— О, Свеженцев, привет! Ты чего в штабе трёшься? — спросил замполит бригады Анисимов. — В массах надо быть, в самой гуще масс, на самом переднем крае! Или решил штабной крысой заделаться?
— Так вы же сами меня вызвали газеты получить, "Красную звезду" — ответил Сошников, — Чтобы раздать их бойцам на передовой.
— Точно, точно, вызывал. Получил газеты?
— Нет ещё.
— Газеты не убегут, они бумажные, потом заберёшь. Есть дело поважнее.
— Так я машину у комполка под это дело выпросил, стоит же, ждёт.
— Ну хорошо, получи прессу и грузи, раз машину выпросил. Когда ещё даст в следующий раз, полкан у вас суровый и послать в другой раз может. Но сейчас это второстепенное. Как ты там вообще, обтесался?
— Принял подотчёт, ящик замполита с дивиди и книгами, план-конспекты, проверил стенды во всех подразделениях, готовлю лекцию "Почему бронемашина Бредли хуже нашего БТР-80", как вы и советовали.
— А что, она хуже? — спросил Анисимов.
— Кто? — не понял Свеженцев.
— Бредли. Да шучу я, шучу. Все правильно, молодец. А насчёт газет... Ты наверное думаешь, ну что за бред, газеты в 21 веке? Кто их читает? С ними сейчас даже в туалет никто не ходит. Ну вот как-то так. Воспитательные и пропагандистские ролики для бойцов наше родное ведомство снимать ещё не сподобилось. Печатное слово — наше всё.
— Ну да, есть такое, — согласился Свеженцев.
— Или вот, ящик замполита, — продолжал замполит бригады. — Ты наверное думаешь, ну нафиг нужен этот дурацкий ящик, таскай его за собой при каждой передислокации? А он нужен, там все наши инструменты влияния. Вот ты принимал дела у Зиновьева, а он у Глагоева, так у того в ящике вообще видеокассеты лежали, с патриотическими фильмами. Представляешь, видеокассеты, в 2023 году! На чем он их крутить собирался, мы так и не поняли. Хорошо ещё, что не бобины с плёнками. Зиновьев потом покупал дивиди-диски за свой счёт.
— Да сейчас и дивиди никто не смотрит, — заметил Свеженцев. — 2025 год на дворе, какие дивиди? Если прям очень нужно фильм посмотреть и сохранить, качают просто с интернета и на флешку.
— А как ты к флешке прицепишь лист сопровождения, инвентарный номер, формуляр, тематическую записку? — спросил Анисимов. — Тот то же. Поэтому дивиди, там коробочка большая. Но теперь есть другое срочное задание. Дуй в кадры и к финикам, оформляй командировку в Новосибирск, получай документы, поедешь за сочником. Приказ уже подписан.
— Так мы же вроде не по этому делу.
— Да мы-то как раз по этому делу. Дергать ротных и батальонных офицеров с передовой сейчас нельзя, положение на фронте сложное. И вообще, кто по твоему должен их вразумлять? Наставлять на путь истинный?
— Так пусть отец Павел и едет, — улыбнулся Свеженцев. — Он же бригадный священник.
— Священника мы отправить не можем, другая иерархия. Как на него командировочные оформлять? А приказ? Он же гражданский человек. А ты в самый раз. Молодой, перспективный, ответственный офицер. Я десять лет рос, чтобы до твоей должности добраться, а ты лейтенант и уже замполит полка.
— Впервые о таком слышу, чтобы замполиты ездили за сочниками, — засомневался Свеженцев. — А он вообще, сочник ли? Или из "Проблемы 500"? Я слышал, что госпитальных поголовно в сочники записывают, потом им приходится доказывать свое существование.
— Этот самый настоящий, не сомневайся, — заверил замполит бригады. — Он уже дважды сбегал.
— Так под трибунал его и вся недолга. Чего с ним валандаться?
— Тут дело особенное, — сказал замполит бригады. — Этот Топорков родственник самого Папы.
Замполит бригады поднял глаза вверх.
— Хоть и бывший, зять нефиг взять, но тем не менее, — продолжал начальник. — Папа, конечно, зол и гневается, топочет. Но мы не можем отдавать этого типа под трибунал. Представляешь, какие будут последствия? Он контракт при свете фотовспышек подписывал, об этом вся пресса писала, и наша и либеральная, светская. Патриотизм и всё такое.
