Иван переехал в старую «брежневку» — обычная многоэтажка, облупленные и тонкие стены, капающий кран, тараканы по расписанию. Но для его бюджета — просто рай. Окна выходили на унылый двор с тремя мёртвыми деревьями и качелями без цепей. Но его напрягал совсем не двор.
Ивану предложили неплохую работу в Перми.
Семьи у него не было. Собака, и та умерла в прошлом месяце. Когда ничто не удерживает тебя на месте, можно и уехать в поисках больших денег, хорошей жизни и долгожданного счастья.
С зарплатой, которую ему пообещали, можно было перетерпеть пару лет в этой, мягко говоря, не свежей квартирке, а потом благополучно взять ипотеку и не волноваться из-за отсутствия своего жилья.
Работал он в стремительно развивающейся компании. Что-то связанное с генной инженерией.
Полгода назад они открыли филиал в Перми, а Ивана назначили помощником гендиректора.
Он снимал квартиру на восьмом этаже. Один сосед слева и ещё двое по ту сторону площадки.
Так вот, с первого дня Ивана сильно беспокоил его странный сосед через стену.
Квартира тридцать два. На двери помимо номера была закреплена старая визитка, пожелтевшая от времени «Д.Ю. Климов».
Он пересекался с соседом в подъезде раз пять. Тот всегда был в одном и том же: чёрный плащ, начищенные до блеска смоляные туфли, чёрные очки, будто из девяностых и до ужаса бледная кожа.
Иван постоянно обращал внимание на одну странную особенность — Климов не моргал, по крайней мере за то недолгое время, пока они не разойдутся на лестнице, либо в коридоре. Это было видно даже через очки.
Вероятно, у него такая особенность организма. Человек редко моргает — и что с того?
Но эти стеклянные безжизненные глаза, уставившиеся вдаль, будоражили.
Один раз Иван специально задержал взгляд — секунд десять, потом пятнадцать… Климов просто смотрел. Прямо. Без тени эмоций. Без интереса. И с таким лицом, будто знает про тебя что-то, чего тебе знать не надо.
Сначала Иван списал всё на паранойю. Новый дом, одиночество, никудышная экология. Но с каждым днём становилось страннее.
Каждую ночь, ровно в три часа двенадцать минут, из-за стены доносилось поскрипывание пола. Будто кто-то неспешно ходил взад-вперёд. А потом… как будто присаживался рядом у стены. Прямо за его кроватью. И тишина. Словно он слушал, как Иван дышит.
Иван ни разу не видел, как Климов покидал здание. Да, он спускался на первый этаж к консьержу, забирал почту, о чём-то с ним беседовал, но на этом всё. Нога Климова никогда не ступала за порог здания. По крайней мере Ивану не доводилось лицезреть данное явление.
Однажды ночью Иван проснулся от странного ощущения — будто за ним следят прямо сквозь стену: наблюдают за его сном, прислушиваются к посапыванию и контролируют каждый переворот с бока на бок.
Иван сел. Сердце колотилось, будто он только что пробежал стометровку, пот стекал по спине неспешными каплями.
Иван подошёл к двери и посмотрел в глазок.
Сосед стоял прямо за ней. Молча. Неподвижно. Глаза были открыты.
Он смотрел точно в глазок. Нет… Климов смотрел именно на Ивана, и никакой глазок не являлся тому помехой.
Иван отшатнулся и замер.
Что этому человеку нужно? Да ещё посреди ночи... Возможно, он был болен или страдал от бессонницы. А может, и вовсе оказался лунатиком. По правде говоря, ни одно их этих предположений не было верным.
Через пару минут Иван решился выглянуть. На площадке уже никого не было. Лишь еле заметный след босых ступней на пыльном полу.
На следующий день он подкараулил Климова на лестнице с вопросом о том, всё ли у него в порядке. Он как-то неважно выглядит. Может, ему нужна помощь?
Сосед ответил с идеальной вежливостью.
— Абсолютно в порядке. Примите один совет.
