Лена стояла у окна однушки на четвёртом этаже и смотрела, как во дворе старушки кормят голубей. Крошки хлеба падали на асфальт, птицы дрались за каждую, а старушки умилённо охали. «Вот и вся философия жизни, — подумала Лена, — дерёшься за крошки, а кто-то сверху умиляется».
Квартира пахла чужим — освежителем воздуха «Альпийская свежесть» и какими-то лекарствами от давления. Хозяйка сдавала жильё уже десять лет, и за это время здесь успели пожить студенты, разведённые мужики средних лет и молодые пары вроде Лены с Андреем.
Все они оставили после себя невидимые следы: царапины на линолеуме, жирные пятна на обоях, запах чужих надежд и разочарований.
— Лен, а где моя синяя рубашка? — крикнул Андрей.
— В шкафу висит, — ответила она, не оборачиваясь. — На плечиках, справа.
— Не вижу!
Лена закрыла глаза и досчитала до десяти. Потом пошла в спальню, открыла шкаф и достала рубашку, которая висела именно там, где она и сказала.
— Вот, — протянула она мужу. — Прямо перед носом.
Андрей виновато улыбнулся:
— Спасибо, солнце. Знаешь, у меня сегодня важная встреча с заказчиком. Если всё получится, может, через полгода сможем снять что-то получше.
«Через полгода», — мысленно повторила Лена. Полгода назад он говорил то же самое. Год назад — тоже. Когда они только переехали в эту квартиру три года назад, это было «на пару месяцев, пока не встанем на ноги».
На ноги так и не встали. Зато встала на ноги мама Андрея, которая регулярно напоминала, что в её время молодые жёны не сидели сложа руки.
Телефон зазвонил, когда Андрей уже ушёл на работу, а Лена начала прибираться. На экране высветилось «Тамара Ивановна» — так свекровь была записана в телефоне.
Раньше там было просто «Мама Андрея», но после одного особенно неприятного разговора Лена перезаписала контакт, придав ему официальности.
— Алло, Леночка, — голос свекрови звучал подозрительно сладко. — Как дела, дорогая?
— Нормально, Тамара Ивановна. А у вас?
— У меня-то всё хорошо, спасибо. Слушай, а ты дома сегодня?
Лена напряглась. Когда свекровь интересовалась её планами, это обычно означало визит. А визиты Тамары Ивановны были как стихийные бедствия — предсказать нельзя, но последствия всегда разрушительные.
— Дома. А что?
— Да так, хотела заглянуть. У меня тут кое-что для вас есть. Буду через час, ладно?
Лена хотела сказать «не ладно», но свекровь уже отключилась. Час — это значит сорок минут, потому что Тамара Ивановна всегда приезжала раньше назначенного времени, чтобы застать врасплох.
За эти сорок минут Лена успела протереть пыль, пропылесосить ковёр, помыть посуду и спрятать в шкаф все вещи, которые могли бы стать поводом для критики.
Носки Андрея, которые он оставил на стуле — в корзину для белья. Книгу «Как не сойти с ума в декрете» — под матрас. Тест на беременность, который она купила вчера, но так и не решилась сделать — в дальний угол тумбочки.
Звонок в дверь прозвучал ровно через тридцать семь минут.
Тамара Ивановна вошла в квартиру как инспектор на проверку. Она была женщиной невысокой, но широкой, с тщательно уложенными седыми волосами и взглядом, который мог просканировать помещение на предмет недостатков за считанные секунды.
— Ой, какая чистота! — воскликнула она, но в её голосе не было восхищения. Скорее, удивление, что у невестки вообще получается поддерживать порядок. — А чаем угостишь?
— Конечно, — Лена прошла на кухню. — Какой будете? Чёрный, зелёный?
— Чёрный, но не крепкий. И сахар не клади, я сама добавлю. И печенья какого-нибудь, если есть.
Лена поставила чайник и достала из шкафчика пачку печенья «Юбилейное». Когда-то она покупала к приходу свекрови дорогие сладости, но потом поняла, что Тамара Ивановна всё равно найдёт, к чему придраться.
— Так что у вас нового? — спросила свекровь, устраиваясь за маленьким кухонным столом.
— Да так, работаем помаленьку.
— А Андрюша как? Не переутомляется?
