Вес – 38 кг, самолёт – секретный бомбардировщик, маршрут – с немецкого полигона прямиком к своим. 8 февраля 1945-го Михаил Девятаев совершил то, что люфтваффе называло невозможным, а союзники до конца не верили отчетам разведки. Как крестьянский сын из Торбеево не только спасся из лагеря смертников, но и подарил СССР шанс опередить науку Рейха?
От Волги к облакам: дорога длиной в девять сбитых самолётов
Михаил родился тринадцатым ребёнком в мокшанской семье – и уже в шесть лет бегал на выжженный пустырь, чтобы смотреть на кукурузники.
- К 21-му году окончил Казанский речной техникум, управлял баркасом по ночной Волге.
- Война застала его на рейсе: неделю спустя он был в учебке, ещё через месяц – в небе.
За три года фронта Девятаев провёл 180 боевых вылетов, сбил девять вражеских машин и получил позывной "Мордвин" – по происхождению и несгибаемому упрямству.
Подбит над Гороховом: прыжок, который стоил жизни
13 июля 1944 года "Як-9" Михаила пылает, а сам лётчик прыгает с парашютом. Земля встречает его немецкими автоматчиками. Дальше – железнодорожные эшелоны, дезинфектор со сладковатым запахом карболки и надпись "Sachsenhausen". Здесь приговор "советский лётчик" означает смертельный выстрел у стены.
Он выживает благодаря мелу и секундам: ночью меняет номер на полосатом кителе с убитым товарищем – и "приговорённый к расстрелу" формально погибает. Михаила же отправляют на остров Узедом, где таится оружие возмездия Третьего рейха.
Узедом, "Фау" и единственный шанс
Остров в Балтийском море – испытательный полигон "Фау-1" и "Фау-2". Рабочая сила – пленные. Выход один: ограда из воды, проволоки и мин. Девятаев быстро понимает:
- За штурвалом он сильнее, чем с лопатой.
- Аэродром охраняют плохо: охранники привыкли, что "отсюда не бегут".
- В ангаре стоит Heinkel He 111 H-22 с пусковой направляющей для ракеты – запасной самолёт обслуживающего звена.
Всего за три недели он собирает группу из девяти таких же "невидимок". Учёт номеров в лагере ведётся хаотично; теряться проще, чем в советской коммуналке.
600 секунд до свободы: угон, который шокировал Гитлера
Утром 8 февраля 1945-го они бегут к фюзеляжу под рёв сирены, валят охранника, опускают закрылки – и Девятаев впервые в жизни тянет газ на немецкой машине. Шасси ещё не втянулись, когда на полосе появились мотоциклы с "Зенитраком".
В воздухе их перехватывает ас Вальтер Даль – патроны кончаются в двух очередях, и "Хейнкель" уходит восточней фронта. 300 км полёта – и уже советские зенитки принимают самолёт за врага. Один снаряд пробивает левый двигатель, но Девятаев сажает машину на брюхо прямо у позиций 61-й армии.
Он выходит из кабины, шатаясь: рост 173 см, вес 38 кг. Вместо медали – допрос СМЕРШа: "Почему живой?"
Между недоверием и космосом: цена свободы
"Изменник" – за четыре буквы мужчина платит двумя годами безработицы и тоннами унижения.
"Кроме неприязни и недоверия я ничего не ощущал", – писал он позже.
Справедливость нашла героя там, где начиналась гонка за звёзды. На Узедом прибыл полковник Сергеев – так маскировался Сергей Королёв. Карты стартовых площадок, которые Девятаев начертил по памяти, совпали с аэрофотосъёмкой до метра. Эти данные ускорили разработку первой советской баллистической ракеты.
Звезда, вручённая через двенадцать лет
15 августа 1957-го, уже после запуска Р-7, Указ Президиума ВС СССР присвоил Михаилу Девятаеву звание Героя Советского Союза. Лётчик успел услышать салюты в честь космической эры, зная, что в каждой ракете есть частица его риска.
Главное о подвиге Девятаева
- Один из немногих известных угонов самолёта из концентрационного лагеря.
- Добытая информация по "Фау-2" использовалась в советской ракетной программе.
- История признана военными историками "самым дерзким побегом Второй мировой".
Подвиг, который остаётся вопросом к нам
Если бы не мел, наглость и способность запоминать координаты с одного взгляда, кого бы мы сегодня считали пионером космоса? Сколько ещё имён скрыто за архивными грифами – и готовы ли мы услышать их истории раньше, чем через двенадцать лет?