Перед нами удивительный парадокс истории. О величайшей Нижегородской ярмарке сохранились горы документов: контракты, таможенные ведомости, отчёты о товарообороте. Мы знаем до копейки, сколько стоил пуд уральского железа в 1872 году или ящик китайского чая в 1885-м. Но стоит спросить: а как жили люди между этими сделками? — и архивные полки вдруг пустеют.
Современники словно договорились не замечать обыденной стороны ярмарочной жизни. Купцы-мемуаристы скрупулёзно фиксировали каждую удачную сделку, но ни строчки — о том, как проводили вечера после торгов. Чиновники составляли подробнейшие отчёты о количестве привезённого товара, но ни слова — о том, где и как спали тысячи приезжих торговцев. Даже путевые заметки интеллигентов, посещавших ярмарку, чаще всего ограничивались поверхностными наблюдениями о "шумной толпе" и "восточном колорите".
Андрей Павлович Мельников, автор начала XX века, чей труд лег в основу этого рассказа, с горечью констатировал: "Все пишут о торговле, никто — о жизни". Прошло более ста лет — но мало что изменилось. Историки по-прежнему могут точно сказать, сколько пудов мыла продали в 1890 году, но бессильны ответить на простые вопросы: что ели на завтрак рядовые торговцы? Как отмечали удачные сделки? О чём спорили в трактирах после закрытия рядов?
Эта немая зона в истории крупнейшей ярмарки России особенно поражает, если вспомнить, что она была не просто местом купли-продажи, а настоящим временным городом. На два летних месяца здесь возникало поселение с населением в десятки тысяч человек — со своей инфраструктурой, законами и традициями. Но в отличие от настоящих городов, его повседневность почти не оставила следов.
Почему так произошло? Возможно, современникам эта сторона жизни казалась слишком обыденной для фиксации. Или же сама природа ярмарки — временного, делового, сугубо практического образования — не располагала к вниманию к бытовым мелочам. Как бы то ни было, результат печален: мы вынуждены буквально по крупицам собирать обрывки информации, чтобы представить себе реальную жизнь за сухими цифрами торговых отчётов.
С точки зрения быта в литературе о ярмарке чаще всего пишут о гульбе, шумных пирушках и разгуле. Но если копнуть глубже, окажется, что настоящая жизнь кипела не в шумных застольях, а в трактирах. Да-да, именно там, где за скромным столиком купцы решали свои дела.
Трактир — деловая биржа ярмарки
Трактир на Нижегородской ярмарке — это не место праздного веселья, а центр деловых встреч. Если в других городах купцы заходят в кабак выпить и развлечься, то здесь всё иначе. Под вечер торговец шёл в трактир не столько для того, чтобы поесть, сколько для того, чтобы встретиться с нужными людьми, узнать новости, прощупать почву.
Здесь, за чаем, велись тонкие торговые переговоры. Купцы выспрашивали у соседей, как идут дела на других рынках, прикидывали цены, осторожно зондировали спрос. Ведь в начале ярмарки каждый держал свои расценки в секрете, и лишь в беседах по крупицам складывалась общая картина.
Биржа? Нет, трактир!
На Нижегородской ярмарке никогда не было единой биржи. Было здание у плашкоутного моста, но туда заглядывали лишь хлебные торговцы да пароходчики. Остальные купцы игнорировали это место — их биржей испокон веков был трактир.
И это неудивительно. Ведь ярмарка — это не один рынок, а множество отдельных миров. Торговец мехами мог ничего не знать о делах в Рыбном ряду, а купец, торгующий железом, — не интересоваться бакалейными лавками. Каждый жил в своём узком кругу, и только в трактире эти миры ненадолго пересекались.
Гулянка? Тоже дело!
Конечно, и без кутежей не обходилось. Но даже гулянка часто имела деловой подтекст. Бывало, покупатель угощал купца, чтобы тот «поразмяк» и скинул цену. А опытные ярмарочные волки по тому, кто и как «кантует» (гуляет), могли определить, на каком рынке идут крупные сделки.
Правда, к 20 веку размах гулянок уменьшился. Раньше купцы жили на ярмарке месяцами, а теперь приезжали на пару дней, заключали сделки и уезжали. Да и само купечество изменилось: вместо доморощенных сынков и племянников теперь приезжали люди с образованием, для которых торговля была строгим расчётом, а не поводом для кутежей.
Хотите понять настоящую ярмарку? Загляните в трактир. Там, за скромным столиком, кипит её настоящая жизнь.