Поднявшись на склон, группа оказалась в условиях плохой погоды и плохой видимости. Решили поставить палатку. Поставили.
Начался ураган. Палатку сильно замело снегом и группа оказалась без должной вентиляции. Всё бы ничего, но группа начала жечь плитки Терминита (сухой спирт).
Терминит в очередной раз с собой брали. Этому свидетельствует список:
Поисковиками терминит не был найден, так как его нет в списке найденных вещей. Значит, от был использован.
Терминит применяли и в прошлом походе по Кавказу под руководством Игоря Дятлова. Вот выдержка из отчёта:
Всем известно, что продукт горения терминита - это пары синильной кислоты. В помещениях с вентиляцией они не опасны. Но, в ограниченном пространстве, без вентиляции, с ограниченным количеством кислорода это смертельно..
Отравившись, туристы это почувствовали и разрезали палатку. Их действия стали не адекватными. Умерли не сразу. До конца боролись за жизнь..
Подобное отравление произошло на Эльбрусе в 1990 году. Подробности об этой трагедии опубликованы в газете "Вольный ветер", № 29, с.11, под названием "Такая непонятная авария":
Погибли шесть человек, включая одного иностранца. Двое наиболее опытных, - Сергей Левин (руководитель группы) и Сергей Фарбштейн (профессиональный врач) были моими товарищами в прошлых походах. Они не были ни авантюристами, ни новичками, ни "ловкачами" спортивного туризма. Серьезные туристы, прошедшие сложнейшие походы, имеющие опыт спасработ на Кавказе и Тянь-Шане, с хорошим знанием горной стихии. Оба кандидаты в мастера спорта, причем Фарбштейн уже фактически набрал мастерские баллы. Провожая их в последний путь, я зримо ощутил, что мог быть среди них и мог также не вернуться из этого рокового похода. И я не мог не задаться вопросом: что же за изъян был в подготовке, который не позволил им вовремя ощутить глубину опасности возникшей ситуации?
Группа Левина входила в состав туриады ленинградских туристов на Эльбрус. Как наиболее подготовленную, ее предполагали использовать в случае надобности в качестве спасотряда туриады (ниже приводятся наиболее значимые с точки зрения автора факты). "Канва" событий, предшествовавших трагедии, была достаточно проста. Группа Левина, совершая 2 мая акклиматизационный выход с Приюта 11-ти вверх, встретила около 14.30 другую группу туриады, спускавшуюся вниз. Левин решил поднться выше на 1-1,5 перехода, прежде чем начать возвращение. Расстояние до приюта было относительно небольшим, а высота около 4500 м не казалась, видимо, ни Левину, ни Фарбштейну сколь-нибудь опасной (Левин чудесно перенес на Памире высоту около 6000 м, а Фарбштейн уже дважды побывал на Эльбрусе). Пройдя еще примерно 40 мин., группа остановилась на перекус (по свидетельству Одинцова, участника группы). Уже на остановке погода резко ухудшилась, пошла поземка и все заволокло туманом. На спуске Левин решил остановиться, вырыть пещеру и переждать в ней непогоду. Думается, это решение было вызвано не только соображениями безопасности, но и желанием потренировать группу перед высотным походом по Памиру (помимо чисто спортивных задач, этот поход должен был преследовать цель поиска пропавшей предыдущим летом группы П.Клочкова, - см. статьи "Тайна исчезновения группы Клочкова" и "Рыжий" пока молчит" в N 7-8,1992 г.,с.10 журнала "Мир путешествий"). Сообщив по рации руководству туриады о своих намерениях, группа оборудовала пещеру и благополучно переночевала в ней со 2 по 3 мая. Существовала версия, что группа продолжила подъем в сторону скал Пастухова, не сообщив об этом. Версия неубедительная. Левин был достаточно осторожным туристом (может быть, его в чем-то и подвела осторожность) и не мог не ощущать своей ответственности за исход туриады, будучи фактически руководителем ее спасотряда.
