Слава первооткрывателя теории происхождения видов путём естественного отбора принадлежит английскому натуралисту Чарльзу Дарвину. Однако не все знают, что параллельно с Дарвином над этой же теорий трудился другой английский натуралист и путешественник Альфред Уоллес. Как это ни странно, но Уоллес всё-таки опередил Дарвина. Рукопись с изложением теории эволюции Уоллеса была полностью завершена и подготовлена к печати в то время, когда Дарвин ещё работал над своей. Но почему пальму первенства получил Дарвин и имело ли это какое-нибудь значение для дальнейшей судьбы теории? Попробуем разобраться.
Кто первый разработал теорию естественного отбора?
Свой фундаментальный труд о происхождении видов – «Длинную рукопись» – Дарвин начал писать в 1856 г. К этому времени о проблеме происхождения видов стали писать чуть ли не все журналы биологического направления, и Дарвин понимал, что нужно торопиться. Он написал уже порядка 2000 страниц, но внезапно его труд прерывается. В мае 1858 г. из Индонезии Дарвин получает рукопись малоизвестного тогда зоолога Альфреда Уоллеса (1823–1913), где была изложена та же схема образования новых видов, которую Дарвин описывал в своей «Рукописи», и даже применён термин «борьба за существование», которого у Дарвина до тех пор не было ни в одном тексте. Автор простодушно просит своего коллегу опубликовать этот материал в каком-нибудь лондонском журнале.
Из присланной работы Дарвин понял, что его конкурент разработал гипотезу эволюции глубже, чем он сам, поскольку включил в анализ не только материал по домашним животным, который по преимуществу использовал Дарвин, но и почерпнул факты из дикой природы. Дарвина особенно поразило, что главные формулировки Уоллеса были изложены теми же словами, что и в его «очерке эволюции». Уоллес в течение многих лет собирал научные коллекции в экспедициях на реках Амазонка и Рио-Негро, на Малайском архипелаге и в других местах (им была собрана коллекция, содержавшая 125 тыс. ботанических, зоологических и геологических образцов).
Задумываться над проблемой происхождения видов Уоллес начал почти одновременно с Дарвином. Во всяком случае, уже в 1848 г. в письме своему другу, путешественнику Генри Бэйтсу, он писал: «Мне бы хотелось собрать и досконально изучить представителей какого-нибудь одного семейства, главным образом с точки зрения происхождения видов».
Исследователями дарвинизма крайне редко упоминается важнейший для понимания формирования эволюционных взглядов Уоллеса факт, что в сентябре 1855 г., за четыре года до первого издания «Происхождения видов», Уоллес напечатал в журнале «Annals and Magazine of Natural History» статью под названием «О законе, регулирующем появление новых видов». В ней Уоллес не только выступил с заявлением о существовании процесса эволюции видов, но и указал на роль географической изоляции в становлении новых разновидностей.
Уоллес, как водится в научной среде, разослал свою статью коллегам-биологам, и в их числе Дарвину, которого высоко ценил за описание путешествия на «Бигле» (путешественник и натуралист Уоллес хорошо понимал, насколько трудна задача описания монотонных переездов с места на место и повторяющейся изо дня в день деятельности). Дарвин положительно отозвался о работе Уоллеса, и с этого времени между ними завязалась переписка. Но Дарвин, нарочно или невольно, пригасил энергию Уоллеса в отношении дальнейшего обдумывания проблемы происхождения видов, когда в одном из писем как бы невзначай сообщил ему, что он уже давно работает над той же проблемой и пишет большую книгу о происхождении видов.
Это сообщение подействовало на Уоллеса, о чём он написал в письме Бэйтсу: «Я очень обрадован письмом Дарвина, в котором он пишет, что согласен “почти со всяким словом” моей работы. Теперь он готовит свой большой труд о видах и разновидностях, материал для которого он собирал в течение 20 лет. Он может избавить меня от заботы писать дальше о моей гипотезе… во всяком случае в моё распоряжение будут предоставлены его факты, и я смогу над ними работать».
Однако, как дружно свидетельствуют все биографы Дарвина, несмотря на обещания, Дарвин своих гипотез и имеющихся в его руках фактов Уоллесу не предоставил. Так, видный русский биограф Дарвина А. Д. Некрасов пишет: «Дарвин, ссылаясь на невозможность в письме изложить свои взгляды, умалчивал о теории отбора… Уоллес пришёл к идее естественного отбора независимо от Дарвина… Без сомнения, Дарвин в своих письмах ни одним словом не обмолвился ни о принципе борьбы за существование, ни о сохранении наиболее приспособленных. И к этим принципам Уоллес пришёл независимо от Дарвина».
Итак, Уоллес сам сформулировал гипотезу естественного отбора, и произошло это 25 января 1858 г., когда путешественник находился на Молуккском архипелаге. Уоллес заболел тяжёлой лихорадкой и в промежутках между приступами вдруг отчётливо представил, как можно применить рассуждение политэконома Томаса Мальтуса о перенаселении и его роли в эволюции. Ведь если Мальтус прав, то шансы на выживание выше у организмов, лучше приспособленных к условиям жизни! В «борьбе за существование» они одержат верх над менее приспособленными, дадут большее потомство и за счёт лучшего размножения займут более широкий ареал.