Лена поставила перед свекровью чашку чая и села напротив. Всегда одно и то же: сначала вопросы о сыне, потом — косвенные упрёки в адрес невестки.
— Нормально он. Старается.
— Ну конечно старается, — Тамара Ивановна отпила чай и поморщилась. — Мужчина должен семью содержать. А женщина — дом создавать, уют. Детишек рожать.
Вот и всё, приехали. Лена сжала кулаки под столом.
— Мы пока не готовы к детям, — сказала она как можно спокойнее.
— Не готовы? — свекровь подняла бровь. — А когда будете готовы? В сорок лет? Часики-то, Леночка, тикают. Я вот в двадцать три уже Андрюшу родила.
— Времена другие были.
— Времена, времена... — Тамара Ивановна махнула рукой. — А любовь та же. И дети те же. Слушай, а ты к врачу-то ходишь? Проверяешься?
Лена почувствовала, как краснеет. Это было уже слишком.
— Тамара Ивановна, это очень личная тема.
— Какая личная? — свекровь округлила глаза с напускным удивлением. — Мы же семья! Я переживаю за вас. Может, там какие проблемы? Сейчас столько всего лечат...
— У меня нет проблем!
— Ну тогда в чём дело? — Тамара Ивановна наклонилась вперёд. — Андрюша хочет детей, я знаю. Мы с ним разговаривали.
Лена чуть не поперхнулась чаем. Разговаривали? О чём разговаривали? О том, что его жена дефективная и не может выполнить свой женский долг?
— Знаете что, — сказала она, вставая из-за стола, — давайте сменим тему.
— Лена, — голос свекрови стал серьёзным, — я не со зла. Просто время идёт. Андрюше уже тридцать, тебе скоро двадцать восемь. А жизнь пролетает быстро.
«Мне двадцать семь будет только через три месяца», — подумала Лена, но вслух не сказала. Бесполезно.
— Я понимаю ваше беспокойство, — начала она дипломатично.
— Понимаешь? — Тамара Ивановна встала и подошла к окну. — А знаешь, что я понимаю? Что ты боишься ответственности. Дети — это не игрушки, конечно. Но если всю жизнь бояться, так ничего и не получится.
— А может, я просто хочу сначала нормальное жильё? — вырвалось у Лены. — Работу стабильную? Чтобы было на что ребёнка растить?
Свекровь обернулась, и в её глазах мелькнуло что-то злое.
— А, вот оно что! Значит, дело в деньгах? Думаешь, мы в нищете Андрюшу растили?
— Я не это имела в виду...
— Нет-нет, очень интересно! — Тамара Ивановна вернулась к столу. — Значит, тебе нужны гарантии? Квартира в собственности, счёт в банке?
— Элементарная стабильность!
— Стабильность! — свекровь хлопнула ладонью по столу. — А любовь? А семья? Или это всё ерунда по сравнению с твоей стабильностью?
Лена почувствовала, как внутри что-то лопается. Усталость от этих разговоров, от постоянных намёков, от ощущения, что она виновата в том, что не может дать всем то, что они от неё хотят.
— Знаете что, Тамара Ивановна? — она встала, и руки у неё дрожали. — Хватит! Хватит меня учить жизни! Хватит рассказывать, что я должна и не должна!
— Лена!
— Нет, дослушайте! — голос у неё сорвался. — Я устала оправдываться! Устала объяснять, почему у меня нет детей! Устала чувствовать себя неполноценной!
Свекровь смотрела на неё во все глаза.
— Может, у меня действительно проблемы? — продолжала кричать Лена. — Может, я просто бесплодная? Или может, я просто не хочу рожать ребёнка в этой дыре, без денег, без будущего!
В наступившей тишине было слышно только тиканье часов на стене и гул холодильника.
— Ты... — Тамара Ивановна встала, — ты перебарщиваешь, девочка.
— Может быть, — Лена вытерла слёзы. — Но я больше не могу.
Свекровь молчала несколько секунд, потом взяла сумочку.
— Андрею передашь, что я приходила, — сказала она сухо. — И подарок вот, забыла сразу отдать.
Она достала из сумки коробку конфет и поставила на стол.
— Тамара Ивановна... — начала Лена, но свекровь уже шла к двери.
— До свидания, Елена.
