<в начало
– Что ж, ты, Пиноккио... – огорчённо вздохнул Доктор.
Девушка изумлённо распахнула свои глубокие чёрные глаза.
– Вы, что, знаете... этого? – Она ткнула пальцем в мёртвого мутанта.
– Можно и так сказать. – признался Доктор, грустно глядя на труп своего давнего знакомца. – Я пытался приучить его не преследовать сталкеров, не требовать у них еду. Но, видимо, так и не получилось.
– Так он просил у меня еду? – поразилась молодая сталкерша. И добавила, – он бормотал что-то вроде «вжик, вжик» и совершал какие-то странные жесты руками...
– Видимо, спички просил – сокрушённо вздохнул отшельник. – Я учил его жарить на костре мясо убитой псевдоплоти. Он научился отрезать куски, нанизывать их на нож и держать некоторое время над огнём, пока они хоть как-то не прожарятся. А вот разводить костёр у него не получалось. Видимо, он истратил все спички, которые я ему дал, в бесплодных попытках и хотел попросить их у тебя.
– Мне жаль. Я не знала... – пробормотала девушка. Судя по всему, она действительно сожалела, что пришлось застрелить излома, и у Доктора несколько потеплело на душе. Ему всегда импонировали сталкеры, которые не убивали мутантов без особой нужды. В данном случае такая необходимость, очевидно, была, Доктор не видел причин отрицать этого. Подпускать к себе на близкое расстояние излома, даже не проявляющего поначалу агрессивности - самоубийственный риск. Не получив желаемого, мутант в любой момент может сменить милость на гнев, и тогда последует молниеносный рывок и сокрушительный удар огромной правой дланью. Удар, который может проломить череп даже чернобыльскому кабану, не говоря уже о слабом человеке.
Откровенно говоря, он и не надеялся, что его знакомец долго протянет. Почти человеческая система пищеварения изломов плохо усваивала свежее мясо, поэтому большинство из них предпочитали устраивать засады на сталкеров и, если нападение было успешным, забирали еду из их рюкзаков. Изредка встречались уникумы типа Пиноккио, которые открыто бежали за сталкерами, требуя и причитая «еда, еда, хочу есть». Среди сталкеров тоже, бывало, встречались сердобольные или просто любопытные личности, которые кидали необычному мутанту палку колбасы или буханку хлеба, а сами быстро удалялись прочь. Но это было исключением из правил, в рамках же правил для излома такая выходка заканчивалась стандартно – свинцовым приветом в голову. Доктора заинтересовало необычное поведение нового «соседа», он даже дал мутанту имя, но отшельник был не настолько богат, чтобы регулярно подкармливать его.
Поэтому у Доктора появилась идея научить излома самостоятельно готовить себе пищу. Интеллекта у Пиноккио вполне хватало на то, чтобы улавливать какой-то смысл в подсказках человека и даже пытаться повторять за ним. Увы, гипертрофированная правая рука мутанта, кажется, годилась только для того, чтобы сжиматься в разящий кулак. Тонкие операции, вроде разжигания костра, оказывались для излома непосильной задачей. Поэтому Доктор подозревал, что рано или поздно Пиноккио встанет на «кривую дорожку» и обратит свой голодный взор на обычных сталкеров.
– Ну ладно, что уж теперь... Сделанного не вернёшь. А с тобой-то что не так, дочка? Я смотрю, ты постоянно глаза напрягаешь. Никак «дрыгунца» подхватила?
– Видимо, да, – сокрушенно подтвердила сталкерша. – В «карусель» попала утром. А сталкер, который в лагере сейчас за знахаря… Лыжник, кажется. Вот он сказал… – девушка запнулась, и кажется, всхлипнула, – ну, сказал, что с такой болячкой только к вам. И еще двое сталкеров помогли дойти сюда, на болота. Сказали, что может быть, я вас здесь встречу. А может быть и не…
Болотный Доктор поднял левую руку вверх и оттопырил два пальца.
– Руку мою видишь?
– Да, – после небольшой паузы уверенно сказала сталкерша.
– А сколько пальцев?