После этой догадки в уме Уоллеса, много лет размышлявшего над проблемами изменения видов, быстро сложилась общая картина. Так как основными фактами он уже располагал, ему не составило труда спешно набросать тезисы статьи и так же спешно завершить всю работу, дав ей ясное название «О стремлении разновидностей бесконечно удаляться от первоначального типа». Эту статью он и отправил с первой же оказией Дарвину, прося помочь с публикацией. Как писал Некрасов, «Уоллес послал её Дарвину, надеясь, что приложение принципа “борьбы за существование” к вопросу о происхождении видов будет такой же новостью для Дарвина, как для него самого». Однако предположение Уоллеса, что Дарвин поможет популяризировать его работу, было ошибкой и навсегда лишило его вполне законного приоритета в опубликовании принципа эволюции путём отбора организмов, наиболее приспособленных к условиям среды.
Получив письмо, Дарвин сильно расстроился и уже был близок к потере душевного равновесия, но друзья посоветовали не торопиться с публикацией статьи Уоллеса, а сделать краткое извлечение из «Длинной рукописи» и представить его как свидетельство своего приоритета вместе со статьёй Уоллеса в Линнеевское общество. Дарвин согласился. Он отложил работу Уоллеса, и постарался принять все меры, чтобы утвердить своё первенство.
Тем временем в его семью приходит несчастье: дети заболевают дифтерией и скарлатиной. Пока дочь находится при смерти, Дарвин не покладая рук трудится, как все полагают, над «Длинной рукописью», делая из неё выжимки. В июне 1858 г. он хоронит своего младшего сына, а через два дня отправляет письмо с просьбой о совместной публикации двух статей.
После выхода статьи Дарвин вновь берётся за перо и делает более пространное извлечение из «Длинной рукописи», чтобы изложить свою теорию в одном томе. Книга, которую сам автор назвал «главным трудом своей жизни», была написана за 8 месяцев и вышла 24 ноября 1859 г. под названием «Происхождение видов путём естественного отбора, или Сохранение благоприятствуемых пород в борьбе за жизнь». Так увидела свет новая теория эволюции.
Уоллес никогда не пытался оспорить приоритет Дарвина, однако сам Дарвин серьёзно раскаивался в том, что утвердился за счёт Уоллеса. Всю остроту вопроса сняло вмешательство шотландского натуралиста и лесовода Патрика Мэттью (1790–1874), который заявил о своём первенстве в открытии естественного отбора как фактора эволюции. В 1831 г. Мэттью издал книгу «Строевой корабельный лес и древонасаждение», в заключительной части которой изложил практически весь дарвиновский механизм происхождения видов. При этом о естественном отборе у Мэттью было написано больше, чем у Дарвина и Уоллеса, вместе взятых. Однако Дарвин не считал Мэттью серьёзным соперником, хотя признавал, что тот предвосхитил и его взгляды, и взгляды Уоллеса.
В любом случае, как полагают историки, вряд ли Уоллес смог бы победить в этом споре. Виной тому было его увлечение спиритизмом. В те годы спиритизм серьёзно осуждался и церковью, и обществом, но Уоллеса это нисколько не смущало. В 1875 г. он выпустил книгу «Чудеса и современный спиритизм», в которой излагал эмпирические причины своих убеждений. В результате имя Уоллеса в научном сообществе старались не упоминать, а только начавшему входить в обиход названию «теория Дарвина–Уоллеса» не суждено было закрепиться. Теория эволюции стала «собственностью» Дарвина [Чайковский, 2006; Сойфер, 2010].
Уоллес, целиком примирившийся с потерей приоритета, издал в 1870 г. книгу «Вклад в теорию естественного отбора», а в 1889 г. – огромный (750 с.) том, символически названный «Дарвинизм. Изложение теории естественного отбора с некоторыми её приложениями».
Разумный замысел или слепые природные силы?
И здесь у читателя может возникнуть вопрос: какое имеет значение, кто первый открыл принцип естественного отбора, тем более что в последнее время учёные подвергают его серьёзной критике? По всей видимости, имеет, и довольно важное. Несмотря на то что Дарвин и Уоллес были едины во мнении о механизмах изменения видов, впоследствии между ними возникли серьёзные разногласия по поводу влияния на процесс эволюции «высших сил». Дарвин считал, что эволюцией управляют исключительно слепые силы природы, в свою очередь Уоллес был твёрдо убеждён, что здесь не обошлось без участия Высшего разума. В частности, он писал: «Высший разум направлял развитие человека по определённому пути и с определённой целью, подобно тому как человек направляет развитие многих животных и растений. Законы эволюции, возможно, никогда бы не привели к появлению столь нужных человеку злаков, как пшеница и маис; плодов, как бананы и плоды хлебного дерева; животных, как гернзейская молочная корова или лондонская ломовая лошадь. Однако тот факт, что они произведены природой без какой-либо посторонней помощи, кажется настолько очевидным, что нетрудно поверить в существование разума, в совершенстве знающего законы развития органических форм. Мы же отказываемся верить, что в появлении всего этого участвовали какие-либо иные силы, и пренебрежительно отвергаем (как и моя теория будет здесь отвергнута многими, кто соглашался со мной ранее) теорию о том, что в данных случаях контролирующий разум управлял законами изменения, размножения и выживания, преследуя при этом свои цели. Однако мы знаем, что это именно так. И нам следует признать, что если мы не высший разум во Вселенной, то некий более высокий разум вполне мог направить развитие человека с помощью более тонких средств, чем те, о которых нам известно» [Wallace, 1991].