Дверь закрылась с тихим щелчком. Лена осталась одна на кухне с коробкой конфет «Птичье молоко» и ощущением, что только что совершила что-то непоправимое.
Она села на пол, прислонилась спиной к холодильнику и заплакала. Не от обиды на свекровь — от бессилия.
От того, что не может объяснить даже самой себе, почему откладывает этот чёrtов тест уже две недели.
Две полоски или одна — но её жизнь уже никогда не будет прежней. Если одна — значит, все подозрения Тамары Ивановны подтвердятся, и она действительно дефективная жена. Если две — значит, всё станет ещё сложнее.
Андрей вернулся домой в семь вечера уставший, но довольный.
— Солнце, а почему ты такая грустная? — спросил он, целуя её в макушку.
— Мама твоя приходила.
— А, — лицо Андрея помрачнело. — И что она сказала?
— То же, что всегда. Про детей.
Андрей сел рядом с ней на диван и обнял.
— Прости, Лен. Я с ней поговорю.
— Не поможет. Она считает, что проблема во мне.
— Какая проблема? — Андрей повернул её лицо к себе. — Лена, о чём ты?
Она посмотрела ему в глаза — добрые, честные, немного растерянные. Он действительно не понимал.
— Андрей, а ты хочешь детей?
— Конечно, хочу. А ты разве нет?
— Хочу. Но боюсь.
— Чего боишься?
— Всего. Что не справлюсь. Что у нас нет денег. Что мы живём в чужой квартире. Что твоя мама будет контролировать каждый мой шаг.
Андрей молчал, обдумывая её слова.
— Лен, а давай просто попробуем? — сказал он наконец. — Не планировать, не рассчитывать. Просто попробуем, и что получится, то получится.
— Может, уже получилось, — тихо сказала она.
— Что?
— Я купила тест. Ещё не делала.
Андрей замер.
— И когда собираешься?
— Не знаю. Страшно.
Они сидели молча, обнявшись. За окном зажигались огни в домах напротив, начинался вечер обычных людей с обычными проблемами.
— Хочешь, сделаем вместе? — предложил Андрей. — Прямо сейчас.
Лена кивнула.
Тест лежал в тумбочке, как бомба замедленного действия. Лена достала его дрожащими руками и пошла в ванную. Андрей остался в спальне, нервно ходил по комнате.
— Пять минут ждать, — крикнула она из ванной.
— Понял.
Самые длинные пять минут в её жизни. Лена сидела на краю ванны и смотрела на белую полоску с маленьким окошком. Сердце билось так сильно, что, казалось, его слышно в соседних квартирах.
— Лена? — окликнул Андрей. — Можно смотреть?
Она взяла тест. Одна полоска. Вторая... тоже есть. Бледная, но есть.
— Ой, — сказала она вслух.
— Что «ой»? — Андрей ворвался в ванную. — Что там?
Лена протянула ему тест.
— Две, — прошептал он. — Две полоски.
Они смотрели друг на друга. Потом Андрей подхватил её на руки и закружил по маленькой ванной.
— Мы будем родителями! — кричал он. — Лена, у нас будет ребёнок!
— Тише, — засмеялась она сквозь слёзы. — Соседи услышат.
— А мне всё равно! Пусть весь дом знает!
Он поставил её на пол и поцеловал так страстно, как не целовал уже давно. Лена почувствовала, как страх и тревога отступают, уступая место чему-то новому — предвкушению, надежде, какому-то щемящему счастью.
— А что теперь? — спросила она.
— Теперь идём к врачу, встаём на учёт. Потом ищем нормальную квартиру. Детскую кроватку покупаем.
— А твоя мама?
Андрей призадумался.
— Мама будет счастлива. И пусть попробует теперь что-то сказать про твою «дефективность».
Лена вдруг расхохоталась.
— Знаешь, я сегодня на неё накричала.
— Серьёзно?
— Серьёзно. Сказала, что устала оправдываться.
— И как она?
— Обиделась и ушла. Но конфеты оставила.
Они вернулись на кухню, где на столе всё ещё стояла коробка «Птичьего молока».
— Ну что, будущая мама, — торжественно сказал Андрей, — отметим?
— Конфетами?
— А чем ещё? Алкоголь теперь нельзя.
Лена открыла коробку и достала конфету. Сладкая, знакомая с детства. Вкус праздника и счастья.
