Познакомились они, когда было им по шесть лет. На «одноэтажной» полудеревенской улице небольшого приволжского городка имелось одно довольно просторное незастроенное место, где окрестная детвора круглогодично собиралась для своих игр. Зимой с санками и лыжами, а начиная с ранней весны, когда все там покрывалось травой и полевыми цветами, играть можно было с утра и дотемна, и во что угодно. Однажды мальчик тоже пришел туда – с противоположного конца улицы, поскольку здесь жили его троюродные братья. В тот день затеяли «фанты». Это такая игра, когда каждый дает ведущему какую-то мелкую вещицу, затем одному из участников завязывают глаза, и ведущий, поочередно вынимая эти вещицы, спрашивает его:
– Этому фанту что присудить? А этому?
– Спеть песню, – изрекает «судья».
Или:
– Проскакать до старой липы на одной ноге!
Тот, чья была вещь, должен все это исполнить. Девочка как раз водила, и стала собирать фанты.
– У меня ничего нет, – сказал мальчик, и в доказательство вывернул оба своих кармашка.
– Ну, давай тогда твой красный носок, – решила девочка.
Он заливисто засмеялся, упал спиной на траву и стал крутить ногами в воздухе «велосипед».
– Давай, давай носок! – тоже шутя и смеясь, пыталась она сдернуть сандалий с его ноги.
После этого он стал приходить почти ежедневно, а дети ведь очень заметливы и при его появлении тут же принимались скандировать:
– Тили-тили тесто, жених и невеста!
Они почему-то не злились и не обижались, и вскоре их перестали донимать, потому что совсем неинтересно это делать, когда нет никакой реакции.
Осенью мама отвела ее в подготовительный класс, где всех рассадили попарно: девочек с мальчиками, ради укрепления дисциплины. Они вдруг оказались за одной партой и сидели так до четвертого класса, пока его не вытеснила однажды ее подружка Светка. Девочка не протестовала, и он уступил свое место, усевшись тем не менее рядом – через проход.
Все замечали, наверное, эту не афишируемую дружбу, даже учителя и вожатые постоянно давали какие-то общие общественные нагрузки: вдвоем взять шефство над отстающим первоклассником или навестить ветерана войны. В третьем классе вожатая велела им дуэтом петь на концерте песенку. Довольно нелепую, и мало похожую на детскую – вообще непонятно было, чем руководствовалась она, делая такой выбор.
Детский садик, что пчелиный рой,
Там детишки бегают гурьбой.
Они пляшут, весело поют,
Никому покоя не дают.
У фонтана, где большой каштан,
Темноглазый крепкий мальчуган
Перед Олечкой стоит,
Шепеляво что-то говорит.
«Оля, Оля, вырасту большой я,
Мы поженимся с тобой.
Буду крепко я тебя любить,
Шоколадки каждый день дарить».
Ну и дальше подробно рассказывалось о том, как мальчуган стал студентом, а Оля «расцвела как розовый букет», как они встретились у того же фонтана и решили пожениться. Заканчивалась длинная история там же, под каштаном, спустя много-много лет. Сидят они, теперь уже совсем старенькие, и он ей говорит:
«Помнишь, Оля, нам было пять лет,
А теперь ты – бабка, а я – дед!»
Обоим было неловко от этой песенки, они смущались, путали текст, но отказаться не посмели – слово вожатой, как и учителя, считалось законом. В зале после исполненного номера неистово хлопали, особенно понравилась песенка мамам и бабушкам.
Каждый год, в день рождения девочки, мальчик галантно присылал букет георгинов – из палисадника своей тети, у которой жил после ранней смерти родителей. С цветами неизменно прибегала утром его младшая двоюродная сестренка – сам он ни разу их не приносил.
Десять школьных лет пролетели незаметно. Выпускной по традиции праздновали всю ночь, а потом всем классом пошли на берег Волги встречать рассвет – это тоже была традиция. К утру посвежело, и мальчишки набрасывали на легкие выпускные платья одноклассниц свои пиджаки – он тоже набросил ей свой. Когда возвращались обратно, впервые взял за руку – как-то по-особенному, не как раньше. Но это было понятно – все расставались надолго, разбредаясь и разъезжаясь в разные концы: учиться, работать. Детство, с его школьной дружбой, закончилось, начиналась взрослая жизнь.
Через год встретились в родном городке во время летних студенческих каникул. Он появился у ее дома на мотоцикле и с запасным шлемом – предложил покататься. Поехали на волжский берег, сидели там допоздна, делясь друг с другом жизненными новостями. Вернулись обратно и, помогая ей расстегнуть шлем, он долго с этим возился, болтал, нес какую-то чушь. А потом опустил глаза и сказал, что требуется поговорить о чем-то важном. Но тут из окна высунулась ее мама и сказала, что звонит его тетя, попросит поскорее приехать. Через полчаса перезвонил, сказал, что договорит позже.
Она не стала допытываться и настаивать на продолжении разговора, и потом на протяжении пяти лет они просто переписывались. Он уже тогда писал стихи, рассказы, публиковался понемногу, и присылал ей читать черновики. У него была девушка, она тоже встречалась с разными парнями, но без какой-либо близости.
Год назад опять оказались дома в одно и то же время, и оба были приглашены на день рождения одноклассника, который недавно женился и к тому же праздновал новоселье – получил небольшую квартирку в наследство от бабушки. По такому трехсоставному поводу собралось много «своих», долго веселились, шумели. Они тоже потанцевали друг с другом. В комнате становилось душно, и она вышла на балкон этой пятиэтажки. Он тоже вышел – с сигаретой в руке, но курить не стал, а прочитал свое новое стихотворение. А потом обнял и поцеловал.
– Если это – действие тех двух бокалов вина, то я пойму, – сказала она.
– Нет, – ответил он, – я сделал то, что мечтал сделать уже очень давно, но не решался.
Через месяц они расписались, очень скромно. Она не хотела тратиться на свадебный наряд и всю остальную мишуру, потому что вместо этого была возможность снять на длительное время квартиру знакомой, уезжавшей к мужу в другую область. У нее висело в шкафу чудесное светлое льняное платье, купленное по случаю еще весной, а он решил надеть простую белую рубашку. Мама всплакнула, что «дети в полотняных одежках женятся», ей же очень по душе была идея оказаться самой скромной парой сезона.
Но когда выходили после росписи, навстречу поднималась еще одна пара и девушка спросила:
– Скажите, а там обязательно плащ снимать, или можно так?
И пришлось отдать «пальму первенства» им.
Рассказ Елены Дешко
