Историк Петр Рябов рассказывает о своей огромной (8000 книг) библиотеке, отношении к бумаге и читательской биографии.
Цитата: «Многие люди воспринимают вещи функционально: рубашка износилась — выбросил, ботинки износились — выбросил, книжка прочитана — можно выбросить или (благородный вариант) пустить в буккроссинг, пустить по кругу, пусть другой человек прочитает. Мне кажется, что это тоже гнусный буржуазный стиль потребительства и лучше даже прочитанную книгу никому не отдавать. Нет, я, конечно, даю книги читать, но все-таки не раздаю все всем. Для меня вот что важно: всякая вещь, и книга в том числе, и одежда, несет на себе какой-то кусок жизни, эта вещь компенсирует собой какие-то важные куски меня самого. Я помню, как в детстве мне родители говорили: «Петя, иди выбрось башмаки», — я шел, закапывал, запоминал, чтобы потом вернуться, откопать и над ними рыдать, созерцать их. Как я могу выбросить эти башмаки только потому, что они продырявились и стали нефункциональны, если я их носил пять лет и в них столько всего происходило в моей жизни. К книгам это относится в полной мере — тем более что на каких-то есть пометки мои и чужие, какие-то книги надписаны, как водится, моими знакомыми, авторами. Книги — это не просто функциональные качалки-читалки из интернета. Мне не только нравится эстетика бумажной книги, но это всегда еще и воспоминания — кем она подарена, откуда взялась, то есть книга порождает целый ряд культурных ассоциаций. Мне кажется, это не чисто такое буржуазно-хищническое потребительское накопительство, но еще отчасти и вот это
».