Я тут начала читать на досуге «Три очерка о теории сексуальности» Зигмунда Фрейда. Это чтение оказалось не просто интеллектуальным опытом, а внутренним путешествием, которое неожиданно вскрыло целый пласт телесных воспоминаний, размышлений и переживаний. И хотя некоторые идеи Фрейда до сих пор будоражат и цепляют, многое в его взгляде мне кажется неполным или, наоборот, чересчур определённым там, где всё ещё зыбко, живо и неуловимо.
Фрейд пишет, что сексуальное влечение изначально не зависит от объекта и не обязано своим возникновением его раздражителям. Но я с этим не согласна. Мне кажется, наоборот — первый объект, с которым ребёнок взаимодействует, особенно если это фигура с выраженной либидинозной энергией, нежностью или властью, формирует телесную карту желания. Если рядом властный взрослый, который даёт тепло лишь за податливость и послушание, тело ребёнка запоминает именно эту форму: быть хорошим — значит быть удобным. И потом, уже во взрослой сексуальной жизни, эта карта может оживать, неосознанно повторяясь снова и снова.
Фрейд пишет также о гомосексуальных влечениях и объясняет их как выражение внутренней бисексуальности. Но я не вижу здесь ни мужского, ни женского. Я вижу сценарий власти. Он упоминает древнегреческий опыт, где мальчик — податливый объект желания, робкий, нуждающийся в наставлении — со временем, став взрослым, сам становится тем, кто желает таких же мальчиков, каким был он сам. И не потому что он с взрослением превращается из "женщины" в "мужчину", а потому что он просто повторяет то, что когда-то происходило с ним. Не из-за женственности или мужественности, а потому что когда-то так с ним играли, и теперь он хочет сыграть сам.
Я всё больше думаю, что сексуальность, особенно та, которая связана с подчинением или доминированием, часто вырастает из детской травмы. Как писал Зигмунд Фрейд , «влечение повторяет то, что не смогло быть переработано психикой» — и тогда сексуальные отношения становятся не просто близостью, а сценой для воспроизведения старой боли. Это тело говорит о том, что не было сказано словами.
Психологи Бессел ван дер Колк и Джудит Херман объясняют: **травма «застревает» в теле**, и человек может бессознательно искать ситуации, где боль обретает форму — например, через контроль или его утрату. Причём кажется, что это исцеляет — ведь теперь есть партнёр, есть возбуждение, есть иллюзия «я нужен». Но как замечает Дональд Винникотт, «то, что выглядит как решение, часто оказывается повторением проблемы».
И если эти отношения рвутся, боль возвращается не как обычная утрата, а как возрождение детской травмы. Габор Матэ называет это «ре-травматизацией через потерю объекта привязанности». Человек остаётся не просто без другого — он снова в той же пустоте, из которой пытался выбраться через тело.
Элис Миллер писала: «Секс становится языком, на котором кричит раненая часть души». Но важно, что это не приговор: как показывают работы Пата Огдена и Питера Левина, **осознание этой связи — первый шаг к тому, чтобы разорвать цикл**.
Я всё больше ощущаю, что:
Первое. Сексуальное влечение может формироваться как бессознательное повторение детского сценария — особенно в отношениях с первым объектом, где тело училось быть нужным через податливость.
Второе. Многие сексуальные сценарии — это не свободный выбор, а телесная попытка снова пройти через знакомую боль и, возможно, исцелиться.
Третье. Повторение может приносить удовольствие, но не всегда приводит к исцелению. Иногда оно только маскирует травму.
Четвёртое. Разрыв таких отношений часто переживается особенно остро, потому что разрушает не просто связь, а ощущение контроля над своей болью.
И пятое. Даже такие сценарии могут стать точкой выхода. Если появляется осознанность, если тело и психика начинают различать: вот это — старая боль, а вот это — я, живой, настоящий, выбирающий не повторить.
И тогда сексуальность перестаёт быть только эхом травмы. Она становится путём к исцелению. Через узнавание. Через свободу. Через бережное отношение к себе.
Так и родился этот текст — как попытка услышать телом то, что так долго оставалось несказанным.
📚 Список литературы
• Зигмунд Фрейд
Три очерка по теории сексуальности
Первая систематическая попытка осмыслить развитие сексуальности — с противоречиями, смелыми предположениями и открытиями, которые до сих пор вызывают споры.
• Бессел ван дер Колк
Тело помнит всё: как преодолеть последствия травмы
Фундаментальный труд о том, как психика и тело хранят следы травмы, и как можно выйти из этого замкнутого круга.
• Джудит Херман
Травма и восстановление
Одна из самых точных и глубоких книг о травме, особенно о повторяющемся насилии и долгом пути возвращения к себе.
• Дональд Винникотт
Собрание работ: Игра и реальность, Маленький ребёнок и его мать и др.
О том, как устроена внутренняя жизнь ребёнка, и как ложные решения становятся сценариями на всю жизнь.
• Габор Матэ
Когда тело говорит «нет»
О связи между подавленными чувствами, травмой и физическими заболеваниями. Очень бережно и ясно.
• Элис Миллер
Драма одарённого ребёнка, По праву быть собой
О том, как детская боль превращается в сценарий на всю жизнь — и как важно говорить правду, чтобы исцелиться.
• Пат Огден
Тело в терапии травмы
О том, как внимательное отношение к телу помогает выйти из автоматических реакций и обрести живое присутствие.
• Питер Левин
Пробуждение тигра: исцеление травмы
Тело знает, как исцелиться. Левин показывает, как помочь телу завершить травматические процессы и вернуться к жизни.