Вот и отгремел в предгорьях Дагестана кубок по маршрутным полетам на параплане. Заняв место в середине турнирной таблицы, я решил не оставаться на церемонию награждения и закрытия которая должна была начаться на следующей день и быть объединенной со стартом этапа чемпионата России. Вот он пьедестал:
Говоря откровенно, я устал от республики и не имея больше причин здесь оставаться, мы с сыном оперативно приведя Дом в порядок, отправились из приютившего меня два с половиной месяца назад Избербаша в сторону заката.
Это было вчера, а сегодня уже встали на ночевку на подъезде к Темрюку, проехав 1030 км с момента отправления. Задача на прошлый вечер стояла проскочить в «не пробочное» окно самую тягомотную локацию - город Хасавюрт и окрестности. Да простят меня его жители, но у автопутешественника это место вызывает отторжение - вонь от множества кустарных производств и пробки на единственной дороге через город его визитные карточки. Потом Чечня, она проезжается быстро. Опять же, устав от мусульманских регионов, мы проскочили ее на одном дыхании и переночевав неподалеку от Назрани, около 80 километров не дотянув до моей излюбленной стоянки у гипермаркета Лента на Архонском шоссе во Владикавказе - дает о себе знать соревновательный график с подъемами в 6 утра. Утро. Завтрак. Снова едем. И вот слева, сначала на грани видимости в дымке, появляется главный кавказский хребет. Потом все более отчетливо. Владикавказ. И как его фон, махины снежных гор. До грустного Нальчика всю дорогу тянется их вереница. Все пространство неба от полей справа до хребта слева заполнено растущей кучевкой облаков. Над хребтом облаков больше и часть вершин скрыта от глаз. Хребет то виден ясно то едва различим, его снежные пики иногда сливаются с облаками, нависающими на ними. Иногда облачка проваливаются ниже вершин. Люблю эту дорогу с не высоким количеством трафика и панорамными видами на Кавказские горы.
Скоро появляются зеленые поля и «пригорки» гор Пятигорска. Здесь много растущих зерновых культур и поля уже чаще не зеленого, а желтого и золотого цветов. Потом двигаемся по Кубани. Здесь как всегда невероятно много комарья. Как тут живут люди и тем более жили раньше не представляю - из дома не выходим, наблюдая облако кровососов за окнами, они бросаются к автомобилю излучающему тепло. Зато здешний закат оценит каждый солнцепоклонник.
Здесь я должен привести выдержку из рассказов Короленко Прокопия Петровича «Черноморские казаки» где как нигде ни до ни после него ярко описывается местность в этой части Кавказской линии. Это сейчас здесь десятки километров рисовых полей расположились вдоль платной трассы на Керчь, а 200 лет назад было так:
В природе, на каждом шагу — противоположности. Чем ярче краска, тем скорее заметна полинялость. Чем блистательнее свет, тем мрачнее тень от него. От гор, которыми все восхищаются, падает своя тень, которою никто не захочет восхищаться. Это плавни.
В верховых, более открытых участках линии, они залегают перемежающимися займищами, «кутами». Таково господствующее свойство прибрежной местности на протяжении первых трех участков, от Редутского до Славянского поста, который находится на половине кордонной линии. Отсюда до самого взморья плавни тянутся широкой полосой, с частыми «грядами», то есть незаметными для глаза, меж камышей, прогалинами открытой и сухой земли. Эти-то естественные плотины и служат воровскими путями предприимчивым психадзе. Мрачна эта дымящаяся туманом закраина зеленых степей и синих гор, — где гражданственность и дикость столкнулись на долгую борьбу. Как опустелое поле совершившейся битвы, уныло это широкое дно, покинутое шумными волнами древнего, величественного Гипаниса, поросшее очеретом и ивняком по бороздам якоря. Печальна эта дряхлая старость высокородного «князя рек», кипятком пробежавшего свою молодость.
От поста Славянского Кубань начинает уставать под своей водной ношей и слегчает ее в боковые каналы; но горы насылают ей новые избытки, и она, не зная куда с ними деваться, бросает их по удолам прибрежья. Кордонные укрепления отодвигаются к гребню старого берега, избегая наводнений и ища корму для коня, «пайщика службы щарския», терпеливого товарища еще более терпеливого стража этой пустыни. Остатки разливов по набережью то расплываются в широкие плеса, то смежаются в «урмы» — узкие, беспорядочные течения. Их задвигают «плавы», то есть плавающие островки, от которых и местность получила свое название. Плавы составляются из корней болотных растений и наносного илу. По этому основанию бывают они покрыты землей, из которой вырастают травы и цветы. Эти подвижные торфяники напоминают описание цветников и огородов, которыми покрыты озера около Мексики; но там творит искусство, а здесь колобродит природа, покинутая разумной помощью человека.
Подаваясь вниз по течению Кубани, к Ахданизовскому лиману, вы погружаетесь в самую глубину плавней и находитесь в участке линии, самом неудобном для обеспечения от опасности. Напрасно взор ваш, измученный мрачным однообразием узкой дорожной просеки, ищет простора или предмета, на котором мог бы отрадно остановиться и отдохнуть. Дремучий, безвыходный камыш! При ином повороте лениво подползет к дороге узкий ерик, дремлющий в своем заглохшем ложе, под одеялом из широких листьев водяного лопушника, водяной лилии и фиалки, — либо протянет к вашему стремени свои усохшие, искривленные ветви чахлая ветла, словно увечный, покинутый товарищами путник. Молит он проезжего о помощи, а проезжий… как бы только самому скорее проехать. Где мелькнет дикая коза и перебежит фазан, где-где покажется высокая пика разъездного казака, молчаливого, бесстрастного и угрюмого, как окружающая его местность. Глушь и оцепенение кругом. Только невнятный шепот камышей, слегка машущих своими салтанами; только однозвучное жужжание кружащих над вашей головой насекомых, да при объезде какого-нибудь лимана кваканье целых сонмов лягушек, — базарная болтовня, вздорная, удручающая ухо и внимание. То вам слышится в ней бесконечный шум шибко работающего мельничного жернова, то неровный треск раздираемой ветоши… Там долетит до ваших ушей какой-то задушенный вой, быть может, волчий, а там резкий, тоскливый писк ждущих корму птенцов хищной птицы.
Да, из неожиданного, еще на выезде из изберга нас догнали люди с автоматами и попросили показать что мы везем, оправдывая это новой директивой о проверке домов из-за того что в одном из таких были обнаружены дроны. И это вполне логично, ведь по моему опыту данные вид транспорта останавливается крайне редко и скорее из любопытства. Остановившие нас, бросили взгляд на пару шкафов и отпустили. Если бы было намерение что-то провести, проблем бы не возникло. Однако на границе Дагестана и Чечни нас отправили на портативный сканер от которого злоумышленникам уже ничего не скрыть вместе со всеми фурами и модульными автомобилями.
На вопрос будут ли нас так теперь шерстить на каждом пункте пропуска ответили уклончиво, что на знают. После этого миновали еще три таких сканера, но нигде больше не задерживали. Теперь впереди сканер другого масштаба - крымский.