Предрассветный сумрак 23 июня 1941 года над Литвой был не тихим. Он гудел. Гудел от рева сотен моторов, лязга гусениц, разрывов снарядов и нарастающего гула немецких пикировщиков.
Воздух в районе Шяуляя, еще вчера пахнувший хвоей и нагретым известняком дорог, теперь был едок от запаха горящих деревень и машин.
Наши войска отступали. Отходили измотанные, поредевшие пехотные цепи 8-й армии ПрибОВО.
Их гнала стальная лавина 4-й танковой группы вермахта – 1-я и 6-я танковые дивизии неумолимо сжимали клещи.
Именно здесь, на изрытом воронками поле южнее Шяуляя, у какой-то захолустной железнодорожной ветки, замерли семнадцать стальных теней.
Это были уцелевшие танки 55-го танкового полка 28-й танковой дивизии. Их командир, майор Борис Петрович Попов, высунувшись по пояс из люка своего Т-26, вглядывался в дымную даль.
Его лицо, с резкими скулами и глубокими складками у глаз – лицо кадрового командира, служившего в РККА с 1925 года, – было сосредоточено и спокойно. Спокойно, как у человека, знающего, что путь назад ведет к смерти.
Дивизия Попова, вырванная из летних лагерей у Паневежиса, уже дважды за эти сутки кидалась в отчаянные контратаки, пытаясь задержать врага.
И оба раза майор был впереди своего полка. Не ради славы! Он знал: в хаосе первых дней, среди неразберихи и паники, только личный пример командира мог удержать в строю растерянных бойцов.
Его Т-26, видавший виды, с облупившейся краской и свежими царапинами на броне, фырчал неровно – двигатель был изношен еще в мирное время.
С запада, прикрываясь складками местности и кустарником, со всей дури била немецкая артиллерия.
Батарея тяжелых гаубиц и – что было смертельно опасно для отступающей пехоты – семь противотанковых пушек, "рогатых" Pak 35/36.
Их снаряды уже рвали цепи наших бойцов, отходивших к переезду. Каждый разрыв – это недосчитанные жизни.
– Внимание! – хрипловатый от дыма и напряжения голос Попова раздался по рации. Те, у кого она еще работала, передали его командирам соседних машин. – Цель – артпозиция за той высоткой. Видите дым? Прикройте пехоту! Бросок должен быть стремительным! На максимальной скорости! Не дайте им прицелиться снова! За мной! Вперёд!
Семнадцать танков, в основном такие же Т-26, рванули с места. Гусеницы взрывали литовскую землю, смешивая глину с осколками.
Попов, прильнув к люку, он вел их. Ветер свистел в ушах, заглушаемый на мгновения воем приближающихся снарядов.
Первые разрывы легли в стороне. Потом – ближе. Один Т-26 слева дернулся, окутался черным дымом и замер, но остальные мчались вперед.
Сквозь дым и пыль в прицеле уже мелькали серо-зеленые фигуры немецких артиллеристов, лихорадочно разворачивавших свои противотанковые орудия.
– Механик! Правее! Прямо на центральную пушку! – скомандовал Попов водителю. – Наводчик! Пехота у кустов! Огонь!
Стремительность атаки ошеломила немцев. Танк Попова, как таран, врезался в самую гущу позиции.
Гусеницы с жутким скрежетом смяли станину первой Pak 35/36. Башня резко довернулась – выстрел!
Вторая пушка, только начавшая разворачиваться, взорвалась в клубе огня и дыма.
Пулемет захлебнулся очередью, скосив группу немецких пехотинцев, пытавшихся занять оборону.
Третий выстрел – еще одно орудие превратилось в груду исковерканного металла.
Четвертый выстрел – разорванный ствол немецкого орудия беспомощно смотрел в небо.
Земля вокруг танка кипела от пуль и осколков. В этом мире грохота, воя и запаха пороха Попов не видел, как горят другие наши танки.
Он видел цель: уничтожить эти жерла, убивающие его пехоту у переезда. Пока в боекомплекте есть снаряды, пока мотор тянет…
Лязг! Оглушительный удар! Танк качнуло, как щепку. Внутри запахло бензином и едкой гарью. Снаряд пробил тонкую броню Т-26 где-то в корме.
– Горим, товарищ майор! – прокричал механик-водитель, кашляя от едкого дыма, уже валившего из моторного отделения.
Пламя быстро лизало заднюю часть машины, пожирая краску, резину, пробираясь к топливным бакам.
Экипаж, обжигаясь, начал выбираться через люки. Наводчик, уже наполовину высунувшийся, обернулся:
– Товарищ майор! Быстрее! Выходите! Сейчас рванет!
Однако Попов не шелохнулся. Его прищуренные, слезящиеся от дыма глаза были прикованы к последней, седьмой противотанковой пушке.
Ее расчет, оправившись от шока, лихорадочно наводил длинный ствол на группу наших бойцов, только что перебежавших железнодорожные пути. Она вот-вот откроет огонь картечью по живой мишени.
– Продолжить вести огонь! – хрипло, но с невероятной силой прозвучал приказ, больше похожий на клятву. – Наводчик! Цель – последняя ПТО! Огонь!
Наводчик замер на мгновение, глядя на командира, стоящего в дыму пекла. Потом резко нырнул обратно в башню.
Через клубы черного, едкого дыма, из самого сердца огня, танк майора Попова сделал свой последний выстрел.
Снаряд ударил точно в щит орудия. Пушка замолчала, расчет неприятеля был разметан.
Только тогда, когда пламя уже охватило башню, когда раскаленная броня начала жечь сапоги, когда стало ясно – следующий вздох может стать последним из-за возможной детонации снарядов, Борис Петрович откинул командирский люк.
Он выбрался на раскаленную башню, обгоревший, закопченный. Тлеющие лоскуты комбинезона плотно прилипали к его рукам.
Глаза слезились, но он видел главное: группа пехотинцев, которой грозила та самая пушка, успела отойти за насыпь.
Его танки, те немногие, что уцелели, прикрывали их отход огнем и маневром. Задача выполнена.
Он сделал шаг по пылающей броне, собираясь спрыгнуть на насыпь у железнодорожных путей.
В этот миг из-под разбитого товарного вагона метнулась короткая, беспощадная очередь немецкого автоматчика.
Майор Борис Петрович Попов, командир 55-го танкового полка, дрогнул и рухнул вниз, на серый щебень насыпи.
Его Т-26 горел факелом, черный дым столбом поднимался в серое небо над Шяуляем.
Грохот боя катился дальше, на восток, к Риге. А здесь, у разбитых немецких пушек, на железнодорожной насыпи, лежал командир...
Он заплатил своей жизнью за те минуты, которые дали шанс уйти десяткам других.
Его подвиг 23 июня 1941 года под Шяуляем не переломил ход сражения. Но он стал грозным напоминанием врагу: даже в горниле отступления, на изношенных танках, русские офицеры будут драться до конца, прикрывая своих солдат.
Попов Борис Петрович родился в 1903 году.
Он служил в РККА с 1925 года и дослужился до звания майора. Его местом службы был 55-й танковый полк 28-й танковой дивизии.
За выдающиеся заслуги 25 июля 1941 года Борису Петровичу Попову было присвоено звание Герой Советского Союза (Орден Ленина и медаль «Золотая звезда»)