Непогода разгулялась не на шутку: ветер доходил до 30 м/с при температуре 0 - -5 С и высокой влажности воздуха. На следующий день группа предприняла не слишком решительную попытку спуска, но из-за плохой видимости вернулась в пещеру. Спуск в таких условиях показался Левину опасным. Сергей Фарбштейн на спуске дважды падал. Причинами были, видимо, ухудшение самочувствия (тревожный симптом!), а также слабое зрение: в сильный дождь и туман Сережа становился практически незрячим. После возврата немного подразрушили вход в пещеру и ее вторую, малую камеру, использовать уже не смогли. Еще накануне приняли к себе и приютили двух иностранцев (японцев), спускавшихся сверху. Конечно, в пещере было достаточно тесно. Таким образом, ко второй ночи отсидки "поднакопились" факторы риска: ухудшилось состояние жилища, участники начали уставать физически и психологически и... еще "кое-что" не очень видимое, о чем будет сказано ниже. Но группа не считала свое положение опасным, несколько раз успокаивала руководство туриады, находившееся на Приюте 11-ти. Поэтому последнее в условиях суровой непогоды не предприняло серьезных попыток поиска и оказания помощи группе (в таких условиях трудно было что-то предпринять без риска потерять в тумане и пурге еще одну группу). Связь работает неважно и, видимо, ее трудно использовать вне пещеры из-за плохой погоды: идет мокрый снег, сильный ветер.... Левин прерывает сообщения, назначая утренний сеанс в 7.00 с одной тревожной нотой: "...Рассчитываем на группу поддержки..." Попытку поиска предпринимает в течение дня небольшая группа Леонида Эбриля. Вероятно, он один начинает понимать, что положение Левина становится опасным. Найти пещеру Эбриль не смог и вынужден был отступить на Приют 11-ти...
Решение остаться в пещере на вторую ночь оказалось роковым: ночью в пещере, которую начало заметать снегом, стало очень тяжело дышать и трое (Левин, Лазарев, Воронин) вылезли наружу для откапывания. В этот момент небо достаточно очистилось, Приют 11-ти стал хорошо виден снизу. Сергей Фарбштейн чувствовал себя плохо и сам идти не мог. Олег Булдаков находился в состоянии странного нервного возбуждения (видимо, был уже не вполне вменяем). В создавшейся обстановке, ночью, Левин не решился отпустить нескольких участников вниз за помощью, решив дождаться утра. Возможно, в том состоянии, в котором они уже находились, они не смогли бы благополучно спуститься...
Около 7-ми утра пришедшему в себя Одинцову, находившемуся в палатке, с трудом (за час) удалось откопаться и вылезти из пещеры. Недалеко от входа он обнаружил трупы трех своих товарищей. Двое других в бессознательном состоянии лежали в пещере. Один из японцев исчез, второй, вроде, был "в порядке". Одинцов спустился вниз навстречу группе альпинистов-спасателей (они искали японцев) и указал им положение пещеры. Спасатели начали спускать Олега Булдакова, но вскоре обнаружили, что у него отсутствуют и пульс и дыхание. Сергея Фарбштейна спустили до Приюта 11-ти, где он умер от переохлаждения не приходя в сознание. Одинцов и оставшийся японец уцелели. Второй, пропавший японец был вскоре обнаружен замерзшим в ледовой трещине. Тяжелейшая авария с летальным исходом! Происшедшее казалось чудовищным, необъяснимым...
Участники событий, прежде всего, инструкторы туриады выдвигали различные предположения о причинах трагедии. Существовали версии о том, что группа Левина вводила руководство туриады в заблуждение о своих действиях, что Фарбштейн для лучшей акклиматизации применил на себе и других участниках специальные лекарственные препараты (адаптогены и гипоксаты), которые способствовали нарушениям в организме, вызвавшем смерть... И другие соображения, среди которых были и фантастические(вплоть до похищения "душ" космическими силами). Непонятной была концовка событий: погибшие вне пещеры лежали кто без ботинка, кто без пуховки, кто со спущенными штанами... Ледяные наросты у лица указывали на то, что они, будучи живыми, долго лежали на снегу. Пропала часть снаряжения... Это, вкратце, самое главное, что было известно. По свежим следам события были описаны в газете "Туристские новости", статья Голода "Эльбрусская трагедия, N 1990 г.
Вот мнение, всем известного Е.Буянова про эту трагедию:
"длительная отсидка группы в пещере, в условиях холода, высокой влажности воздуха и атмосферы, обедненной кислородом. Последний фактор усилил гипоксию и, возможно, вызвал отравление продуктами дыхания и горения (углекислый газ, окись углерода), парами бензина от примуса и продуктами разложения сухого спирта (используемый для разжигания примусов уротропин при горении в обедненной атмосфере способен выделять синильную кислоту). Конечно, прежде всего атмосферу обедняло дыхание участников."