Уоллес был уверен, что ряд аспектов физиологии человека нельзя объяснить только естественным отбором и выживанием сильнейшего. Он писал, что мозг примитивного человека был таким же большим и развитым, как и мозг современного человека. Таким образом, возможности мозга примитивного человека превышали его потребности. Уоллес считал, что «естественный отбор мог дать дикому человеку лишь мозг, чуть более развитый, чем мозг обезьяны». О человеческой руке Уоллес говорил, что первобытным людям «был ни к чему такой утончённый изящный инструмент и они вряд ли нашли бы ему более достойное применение, чем набору инструментов без инструкции». Говорил Уоллес и о способности человека к членораздельной речи. Все это он считал доказательствами того, что некий разум «направлял процесс» эволюции «по определённому пути и с определённой целью» [Wallace, 1991].
Таким образом, теория эволюции Уоллеса требовала участия Высшего разума, несмотря на то что в её основе, как и у Дарвина, лежал принцип естественного отбора. Интересно, что у Дарвина в его ранней рукописи теории (1844 г.) в эволюции и естественном отборе также «участвовал» Творец. В частности, он писал: «Предположим теперь, что некое Существо, одарённое проницательностью, достаточной, чтобы постигать совершенно недоступные для человека различия в наружной и внутренней организации, и предвидением, простирающимся на будущие века, сохраняло бы с безошибочной заботливостью и отбирало бы для какой-нибудь цели потомство организма… я не вижу никакой причины, почему бы оно не могло создать новую расу» [Чайковский, 2006]. Под «неким Существом» тогда подразумевался Бог. Но в «Длинной рукописи» этой фразы уже не было. И роль «одарённого проницательностью, достаточной, чтобы постигать совершенно недоступные для человека различия в наружной и внутренней организации», стали играть слепые силы природы. Разумеется, для Уоллеса это было полным абсурдом, он никак не мог этого принять. О степени разногласия говорят два отрывка из писем Дарвина Уоллесу, датированных 1869–1870 гг.: «Я надеюсь, что вы не доведете до смерти ваше и моё дитя». «Я огорчён различию между нами. Это просто ужасает меня и постоянно выводит из себя. Я чувствую, мы никогда не поймём друг друга» [Gould, 1980].
Приоритет имеет значение
Сегодня сложно сказать, как бы сложилась судьба эволюционной теории, если бы слава её основателя по праву принадлежала А. Уоллесу. Мы знаем, что теория Дарвина спустя несколько лет баталий всё-таки была принята научным сообществом. И сегодня многие учёные продолжают отдавать дарвинизму своё предпочтение, несмотря на ставшую уже очевидной его несостоятельность. Что же в нём такого привлекательного? Думаю, что главная причина успеха и стойкости учения Дарвина обусловлена его полной атеистичностью. Для науки это имеет ключевое значение: любая теория происхождения мира должна быть на 100 % атеистичной. Если же она требует участия какого-либо разума, то в силу философских и психологических установок не может быть принята современным научным сообществом, какие бы доводы в её пользу ни приводились, какие бы факты ни предоставлялись. Однако мы видели, что для Уоллеса вопрос участия разума был принципиальным и он вовсе не намеревался отдавать своё детище в руки атеизма, что очевидно предрешило бы судьбу эволюционизма в науке. Но, поскольку приоритет в открытии эволюции был на стороне Дарвина, прислушиваться к мнению Уоллеса уже никто не хотел, и теория эволюции прочно вошла в научную, а затем общественную и политическую жизнь.
Олег Трифонов
___________________________________________________________________
Brooks J. Just Before the Origin: Alfred Russel Wallace’s Theory of Evolution. N. Y.: Columbia Univer. Press. 1984. 284 p.
Gould St. J. The Panda’s Thumb. N.Y.; London: Norton and Co., 1980.
Wallace A. R. Alfred Russel Wallace: An Anthology of His Shorter Writings / eds. Smith C. H. Oxford: Oxford University Press. 1991. 551 р.
Сойфер В. Н. Чарлз Дарвин и эволюционная теория // Наука из первых рук. 2010. №4 (34). С. 86–101.
Чайковский Ю. В. Наука о развитии жизни. Опыт теории эволюции. М.: КМК. 2006. 712 с.
Чайковский Ю. В. Эволюция. М.: Центр системных исследований ИИЕТ РАН. 2003. 472 с.