— Да уж, ситуация.
— Отправили его к нам. А потом начались эти побеги. А если проклятые инагенты узнают? Разнесут по миру, будет скандал. Это Топорков там в миру какой-то фитоняшка, булки качает на камеру, зубы красивые рекламирует, известный блогер в общем. Его, можно сказать, с помойки достали, из грязи в князи, женили на дочери Папы, ну покажи ты свой патриотизм, а он от армии теперь бегает. Короче, надо его просто доставить сюда. Тихо, без шума. Это будет просто. Я и сам его в первый раз доставлял.
— А если он не захочет? Мне вообще дадут кого-нибудь в помощь? Отделение охраны или ещё что-нибудь в этом роде?
— Размечтался. Там, на месте, обратишься в комендатуру, если что. Они дадут людей.
— А если он не живёт по месту прописки? Как я его буду искать?
— Конечно не живёт. Не дурак же он! Но наша контрразведка установила точно, где он живет и где бывает. Тебе дадут самые актуальные адреса.
— Так чего же контрразведчики заодно его не поймали?
— Да ты, брат, шутишь. Им заняться, думаешь, больше нечем? И так вошли в положение, нарыли установочные данные. Твоё дело просто забрать дезертира и доставить.
***
Когда Свеженцев обратился в комендатуру по приезду, там посмотрели на него оловянными глазами, пошелестели бумажками и сказали, что да, есть такой в списках, числится в местных СОЧ. Но на просьбу выделить людей для поимки сказали, что все мероприятия расписаны на месяц вперёд, приходите через две недели.
Как две недели? Он в служебной командировке, специально прибыл из части, надо войти в положение! Через две недели, ибаста, ответили ему. Со своими людьми надо прибывать, чтобы не напрягать местных. Я в военную прокуратуру пойду! — пригрозил Свеженцев. Валяй, равнодушно ответили ему и Свеженцев понял, что и это не сработает.
Делать нечего, Свеженцев отправился по адресу самостоятельно.
Нужная дверь на этаже оказалась обшарпанной, но железной. Свеженцев нажал на звонок.
За дверью послышались шорохи и мужской молодой голос спросил через дверь:
— Кто там?
— Топорков, это вы?
— Его нет дома.
— А кто отвечает?
— Это брат его.
— Не обманывайте, нет у Топоркова никакого брата. Мне с ним поговорить нужно. Это замполит полка Свеженцев.
— Чего надо?
— Откройте дверь, пожалуйста.
— Зачем?
— Чтобы поговорить.
— И так хорошо разговариваем.
— Вот что, Топорков, вы не вернулись из отпуска, то есть являетесь самовольно оставившим часть.
— Ну и что?
— Как это, ну и что? Это же военное преступление.
— Ну и что?
— Вас за это судить будут!
— Ну и что?
— Да что ты всё заладил, ну и что, ну и что? В тюрьму захотел? Если не откроешь — дверь выломают. Со мной группа захвата.
— Да нет с тобой никого. Я в окно тебя видел.
— Слушай, я к тебе по хорошему, а ты так себя ведёшь, как дитя малое. Ты же взрослый мужик, спортивный, снайпером числишься у нас, а сам наверное и винтовку в руках не держал ни разу. Все условия у тебя были, а ты так себя ведешь по свински. Топорков, открой дверь.
— Зачем?
— Пить хочу. Дай воды, будь любезен. От жажды умираю.
— У соседей спроси, они откроют, водой напоят, они любят военных. Я открою, а ты набросишься на меня и в наручники. Знаю я эти штучки.
— Ты в глазок-то посмотри, Топорков, я в два раза меньше тебя в комплекции.
— Может, ты самбист какой-нибудь. Я открою, а ты скрутишь меня, приём удушающий применишь.
— Да перестань, какой из меня самбист, я замполит, газеты раздаю бойцам, лекции читаю. Открой дверь, ну не хорошо так — через дверь общаться.
— Да нормально, меня устраивает.
— Ты понимаешь, что своим поступком Папу подводишь? Он очень зол на тебя.
— А ему какое дело? Мы же развелись. Кстати, из-за него и развелись. Не разрешал нам по миру кататься, контент интересный снимать.