— Кстати, — сказала она, жуя, — а маме твоей когда скажем?
— Завтра. Съездим к ней в гости и торжественно объявим.
— А если она опять начнёт советовать?
— Пусть советует. Теперь у неё есть повод.
Лена представила лицо Тамары Ивановны, когда она узнает новость. Наверняка сначала обрадуется, потом начнёт читать лекции о правильном питании во время беременности. Потом будет рассказывать, как она вынашивала Андрея, какие у неё были токсикозы и как тяжело рожала. А потом... потом, возможно, они даже подружатся. Общий внук — это серьёзная объединяющая сила.
— Андрей, — сказала она вдруг, — а может, нам действительно пора повзрослеть?
— А мы что, не взрослые?
— Ну, жить у чужих людей, ссориться из-за рубашек в шкафу...
— Из-за рубашек ссоримся не мы, а я тупею, когда что-то ищу, — засмеялся Андрей. — Но ты права. Пора нам своё гнездо вить.
— На что? — спросила она прямо.
— На что-нибудь найдём. Я сегодня с заказчиком договорился — он проект мой взял. Хорошие деньги обещал. А ты подработать можешь, пока живот не мешает.
— Смотри, как всё просто оказалось.
— Просто? — Андрей покачал головой. — Лена, нам предстоят девять месяцев сплошного стресса. Врачи, анализы, поиск квартиры, ремонт, покупки. А потом вообще жизнь перевернётся с ног на голову. И ты говоришь «просто»?
— Но мы справимся?
— Конечно, справимся. Мы же команда.
Он взял её руку и переплёл пальцы с её пальцами.
— Знаешь, о чём я подумал? — сказал он. — А ведь мама права была. Если всю жизнь ждать подходящего момента, так ничего и не случится.
— Тогда почему ты раньше не настаивал?
— Боялся, что ты ещё не готова. Думал, надо дать тебе время.
— А я думала, что ты не готов. Что тебе ещё рано.
Они посмотрели друг на друга и рассмеялись.
— Классно мы общались, — сказала Лена. — Оба хотели, но боялись признаться.
— Зато теперь всё решилось само собой.
— Само собой... — повторила она задумчиво.
Лена встала и подошла к окну. Во дворе было темно, только редкие окна светились жёлтым. Где-то там жили люди со своими проблемами, надеждами, страхами. Кто-то сейчас тоже узнавал, что скоро станет родителем. Кто-то, наоборот, получал плохие новости. А кто-то просто смотрел телевизор и ел печенье.
— Андрей, — сказала она, — а что, если я буду плохой мамой?
— А что, если я буду плохим папой?
— Тогда будем плохими родителями вместе. И постараемся стать лучше.
— Точно. Главное — вместе.
Телефон зазвонил, прерывая их разговор. Тамара Ивановна.
— Не отвечай, — сказал Андрей.
— Нет, отвечу. Может, что-то случилось.
— Алло?
— Лена, это я, — голос свекрови звучал как-то странно. — Прости, что поздно звоню. Ты не спишь?
— Не сплю.
— Слушай, я хотела... — Тамара Ивановна помолчала. — Я неправильно себя вела сегодня. Лезла не в своё дело.
Лена чуть не уронила трубку от удивления.
— Тамара Ивановна...
— Нет, дай сказать. Я понимаю, что давила на вас. Просто очень хочется внуков, понимаешь? И времени кажется, что мало остаётся.
— Времени на что?
— Ну... чтобы понянчиться, пока силы есть. Чтобы увидеть, какими они вырастут. — Голос дрогнул. — Мне ведь уже шестьдесят семь.
Лена молчала, не зная, что сказать.
— Но это не повод вас мучить, — продолжила свекровь. — Извини, Леночка. Правда.
— Тамара Ивановна, а если я скажу, что у нас для вас новость есть?
— Какая новость?
Лена посмотрела на Андрея. Он кивнул.
— Вы скоро станете бабушкой.
Тишина. Долгая, звенящая тишина.
— Правда? — наконец выдохнула Тамара Ивановна.
— Правда. Только сегодня узнали.
— Ой, — сказала свекровь, и в её голосе было столько эмоций, что Лена почувствовала, как у неё самой защипало в носу. — Ой, девочки мои дорогие...
