Сегодняшний рассказ-воспоминание можно назвать не "военным", а "мирным", хоть он и отсылает к победному сорок пятому. Автор Юрий Ильич Пономарев из города Артемовский Свердловской области - дитя войны, ветеран труда и талантливый музыкант.
«Было это в конце мая или в начале июня 1945 года…
Тихий теплый вечер. На западе, за деревенским кладбищем, догорала заря, освещая верхушки тополей золотистым светом. Было так тихо, что ясно слышалось кряканье дергача на болотистом берегу речушки Боровки.
Мы с ребятами играли в догонялки у клуба (бывшей деревенской церкви). Ноги уже гудели от беготни и просились домой, но азарт игры не отпускал.
Клуб находился на западной стороне улицы Сталина, ныне Советской. За деревней сразу начинались колхозные поля и шли до железной дороги Свердловск – Егоршино. Концы улицы с обеих сторон запирались деревянными воротами, чтобы скот не вышел на поля. Слышим: вдруг ворота заскрипели и через какое-то время со стуком закрылись. Мы остановились. И тотчас громко, заливисто, с переборами заиграла трехрядка, и сильный молодой голос запел «Одинокую гармонь»… Пишу сейчас – и ком подступает к горлу, слезы накатывают на глаза.
Я одарен музыкальным слухом и в детстве любил подражать птицам. Как под гипнозом, пошел я вслед удаляющемуся баянисту, который продолжал петь. Был он в военной форме и пилотке. Солдатский вещмешок висел у него за спиной. Я шел прямо за ним, боясь кашлянуть или чихнуть, - так заворожила меня музыка. Но что-то острое попало под мою босую ступню. Я ойкнул – военный перестал играть и обернулся ко мне. На его груди блестели ордена и медали.
Он подозвал меня и погладил по голове. Разрешил подавить на клавиши, растягивая меха трехрядки. Это было для меня величайшей наградой! Повернувшись, военный пошел дальше, к самым воротам. Я обогнал его и открыл ворота – он козырнул мне в знак благодарности и начал играть другую, незнакомую мне мелодию. Я проводил солдата до железнодорожного переезда.
Заря догорела, стало темнеть. В восхищении шел я по улице в сторону отцовского дома, и в голове моей детской сидела неотвязная мысль: вот придет папка с войны и купит мне такой же инструмент, и я тоже буду играть и петь песни!
И не знало мое детское сердечко, что отец мой, гвардии старшина Илья Спиридонович Пономарев, уже более двух месяцев лежит в сырой земле братской могилы на центральном венском кладбище…
Через одиннадцать лет, в мае 1956 года, на деньги моего реабилитированного отчима дяди Федора я купил себе первый баян.
Перед службой на флоте изучил два самоучителя игры на баяне, но больше играл на слух, даже классические произведения. С детства учился играть на гармошках. На скольких свадьбах и именинах играл – не сосчитать! А еще в клубе на танцах и потом – на боевых кораблях Тихоокеанского флота. Как мы пели на баке по вечерам!..
Мечта учиться музыке по-настоящему осталась мечтой – такой возможности, к сожалению, не было. Была бедность, как и у всего советского народа в послевоенное время, за исключением отдельных категорий граждан… Но я до сих пор с величайшей благодарностью вспоминаю тот прекрасный тихий вечер после войны. Слава и низкий поклон тебе, русский солдат-баянист!»