— Я смотрел твой канал, ты давно там ничего не публикуешь.
— А что публиковать? Я как контракт подписал — не интересен стал своим подписчикам. Им другое подавай. Красоту всякую няшную. Да и творческое выгорание. Развод этот. Опала. Всё навалилось. Живу теперь в какой-то дыре на окраине. Но даже в дыре лучше, чем на фронте. Я же не солдат, замполит, а творческий человек. Бегать с оружием это не моё. Не люблю я это. Мне творить надо. А сейчас мыслей нет. И не выйти никуда. Даже в качалку не пойдешь — узнают, вопросы начнутся, потом растащат по всему свету. Доставщику, представляешь, открываю в парике и очках, чтобы не узнал.
— Начни с начала, Топорков. Стань человеком. Пользуйся тем, что к тебе ещё благоволят. Ты уже бегал и тебя не отправили на штурмовку. Вошли в положение. Другого давно бы сгноили на передке. А тебя не трогают.
— Я контракт подписывал на год. А он, оказывается, бессрочный.
— Ну такое теперь время, сложное. Всей стране сложно, надо войти в положение.
— А почему я должен входить в положение страны, которая меня обманула?
— Никто тебя не обманывал, не придумывай. Надо быть в курсе ситуации, знать об Указе Президента. А войти в положение придётся, потому что ты теперь солдат, Топорков. Как бы ты не отрицал этого. Сколько бы не бегал. Это теперь не спустить на тормозах. Не замазать. Подписал контракт — всё, ты теперь государев человек. И будешь тянуть лямку, покуда приказом не отпустят. И этого не исправить.
— Да какие-то перспективы не очень, — хмыкнул Топорков.
— Ты конечно можешь бегать, но за пределы страны ты не убежишь, а в стране тебя поймают, рано или поздно, и осудят. Не вечно же к тебе будут снисходительно относиться. Будешь сидеть в тюрьме, вся жизнь под хвост. В тюрьме таких фитоняшек любят зэки. Ты этого хочешь? Ты сейчас своим долбанным инфантилизмом к этому свою судьбу ведёшь. Я вообще над вашим поколением поражаюсь. Ничего полезного не хотите делать, живете как в миражах. Становись уже взрослым, Топорков.
— И что же мне делать?
— Не упускай свой шанс, Топорков. Открой дверь, нормально поговорим с тобой. Чаем угостишь, реально пить хочу. Потом поедем в часть. На передок тебя всё равно не пошлют, будешь снова оттираться в мастерских. А там, глядишь, заведешь новый канал на армейскую тематику. Мимо тебя такой контент проходит. Вокруг тебя товарищи — все ходячие истории, каждый Оскара достоин. О каждом роман можно написать. Я и сам столько интересного вижу вокруг, а вот не умею об этом ни снимать, ни рассказывать. А у тебя талант. Может, вот он твой вектор, рассказывать об армии? Пока ещё не случилось непоправимое.
— А это, кстати, идея, рассказывать об армии, — сказал через дверь Топорков. — Я представляю это себе так, рассказывать честно, без прикрас, только начальству же тогда не поздоровиться.
— Ну нет уж, совсем честно не надо, однобоко получится. Надо соблюдать золотую середину.
Дверь заскрипела засовами и открылась.
Перед Свеженцевым стоял парень в спортивных штанах.
— Заходи, лейтенант, обсудим новый проект. Ты же замполит, может подскажешь чего. Чайник я уже поставил. Если хочешь, кола есть в холодильнике, диетическая, прохладная...
— Кстати, я тут подумал, что в первом своём эфире, когда будет на то возможность, после возвращения в часть, разумеется, ты и расскажешь о том, почему не надо сбегать из армии и чем это грозит. А я тебе подробно подскажу, что и как, аргументацию подготовлю. Заодно можно будет этим какое-нибудь патриотическое мероприятие закрыть для начальства.
Задача замполита Свеженцева была выполнена. Сумел он достучаться до тонких струн души человека. И, возможно, будет от этого Топоркова хоть какая-то польза в армии. Станет ли Топорков человеком? Ну, это дело десятое. Он винтик в огромной государственной машине. Может и станет. Может даже дорастёт до каких-то высот. Кто его знает.
2025г. Андрей Творогов