— Девочки? — засмеялась Лена. — А может, мальчик.
— Неважно! Лишь бы здоровенький! — Тамара Ивановна всхлипнула. — Извини, я тут расплакалась.
— Ничего.
— Слушай, а Андрей знает?
— Знает. Он рядом стоит, радуется.
— Дай ему трубку!
Лена передала телефон мужу. Он долго слушал материнские наставления про фолиевую кислоту и правильное питание, время от времени вставляя «да, мам» и «конечно, мам».
— Завтра приедем, — сказал он наконец. — Всё обсудим.
Когда он повесил трубку, Лena спросила:
— И что она сказала?
— Что теперь будет контролировать каждый твой шаг, — усмехнулся Андрей. — И что мы должны немедленно искать нормальную квартиру, потому что ребёнку нужна своя комната.
— Ну вот, началось.
— Зато теперь у неё есть реальный повод для волнений.
Лена прислонилась к нему и закрыла глаза. День начался как обычно — с поисков рубашки и взгляда на голубей во дворе. А закончился новостью, которая изменит всё.
— Андрей, — прошептала она, — а ты думаешь, у нас получится?
— Конечно, получится. Миллионы людей справляются, справимся и мы.
— А если нет денег на нормальную квартиру?
— Найдём. Или твоя мама поможет, или моя. Или кредит возьмём.
— А если я буду плохо себя чувствовать? Токсикоз, там всё такое?
— Буду держать тебе голову над унитазом и варить бульоны.
— А если роды будут тяжёлые?
— Буду сидеть под дверью роддома и ждать.
— А если ребёнок будет плакать по ночам?
— Будем плакать вместе с ним.
Лена засмеялась.
— Ты на всё готов ответить «будем вместе»?
— А разве не так должно быть?
Она подняла голову и посмотрела ему в глаза. В них она увидела то, что искала: уверенность. Не в том, что всё будет легко, а в том, что они справятся. Любой ценой, любыми способами, но справятся.
— Знаешь, — сказала она, — кажется, я уже не так боюсь.
— И правильно. Чего бояться? Самое страшное уже произошло.
— Что произошло?
— Мы стали взрослыми. Вот прямо сейчас, в эту секунду. Чувствуешь?
Лена задумалась. Действительно, что-то изменилось. Ещё утром она смотрела на голубей во дворе и думала о крошках хлеба. А теперь думала о детской кроватке, о том, как будет читать сказки на ночь, о том, как будет учить ребёнка ходить.
— Чувствую, — сказала она. — Странное ощущение.
— Но хорошее?
— Хорошее.
Андрей обнял её крепче.
— Тогда всё будет хорошо, — сказал он уверенно. — Не сразу, не легко, но хорошо.
А за окном в доме напротив погасло последнее окно. Город засыпал, и только где-то в роддомах дежурили врачи, принимая новые жизни. И где-то в квартирах женщины делали тесты на беременность, замирая от страха и надежды.
И где-то бабушки не могли заснуть от радости, планируя, какие шапочки связать будущему внуку.
Лена положила руку на живот. Пока там ничего не было заметно, но она знала: внутри уже растёт их общее будущее. Маленькое, беззащитное, но бесконечно важное.
— Спокойной ночи, малыш, — прошептала она, и эти слова прозвучали как первая колыбельная.
Андрей услышал и улыбнулся.
— Думаешь, он нас слышит?
— Конечно. И наверное, удивляется, почему мама с папой так долго не спят.
— Мама с папой, — повторил Андрей задумчиво. — Звучит серьёзно.
— Очень серьёзно.
Они ещё немного посидели в тишине, обнявшись, каждый думая о своём. Лена представляла, как завтра утром проснётся и первым делом вспомнит: я беременна. Как это будет — жить с этим знанием каждый день, чувствовать, как внутри растёт новая жизнь?
А Андрей думал о том, что завтра же нужно начинать искать новую квартиру. И о том, как он расскажет на работе, что скоро станет отцом. И о том, что теперь нельзя будет тратить деньги на ерунду — каждая копейка будет нужна.
— Лен, — сказал он вдруг, — а ведь мы с тобой никогда не говорили о том, какими родителями хотим быть.
— А какими хотим?
— Не знаю. Добрыми? Справедливыми? Чтобы ребёнок нас не боялся, но и не сел на шею.