На этот раз пауза длилась гораздо дольше.
– Два, кажется… Или три.
– Это хорошо, – произнес Доктор, и задумался. На самом деле хорошего было мало. Опыт благополучного излечения болезни, именуемой сталкерами «дрыгунец» или «доплер» у него уже был. До необратимых последствий было еще далеко и если бы у него было с собой необходимое лекарство, то, следуя его инструкциям, девушка вполне смогла бы вернуть себе нормальное зрение… если бы только ей удалось добраться обратно в лагерь, что в ее состоянии было задачей отнюдь не из легких. Но какой смысл об этом думать, если лекарства у Доктора с собой нет? Собственно говоря, его вообще нет, хотя там, в старой охотничьей избушке в самом сердце болот есть необходимые ингредиенты для приготовления препарата (вернее, двух препаратов). Но пока Доктор дойдет до убежища, пока приготовит лекарство и вернется обратно – это, как минимум, два часа. И после применения лекарства пройдёт не менее трех часов, прежде чем пациентка начнёт нормально видеть. К этому времени уже будет совсем темно. В себе болотный отшельник был более-менее уверен – в сопровождении Рекса, зная здесь каждую кочку, каждый брод, он скорее всего без особых проблем доберётся домой и ночью. А вот у молодой сталкерши явно будут проблемы. В отличие от него, девушка ну никак не выглядит опытным ходоком по Зоне, хоть и обзавелась приличной экипировкой. Куда она пойдет ночью? Насколько знал Доктор, ближайшее место, в котором можно было относительно безопасно переночевать, был тот самый лагерь сталкеров на Южном Кордоне. До него отсюда километров пять и это только по прямой. Сколько у новичка шансов добраться туда в одиночку по темноте? Доктор не поставил бы на благополучный исход дела и бутылку «Казаков» против артефакта «золотая рыбка».
Отшельник старательно перебирал варианты, хотя понимал, что в глубине души он уже принял решение. Он возьмёт пострадавшую сталкершу с собой, в свой дом на болотах и оставит там до утра. Тем более, для большей эффективности лечения желательно сделать кое-какие анализы, а это возможно только у него дома. По причине наступающий темноты и своих проблем со зрением дорогу туда девушка вряд ли запомнит. А утром, выводя её обратно, он на некоторое время завяжет ей глаза. Вряд ли у неё будут какие-то аргументы против.
Конечно, потом ему предстоит тяжёлый разговор со Стрелком. Но Доктор был уверен, что в итоге товарищ и компаньон поймёт, что иначе он поступить просто не мог.
– Вот что, дочка! – сказал он решительно. – Здесь я ничего сделать не смогу. Придётся тебе пойти со мной в моё жилище. Переночуешь у меня, а утром я тебя выведу. Тебя как зовут?
– Т… Кэтрин.
Непривычное для местной среды имя резануло слух – Доктору показалось, что это было именно имя, а не сталкерское прозвище. Также ему пришло в голову, что девушка говорит с легким акцентом, вот еще почему ее голос показался странным. Иностранка? Впрочем, сейчас был не самый подходящий момент, чтобы выяснять это.
– Хорошо. Кэтрин. Ты как, сама идти сможешь? – после небольшой паузы девушка неуверенно кивнула. – Вот и отлично. Держись в трех-четырех шагах позади меня и старайся ступать точно в след. И повесь-ка свой автомат на плечо, а то ещё выстрелишь случайно. Если будет какая-то опасность, Рекс нас предупредит. Рекс – это мой волк пояснил он, – не бойся, он ручной... почти. Тебя он не тронет.
Словно поняв, что говорят о нём, псевдоволк вышел из зарослей и остановился в десятке шагов от людей. Отшельник почувствовал, как испуганная сталкерша, проигнорировав его требования, мгновенно нацелила своё оружие на мутанта; даже не поворачиваясь, спиной он ощущал её страх. Доктор не мог её винить – псевдоволк, особенно имеющий опыт боевого столкновения с человеком, знающий его повадки, был опасным противником даже для матёрых сталкеров. Чтобы не испугаться такого зверя нужны не нервы, а остальные канаты. Но сейчас не лучший момент для того, чтобы демонстрировать свою враждебность. Чего Рекс не любил, так это сталкеров, которые, не имея на то веских оснований, тычут в него оружием. И если девушка в его присутствии постоянно будет хвататься за автомат, это в итоге может плохо кончиться. Подтверждая опасения Доктора, псевдоволк глухо зарычал.
