(лирическое эссе-воспоминание о путешествии, изменившем душу)
Два года спустя я закрываю глаза — и снова чувствую тот воздух.
Свежий, с лёгкой горчинкой сосновой смолы и сладковатым послевкусием ладожских водорослей. Валаам не отпускает. Он живёт во мне: в случайных воспоминаниях, когда утренний кофе вдруг пахнет 'тем' кофе с палубы; в необъяснимом спокойствии, когда крики чаек за окном напоминают о тех, что кружили над 'Георгием Чичериным'...
Это было не просто путешествие. Это было обретение места силы — где время течёт медленнее, а душа дышит полной грудью.
"Это было не путешествие. Это — доверие Вселенной."
Неожиданный звонок дочери. Сборы за полчаса. Поезд на Петербург. Так началось моё паломничество — путешествие, которое стало не поездкой, а откровением...
Часть 1.Когда Валаам выбирает тебя: остров, где время молится. Утро на краю света.
Даже спустя годы я помню:
Теплоход "Георгий Чичерин" встречал нас шампанским. Я стояла на палубе, не веря своему счастью — ещё вчера я пила кофе в Москве, а сегодня Ладога целует борт, а саксофон смешивается с криком чаек...
"Это был тот редкий случай, когда реальность превзошла мечты, о которых даже не успеваешь помечтать."
Утро. Катер режет воду, вода обнимает катер — холодная, но не пугающая. И вот он — Валаам. Ладожская гладь - словно зеркало неба: в штиль - хрустально-прозрачная, в ветер — рябит стальной чешуёй.
Тишина здесь особенная — не пустота, а насыщенное безмолвие, где шепот волн у берега звучит громче любого слова.
Непредсказуемость это её душа. Утром озеро может дышать паром, как исполин, в полдень — сверкать безмятежной лазурью, а к вечеру уже хмуриться свинцовыми валами, напоминая, кто здесь хозяин....
Не остров, а состояние души. Воздух, который пьёшь маленькими глотками, боясь расплескать. Монах на палубе, молчаливый, как сами скалы, уступил мне место (его глаза были прозрачными, как озёрная гладь). Тот самый образ старца в лавке — его взгляд до сих пор со мной, будто он знал, что я вернусь... хоть мы и не сказали друг другу ни слова. Образ, чьи глаза "вели" меня по всему острову, пока он не оказался в моих руках.
Здесь время течёт иначе. Сосны растут медленнее, зато душа — быстрее. На Валааме я поняла: рай — не место на карте, а момент, когда перестаёшь делить мир на "я" и "остальное".
Валаам не встречает — он является.Он является как сон наяву. Сначала как голубой мираж на горизонте, потом — как ощущение:
Чайки, кричащие так, будто спорят с ангелами.
"Валаам не терпит суеты. Здесь даже покупка иконы становится таинством — не ты выбираешь её, а она тебя."
Что привезла в сердце:
→ Запах монастырских яблок
→ Шёпот воды у Никольского скита
→ Ощущение, что "рай" — это не место, а состояние
"Валаам не пытается впечатлить. Он просто есть — как дыхание. И этим ценен."
Часть 2. Коневец: где камни помнят
Конь-камень встретил нас тёплым боком. "Погладь", — будто говорил он, и под ладонью чувствовалась древняя мощь. Остров дышал черникой и смолой, а местные коты мурлыкали псалмы.
"Здесь нет змей. Зато есть черничные поляны — будто земля специально стелет мягкий ковёр для молитвы."
Когда мы стояли у часовни над камнем, дочь прошептала: "Мама, здесь даже Бог говорит шёпотом".
Часть 3. Кронштадт: город-крепость, город-мечта, город-якорь
"Кронштадт начинается с морской соли на губах и звона якорей в памяти."
Морской собор поразил не золотом, а списками погибших моряков. Читаешь имена — и вот уже слышишь эхо: "Помни нас". А у памятника колюшке — свежие цветы. Не от туристов. От тех, кто знает цену маленькой рыбке, спасшей блокадный Ленинград.
"Футшток здесь — нулевая точка России. А значит, мы стояли в центре страны."
Пётр I смотрит на современные корабли. Кажется, кивает: "Неплохо справляетесь, потомки".
Послесловие. Дождь как благословение
"Петербург провожал нас ливнем — будто хотел смыть всё лишнее, оставив только главное."
Мы шли по мокрому Невскому, и капли стекали за воротник — будто город ставил печать: "Возвращайся".
Валаамский колокольчик звенит у меня на полке. Камешек с Конь-камня греет карман.
"Спустя два года я понимаю: Валаам, Коневец и Кронштадт — не точки на карте. Это три ноты, что звучат во мне хором. И когда жизнь становится шумной, я закрываю глаза... и снова слышу чаек над Ладогой."
"Спустя два года я знаю: настоящие путешествия не заканчиваются. Они — как волны Ладоги: отходят, чтобы вернуться."
Благословение в дорогу
Перед отплытием я встала на корме. Вода, небо, сосны всё слилось в один цвет. Будто остров говорил: "Забирай это с собой. Ты теперь часть Валаама, а он — часть тебя."
"Теперь понимаю: Валаам начал 'готовить' меня ещё тогда — учил слышать тихие знаки."
P.S. Дорогой читатель, а какие места "прописались" в вашей душе? Делитесь в комментариях — самые трогательные истории опубликую отдельно.
P.S. Все фото — из моего личного архива в статьях. А вот самое ценное (тот самый взгляд старца) я оставила только в памяти — некоторые вещи не стоит показывать, их нужно прочувствовать.
Секретная деталь:
"В кармане до сих пор храню камешек с Конь-камня. Тяжеловато для кошелька, зато душа на месте."
Стихи были написаны в путешествии, так и остались опубликованы, как и материал.
Подписывайтесь на мой канал! Так я буду понимать, что то, что я пишу, вам интересно и нужно. А ещё подписывайтесь на мои соцсети и канал в You Tube! Буду очень рада новым друзьям.
Слушать и читать меня на Яндекс. Дзен.