— Чтобы мог нам доверять.
— Чтобы знал, что дома его всегда ждут и любят.
— Чтобы не врал из страха.
— И не считал нас врагами в подростковом возрасте.
— Ой, — Лена поёжилась, — а ведь он когда-нибудь будет подростком. Будет хлопать дверями и кричать, что мы его не понимаем.
— Ничего, переживём. Главное — помнить, что мы тоже были подростками.
— А потом он вырастет и приведёт к нам свою девушку, — продолжила Лена мечтательно. — И я буду стараться ей понравиться.
— А если не понравишься?
— Тогда буду страдать и жаловаться тебе, что она меня не ценит.
— А я буду говорить: «Лена, не лезь, пусть сами разбираются».
— Точно! — засмеялась она. — А потом они поженятся, и я стану свекровью. О, господи, я буду такой же, как твоя мама!
— Нет, не будешь. Ты же видишь её ошибки.
— А она видела ошибки своей свекрови?
Андрей задумался.
— Знаешь, никогда не слышал, чтобы мама рассказывала про бабушку что-то плохое.
— Значит, каждое поколение думает, что делает лучше предыдущего, а на самом деле повторяет те же ошибки?
— Может быть. Но мы постараемся разорвать этот круг.
— Обещаешь?
— Обещаю. А ты обещаешь не контролировать каждый шаг нашего ребёнка?
— Обещаю. Но только если ты обещаешь не говорить ему: «Вот мама опять истерит».
— Обещаю.
Они поклялись друг другу быть идеальными родителями, прекрасно понимая, что идеальных родителей не бывает. Но в эту ночь им хотелось верить, что у них всё получится по-другому.
Когда они наконец легли спать, Лена долго не могла заснуть. Лежала на спине и прислушивалась к себе. Никаких новых ощущений пока не было — только обычная усталость и лёгкое волнение. Но она знала: внутри уже началось чудо. Клетки делятся, органы формируются, создаётся новый человек.
— Привет, малыш, — прошептала она в темноту. — Я твоя мама. Пока ты меня не знаешь, но мы обязательно подружимся. Я буду стараться быть хорошей мамой, хорошо? А папа будет хорошим папой. Он уже сейчас тебя очень любит, хотя ты ещё совсем крошечный.
Андрей сонно повернулся к ней и обнял.
— С кем разговариваешь? — пробормотал он.
— С нашим ребёнком.
— А что говоришь?
— Что мы его уже любим.
— Скажи ещё, что у него будут самые лучшие родители в мире.
— Не буду. А то вырастет самовлюблённым.
— Тогда скажи, что у него будут самые обычные родители, которые очень постараются.
— Это лучше, — согласилась Лена и снова повернулась к животу: — Слышишь, малыш? У тебя будут самые обычные родители, которые очень постараются. И ещё у тебя будет бабушка Тамара, которая тоже очень постарается. Правда, иногда она будет раздражать, но это от любви.
— И дедушка Коля, — добавил Андрей. — Он научит тебя играть в шахматы и рассказывать анекдоты.
— И бабушка Света, моя мама. Она будет печь тебе пироги и покупать слишком много игрушек.
— И дедушка Петя. Он покажет тебе, как чинить велосипед и забивать гвозди.
— Вот видишь, малыш, сколько у тебя будет дедушек и бабушек. Все тебя будут любить и воспитывать. Только не давай им себя запутать, ладно?
Они ещё немного пофантазировали о будущем, а потом Андрей заснул. А Лена всё лежала и думала. О том, что завтра нужно будет покупать витамины для беременных. О том, что нужно записаться к врачу. О том, что нужно рассказать маме, подругам, на работе.
И ещё она думала о том, что жизнь иногда преподносит сюрпризы именно тогда, когда кажется, что зашла в тупик. Ещё утром она чувствовала себя неудачницей — без собственного жилья, без стабильной работы, с вечно недовольной свекровью. А теперь она была беременной женщиной, будущей мамой, началом новой семьи.
Конечно, проблемы никуда не делись. Квартира так и осталась съёмной, работа — нестабильной, а Тамара Ивановна — требовательной. Но теперь всё это казалось не таким важным. Или, наоборот, важным по-другому — как вызовы, которые нужно преодолеть ради ребёнка.