– Кэтрин, опусти оружие, – негромко, но твердо потребовал Доктор. Боковым зрением он видел, что сталкерша продолжала целиться в его мохнатого компаньона. – Опусти, – настойчиво повторил он, повернувшись к девушке и глядя ей в глаза. – Если я сказал, что Рекс тебя не тронет, значит так и будет. Чтобы дойти до моего дома, тебе придётся довериться не только мне, но и ему тоже. Понимаешь меня?
Кэтрин тяжело вздохнула и после некоторого колебания опустила оружие. Затем, уступая настойчивому взгляду Доктора, она медленно повесила «укорот» на плечо».
– Вот и умница, – похвалил ее отшельник, – не бойся, все будет хорошо. – После чего обернулся к мутанту, который продолжал неодобрительно порыкивать, хотя и несколько сбавил тон. Он как будто бы понял намерение своего друга-человека отвести «пациентку» в убежище, и это намерение явно не привело его в восторг. Но Доктор не собирался отступать от своих планов.
– Рекс, эта девушка пойдёт с нами. Мы не можем оставить ее здесь, это слишком опасно. Я хочу, чтобы ты помог мне довести её до нашего дома. Понимаешь меня?
Доктор не мог с уверенностью сказать, понимал ли верный зверь хоть что-то из его слов. Но иного способа договориться он не знал. Рекс прекратил рычать, зато принялся громко фыркать, очевидно продолжая пребывать в сомнениях относительно затеи Доктора.
– Это ненадолго, – продолжал настаивать отшельник. – Завтра она уйдёт. А сейчас я прошу тебя – помоги мне. Поможешь?
Псевдоволк прекратил фыркать и испытующе уставился Доктору в глаза. Молчаливый диалог-спор продолжался около минуты, и возможно, в нём было больше смысла, чем во всех предшествующих словесных репликах. Наконец, мутант снова недовольно взрыкнул, но уже с другой интонацией, как бы подытоживая, мол, ладно, уговорил, пусть будет по-твоему, но мне это всё равно не нравится. Он повертел головой в разные стороны, громко принюхиваясь, и не обнаружив вблизи явных опасностей, угрюмо потрусил вперёд, немного сместив направление, чтобы разминуться со своим новым «подопечным». Однако, поравнявшись с Кэтрин, которая при его приближении опасливо сделала шаг назад, вдруг остановился и посмотрел на сталкершу тяжёлым взглядом. Та ожидаемо снова схватилась за оружие, но мутант предупреждающе зарычал, и ствол «укорота» остановился на полпути к цели. С замершим сердцем болотный отшельник ждал разрешения ситуации, подавляя желание крикнуть своему четвероногому охраннику команду «назад». Это всё равно было бесполезно. Если Рекс почувствует в девушке угрозу, ничто не удержит его от того, чтобы порвать ей глотку. Сейчас всё зависело только от Кэтрин.
Напряжённая пауза длилась, как показалось Доктору, целую вечность. Сталкерша и псевдоволк смотрели друг другу прямо в глаза, как только что проделывал Доктор со своим мохнатым товарищем. Вернее, Рекс смотрел девушке в глазах, продолжая коротко порыкивать, а та расфокусированным взглядом смотрела, казалось, куда-то вдаль, что не удивительно при её недуге. Тем не менее, у Доктора сложилось впечатление, что сталкерша воспринимает молчаливое послание его мохнатого компаньона и даже как-то пытается отвечать ему. Вот левая рука Кэтрин, держащая «укорот» за цевьё, расслабилась и отпустила оружие. Не отрывая взгляда от Рекса, девушка выпрямилась и медленно убрала автомат за спину. В ответ на это псевдоволк прекратил рычать, ещё некоторое время побуравил сталкершу сканирующим взглядом и, видимо, удовлетворённый результатами молчаливой «беседы», двинулся по прерванному маршруту. У Доктора отлегло от сердца.
