Шефшауэн, или Шавен, открыточно красивый городок, где все домики покрашены в голубой цвет, расположен в трех часах езды от Танжера, в горах Риф. Возник он где-то в середине второго тысячелетия, но активно заселяться стал после победы испанцев над маврами, когда из Андалусии хлынул поток гонимых католическими королями арабов и иудеев. Они и сформировали внешний вид города по образцам своей испанской родины и объявили город священным местом, запретив посещение иноверцам. Запрет сохранялся почти до начала 20 века, и благодаря ему Шефшауэн сохранил в неприкосновенности свой средневековый облик.
В автобусе я ехала вместе с юной американкой мексиканской наружности, которая жила и училась в Фесе, а сейчас привезла своих родителей посмотреть Марокко. Родители, пожилые и очень общительные, выглядели как классические белые американцы. Еще запомнилась немолодая китайская пара с огромными чемоданами. Завтра, когда я буду уезжать из Шефшауэна, я столкнусь и с американцами, и с китайцами в одном автобусе на Фес, и мы рассмеемся, обнимемся и начнем делиться впечатлениями. Сейчас я смеюсь - где еще могут столкнуться русский, американец и китаец, как не на крохотном автовокзале в африканском Марокко, и поговорить не о политике, а о прекрасном?
По дороге автобус сделал остановку в Тетуане – еще одном открыточно живописном городке, который я вычеркнула из своего маршрута ради дополнительного дня в Танжере. Пейзажи в пути захватывали дух – дорога вилась серпантином среди невысоких, покрытых лесами гор, мимо небольших белых городков на склонах. На крохотном автовокзале нас подхватили такси и уже минут через двадцать я поднималась по лестнице в свой риад, в очередной старинный марокканский дом с террасой на крыше и видом на горы, красивый и ледяной. Здесь было еще холоднее, чем в Рабате, и, увы, не было ни батарей, ни нагревателей.
Эх, если бы не холод и сырость, как бы здесь было здорово… Хозяева напоили меня мятным чаем вот с этими вот пресными лепешками-блинчиками, от которых меня уже воротило, отнесли чемодан в номер и надавали кучу советов, но мысль о том, что мне опять ночевать в этом ледяном каменном гробу, отравляла все удовольствие от сердечного приема. Ладно, подумала я. Всего одна ночь. Завтра я уеду в Фес, а там у меня по плану самый красивый риад за всю поездку, с оценкой 9 из 10 на Букинге, с радушными хозяевами, с красивыми фотками и восторженными отзывами... Завтра отогреемся.
Выбравшись на улицу, я пошла наслаждаться видами и искать еду. Конечно же нашла, прямо в центре, в аутентичном кафе, и там даже было пиво по конской цене, но к сожалению, на мне оно закончилось. Мятный чай уже изрядно надоел, поэтому заказала я очередной тажин и воду. Надо сказать, большого разнообразия тажинов и кус-кусов не наблюдалось, и к Касабланке я полностью перешла на шавермы, которые оказались и дешевле, и вкуснее.
Рамадан закончился, народ готовился к праздничному вечеру. Я обошла почти всю медину и часть города, лежащую за ее чертой, оставив улочки, поднимающиеся вверх по склону горы, на завтра. Постепенно темнело, и я наблюдала, как улицы заполняются народом. В Марокко носят как традиционную одежду, так и современную, никаких строгих дресс-кодов нет, особенно в крупных городах, но сегодня, в честь Ураза, марокканцы принарядились в традиционную одежду, и разглядывать их костюмы было невероятно интересно.
Все кафе были битком набиты народом, на площадях стояли палатки, где можно было сфотографироваться всем семейством, везде продавали сладости, кое-где играла музыка. Я с удовольствием слонялась до полной темноты, пытаясь исподтишка фоткать людей (тут это не принято, не любят они камер) и оттягивая ненавистный момент возвращения в свой ледяной дворец. В конце концов город стал пустеть и темнеть, и я таки поплелась обратно.
В номере было холодно. В душе было еще холоднее. Натянув на себя все теплое и надувшись горячего чаю, я залезла под все одеяла с головой и заснула, надеясь, что завтра в Фесе мне будет тепло.