За окном где-то далеко прогудел ночной поезд. Лена подумала о том, что когда-нибудь она будет показывать своему ребёнку поезда и рассказывать, куда они едут. А он будет спрашивать: «Мама, а можно мы тоже поедем?» И она ответит: «Конечно, можно. Когда подрастёшь, мы поедем куда захочешь».
Эта мысль показалась ей такой трогательной, что она едва не заплакала. Гормоны, наверное, уже начали шалить.
«Ничего, — подумала она, — теперь у меня есть оправдание для любых эмоций. Девять месяцев можно плакать над мультиками и смеяться над глупостями. А Андрей будет терпеливо гладить по голове и говорить: "Это гормоны, солнце, всё пройдёт"».
От этой мысли ей стало смешно, и она тихонько хихикнула в подушку.
— Что смешного? — сонно спросил Андрей.
— Ничего. Просто представила, как ты будеешь со мной нянчиться следующие девять месяцев.
— Буду нянчиться с удовольствием. Только не капризничай слишком сильно.
— Постараюсь.
— И не требуй солёных огурцов среди ночи.
— А если захочется?
— Тогда пойду и куплю. Но буду ворчать.
— Идёт.
Наконец Лена почувствовала, что засыпает. Последней её мыслью было: «Завтра я проснусь другой. Не просто Леной, а Леной, которая носит под сердцем ребёнка». И эта мысль показалась ей самой важной в жизни.
А утром их разбудил телефонный звонок. Тамара Ивановна, конечно.
— Лена, девочка, ты как себя чувствуешь? — взволнованный голос свекрови прорвался в утреннюю дрёму.
— Нормально, Тамара Ивановна. Пока никаких изменений.
— А тошноты нет? Слабости?
— Нет пока.
— Ну это ещё рано. У меня токсикоз на втором месяце начался. Слушай, а к врачу когда пойдёшь?
— Сегодня запишусь.
— Правильно. И фолиевую кислоту начинай пить немедленно. И никаких алкогольных напитков! И курить нельзя!
— Тамара Ивановна, я не курю.
— Ну и хорошо. А Андрей курит?
— Нет.
— Отлично. А то пассивное курение очень вредно для плода. Слушай, а может, вам уже сегодня квартиру поискать? У меня есть знакомая риелтор...
Лена показала Андрею язык и передала ему трубку. Пусть сам отбивается от материнской заботы.
Пока муж терпеливо выслушивал советы про питание беременных, Лена встала и подошла к зеркалу. Отражение было обычным — немного помятая после сна, с растрёпанными волосами. Но теперь она смотрела на себя по-другому. Это было тело, в котором растёт новая жизнь.
Она положила руки на живот и попыталась почувствовать что-то необычное. Пока безрезультатно. Но скоро, очень скоро всё изменится.
— Ну что, мам закончила инструктаж? — спросила она, когда Андрей повесил трубку.
— Временно. Сказала, что вечером ещё позвонит узнать, как дела.
— Девять месяцев такого внимания...
— Зато потом восемнадцать лет.
— Андрей!
— Шучу, шучу. Она хорошая, просто волнуется.
— Знаю. Просто придётся привыкнуть к новой версии Тамары Ивановны — заботливой бабушки.
И правда, день принёс новую версию не только свекрови, но и всех остальных.
Лена записалась к врачу, и регистратор в поликлинике сразу стала говорить с ней особенным, бережным тоном.
Подруга Катя, узнав новость, взвизгнула от радости и тут же начала делиться опытом своей беременности. Мама плакала от счастья по телефону и обещала приехать на выходных.
А вечером, когда они с Андреем сидели на кухне и планировали ближайшие месяцы, Лена вдруг поняла: она счастлива. Не потому, что все проблемы решились — они как раз наоборот умножились. А потому, что появился смысл их решать.
— Знаешь, — сказала она мужу, — кажется, мы действительно готовы стать родителями.
— Думаешь?
— Да. Мы же справляемся со всеми трудностями вместе. И с этой справимся.
— Конечно, справимся, — Андрей взял её руку. — У нас теперь самая важная мотивация в мире.
А за окном снова кормили голубей. Но теперь Лена смотрела на них не с грустью, а с умилением. Скоро её ребёнок тоже будет смотреть в это окно и радоваться птицам во дворе. И это было прекрасно.