27 подписчиков

«Игра в кальмара 3»: Как Netflix убил феномен деньгами

29 июня 202529 июн 2025

3 мин

Мир снова замер у экранов. Долгожданный третий сезон «Игры в кальмара» наконец вышел, но вместо восторга оставил горькое послевкусие. Тот самый магический коктейль из социальной сатиры, психологического триллера и детской ностальгии, который взорвал платформу в 2021-м, растворился в бесконечных нулях бюджета. Netflix сделал ставку на масштаб — и проиграл душу проекта. 2021 год. Никто — ни критики, ни сам Netflix — не ожидал, что корейский сериал о смертельных детских играх станет главным культурным событием десятилетия. Первый сезон сняли всего за $21,4 миллиона — для сравнения, один эпизод «Игры престолов» в последних сезонах стоил $15 млн. Скромность стала преимуществом: вместо голливудской пафосности зрители увидели грубую, но честную притчу о капитализме. Секрет успеха? Гениальная простота. Режиссер Хван Дон Хёк десять лет вынашивал сценарий, вдохновляясь реальными финансовыми трудностями своей семьи в 2009 году. Это была не просто игра на выживание — это была исповедь поколения,

Оглавление

От скромного хита до глобального безумия: Как всё начиналось
Эффект? Ошеломляющий.
Netflix открыл кошелек: Как деньги изменили всё

Мир снова замер у экранов. Долгожданный третий сезон «Игры в кальмара» наконец вышел, но вместо восторга оставил горькое послевкусие.

Тот самый магический коктейль из социальной сатиры, психологического триллера и детской ностальгии, который взорвал платформу в 2021-м, растворился в бесконечных нулях бюджета. Netflix сделал ставку на масштаб — и проиграл душу проекта.

От скромного хита до глобального безумия: Как всё начиналось

2021 год. Никто — ни критики, ни сам Netflix — не ожидал, что корейский сериал о смертельных детских играх станет главным культурным событием десятилетия. Первый сезон сняли всего за $21,4 миллиона — для сравнения, один эпизод «Игры престолов» в последних сезонах стоил $15 млн. Скромность стала преимуществом: вместо голливудской пафосности зрители увидели грубую, но честную притчу о капитализме.

Эффект? Ошеломляющий.

1,65 миллиарда часов просмотра за первые 28 дней — абсолютный рекорд Netflix.
Белые слипоны Vans (как у игроков) раскупили с ажиотажным ростом продаж на 7800%.
Дальгона — корейские сахарные леденцы — стали мировым трендом, а Amazon едва справлялся с заказами наборов для их приготовления.
Зеленые спортивные костюмы возглавили хит-парады карнавальных костюмов на Хэллоуин.

Секрет успеха? Гениальная простота. Режиссер Хван Дон Хёк десять лет вынашивал сценарий, вдохновляясь реальными финансовыми трудностями своей семьи в 2009 году. Это была не просто игра на выживание — это была исповедь поколения, раздавленного долгами.

Netflix открыл кошелек: Как деньги изменили всё

После оглушительного успеха платформа не поскупилась. Бюджет второго сезона вырос до $100+ миллионов, а третий и вовсе стал одним из самых дорогих корейских проектов в истории.

Что это изменило?

Гонорары актеров взлетели до небес. Ли Чон Джэ (Ги Хун) по слухам получал $1 млн за эпизод — против $30 тысяч в первом сезоне.

Спецэффекты вместо психологии. Если раньше смерть героев заставляла зрителей сопереживать, то теперь это просто кровавый спектакль.

VIP-персонажи превратились в пародию. Вместо загадочных кукловодов — карикатурные злодеи с плоскими диалогами.

Хван Дон Хёк в интервью иронично заметил:

«Я стал отцом, который не хотел больше детей, но теперь вынужден их любить».

Третий сезон: Почему он разочаровал?

Предсказуемость. Те же игры, но без неожиданностей. Если в первом сезоне зритель гадал, кто выживет, то теперь ясно: чем больше крови — тем лучше.
Новые персонажи — без души. Где Сэ Бёк с ее трагической историей? Где Али, чья гибель шокировала миллионы? Теперь это просто статисты в кровавом шоу.
Социальная сатира стала лозунгом. Раньше сериал тонко высмеивал неравенство, теперь топорно кричит: «Капитализм — зло!»
Финал: Жестокий, но сильный

Спойлеры!

Главный герой, Ги Хун, окончательно сломлен. Он пытался бороться с системой, но проиграл. В последней сцене он жертвует собой, спасая ребенка, случайно втянутого в игры. Младенец в эпицентре бойни — новый уровень шока даже для «Кальмара».