– Всё хорошо, – утвердительно кивнул он повернувшейся к нему девушке, – так надо было. Теперь всё в порядке. Ступай за мной. – и зашагал вслед за мутантом, постаравшись скрыть от Кэтрин свой облегчённый вздох. На самом деле он вовсе не был уверен в реакции своего охранника на присоединение к их тандему временного спутника. Как и всякий дикий зверь, Рекс имел враждебный настрой к людям, особенно к людям с оружием. Болотный отшельник, когда-то спасший ему жизнь, был исключением из правил. Не то чтобы Рекс относился к Доктору, как преданный домашний пёс, но, по-видимому, считал его членом своей стаи, рангом несколько выше себя. В остальных людях мутант видел только потенциальных врагов (и возможно потенциальную добычу). Даже Стрелка, который, собственно говоря, и являлся фактическим хозяином избушки на болотах, Рекс не любил, только терпел, потому что сталкер был другом Доктора, ну и ещё потому, что псевдоволк, так же, как и прочие представители его семейства, уважал силу, а Стрелок несомненно был силой, с которой следовало считаться. От нападения на других сталкеров Рекса удерживал только строгий запрет Доктора. Но, как уже упоминалось выше, зверь обладал своенравным характером и в конфликтных ситуациях далеко не всегда слушался своего старшего товарища. К облегчению Доктора молодая сталкерша повела себя абсолютно правильно и похоже смогла завоевать некоторое расположение питомца отшельника.
Они направились на северную оконечность мыса, перешли вброд большой, но относительно мелкий пролив и углубились в лабиринт островов, зарослей, покрытых ряской заводей, иногда скрывающих в себе коварную трясину и прочих прелестей южноевропейских болот. Рекс большей частью разведывал путь впереди, но иногда возвращался и обегал людей по кругу, проясняя обстановку в арьергарде отряда. В общем, мутант, похоже, смирился с тем, что в их убежище, может быть, впервые за все время его существования появится гость, и выполнял свою обычную работу разведчика-охранника.
Но теперь запоздалые сомнения возникли у Доктора. Благородный пыл несколько угас, уступив место вполне обоснованной подозрительности. А что, если это подстава? Может быть, девица подослана специально, например, чтобы вычислить убежище Стрелка, который за долгое время скитаний по Зоне, успел нажить немалое количество врагов. Да и хозяйство Болотного Доктора, если подумать, тоже может представлять интерес для лиц, не особо отягощённых нормами морали. Они вполне могут предполагать, что отшельничающий врачеватель просто по роду своей деятельности может хранить у себя в жилище приличную коллекцию артефактов, которые можно использовать в медицинских целях, а также обычных медицинских препаратов, иногда тоже стоящих немалых денег. И, кстати, будут правы в своих предположениях. Тогда с точки зрения любителей лёгкой поживы это будет логичным решением – подвести к Доктору «больного новичка», в расчёте на то, что сердобольный отшельник не отпустит беднягу в ночь на верную погибель, а возьмёт с собой в своё тайное убежище. И теперь, получается, их расчёты блестящие оправдались?
Эта тревожная мысль заставляла его чаще, чем это необходимо, оборачиваться на свою пациентку, тщательно выискивая в ней малейшие признаки притворства. Однако до сих пор её поведение подозрений не подтверждало – девушка шла медленно, пошатываясь, часто теряла равновесие, особенно при неровном рельефе, то и дело с тревогой озиралась по сторонам и время от времени испуганно хваталась за автомат – в каждом колышущемся кусте, в каждой колеблющейся тени ей чудился враг. Так обычно и ведёт себя человек, у которого изображение в глазах двоится и дёргается, как в старом телевизоре с испорченным кинескопом – типичное проявление симптомов «дрыгунца/доплера» (через 2-3 дня полная слепота, а затем опухоль мозга, мучительные боли в голове и спине, и смерть). Что любопытно, всяких подозрительных шорохов в зарослях, которые самого Доктора заставляли настораживаться, сталкерша, кажется, пугалась гораздо меньше. Точно так же, как скрытых перемещений полуручного псевдоволка неподалеку от них. Доктор заметил, что даже когда его мохнатый компаньон шуршит в тростниках где-то сбоку или сзади, Кэтрин это совершенно не напрягает, даже в том случае, когда она его не видит.
Похоже, сталкерша очень хорошо ориентировалась на слух, что несомненно было неплохим подспорьем в Зоне, где противник нередко предпочитает нападать из засады. Однако со зрением у девчонки были явные нелады, да и не похожа она была на особу, склонную к интригам. И сомнения Доктора утихали... только для того, чтобы через некоторое время всколыхнуться вновь. В конце концов отшельник волевым усилием запретил себе думать о плохом. В пути он всё равно ничего не выяснит и решения своего из-за одних только сомнений не изменит, так стоит ли терзать себя попусту? Порешив на том, Доктор почувствовал большое облегчение, и как раз вовремя, потому что вечер, как говорится, перестал быть томным, и ситуация потребовала сосредоточить свои умственные и душевные ресурсы в другом направлении.
Они как раз пересекали небольшой остров, когда снова прибежал назад Рекс, и на этот раз он был явно обеспокоен. Подбежав на расстоянии в несколько шагов, он коротко рыкнул, что в данном случае означало: «Стой! Впереди опасность!» – и развернулся в том направлении, откуда прибежал. Тем временем со стороны брода на другой стороне острова послышался плеск воды, тяжёлые плюхи, создаваемые множеством массивных тел. Усилием воли загоняя внутрь растущий в душе страх, Доктор отшагнул назад и вбок, чтобы не перекрывать сталкерше возможный сектор обстрела, одновременно неторопливо снимая с плеча карабин и меняя в нём картечь на жаканы. Он осознавал, что это мало ему поможет, судя по всему, потенциальный противник превосходил их маленький отряд числом, не говоря уже о физической мощи. Но всё же тяжесть оружия в руках добавляла уверенности, а это в предстоящей ситуации тоже имело вес.
Плюхи приближались. Наконец, зашуршали прибрежное заросли и на остров выбралось стадо чернобыльских кабанов, в количестве четырёх голов. Впереди шествовал огромный самец высотой не менее метра в холке, тёмного окраса, с устрашающе торчащими вверх клыками по бокам длинной морды. За ним двигался его «гарем» – три самки, посветлее окраской и чуть поменьше размерами, не такие свирепые на вид, но тоже внушающие известное почтение. Заметив в направлении своего следования необычную троицу – пару двуногих пришельцев в сопровождении хищного аборигена Зоны, стадо клыкачей остановилось, как показалось Доктору, в некотором недоумении. Самки неуверенно переминались с ноги на ногу, посматривая на своего вожака, который недобро похрюкивая, с недоверием косился на отшельника и его спутников то одним, то другим глазом, и казалось, решал задачу – что следует сделать с этими подозрительными субъектами. Просто пройти мимо, в расчете на то, что эта странная компания оказывается миролюбивой и не станет нападать? Или не рисковать, а выстроить стадо в наиболее подобающий им строй – «свинью» и снести потенциальную угрозу сокрушительным тараном, втоптать её в грязь, разорвать клыками...
Вообще-то говоря, кабаны являлись одними из самых «миролюбивых», если можно так выразиться, существ в Зоне. Разумеется, относительно остальных, обычно гораздо более агрессивных её обитателей. Они редко нападали первыми, если только какое-то действие не выводило их из себя. Другое дело, что вывести из себя чернобыльского кабана – задача вовсе не архисложная. Иногда для этого достаточно, например, не успеть или не суметь вовремя убраться с его дороги. С другой стороны, поспешное бегство и явно демонстрируемый страх также могли разбудить в клыкастых тяжеловесах дремлющие хищные инстинкты и спровоцировать на атаку.
продолжение следует...