Иван ожидал от этого человека чего угодно, но никак не… совета?
— Не просыпайтесь по ночам… пожалуйста.
И ушёл.
Ивана захлестнуло удивление, смятение, а затем и леденящая дрожь.
Он не мог понять, откуда Климов знает, о вчерашней ночи.
Иван тогда двигался медленно и тихо. Ни одна половица не скрипнула, когда он подходил к двери. Климов просто не мог его услышать. Неужели он и правда видел его сквозь глазок? Бред!
Иван не хотел жить по соседству с психом. Чтобы обезопасить себя, он решил разузнать о Климове больше, а если что-то всплывёт — вызвать полицию и пусть они с ним разбираются.
Иван начал расспрашивать соседей о Климове. Близко его никто не знал. Он особо ни с кем не общался. Просто сосед, просто живёт себе на уме.
В ЖЭКе сказали, что квартира оформлена на другое лицо.
Видимо чей-то родственник или друг. Он, скорее всего, снимает либо просто проживает в квартире за спасибо.
В следующую ночь Иван снова проснулся. Не от странных ощущений или предчувствий. Кто-то ходил за стеной. Громко шаркал тапочками, волоча их заднюю часть по деревянному полу.
Конечно же это был Климов — псих, который не спит по ночам и к тому же мешает это делать другим.
На этот раз Иван намеренно и целеустремлённо выдвинулся на площадку.
Подойдя к двери Климова, он отчётливей слышал его бессмысленную ходьбу взад-вперёд.
Иван хотел уже постучать, как его остановил глухой голос из-за двери.
— Я просил вас не просыпаться. Вы обрекаете себя на годы страданий. Вы же станете следующим. Как вы не понимаете?
Иван пригрозил соседу. Ведь именно из-за него Иван не может продолжать свой сон.
В случае, если Климов не перестанет метаться по комнате, издавая эти противные и громкие звуки, то он непременно вызовет полицию.
Утром Иван пересёкся с Климовым на первом этаже. Тот проверял почту в ящике.
Напористым и немного грубоватым тоном Иван высказал ему претензию о том, что ночью нужно вести себя тихо, если не можешь заснуть.
Тут Иван вспомнил, какой совет вчера дал ему Климов. Иван бы и рад придерживаться этому совету, но он сможет это сделать лишь в том случае, если сам Климов не будет шуметь.
— Прошу прощения. Мои силы уже на исходе. Нужен следующий…
Долгая пауза с безнадёжным взглядом в стену.
— Но я хочу уберечь хороших людей от этой участи.
Он медленно двинулся к лестнице.
Иван был сбит с толку — Климов не сказал ничего вразумительного и просто ушёл посреди разговора.
Ночью в три двенадцать из-за стены послышались пронзительные поскрипывания пружин. Долгие, нервирующие, монотонные звуки врезались в уши.
Иван не выдержал. Накинув шорты и продев ступни в тапочки, он двинул к выходу.
Неполноценный сон на протяжении нескольких дней мешал Ивану сосредоточиться на работе.
Сегодня он получил неодобрительный взгляд от директора за ошибку в отчёте. В следующий раз одним взглядом он точно не отделается.
Разъярённый Иван хлопнул дверью и тут же постучал в соседнюю. Громко постучал. В ночной тишине его стук эхом разнёсся по дому на несколько этажей.
Тишина. Никто и не думал откликаться на стук.
Иван повернул ручку. Дверь оказалась не заперта. Он вошёл.
Пыль, паутина и тараканы встретили гостя с порога.
На кухне в полумраке можно было рассмотреть горы посуды. Стол, раковина, плита и даже пол хранили залежи тарелок, ложек и кастрюль.
Дверь в спальню была заперта. Напротив неё находился зал.
Пустой, грязный с одинокой кроватью у стены. На ней подёргиваясь лежал Климов.
Кажется, он изнемогал от боли, корчился, извивался, но не моргал… чёрт возьми, он не моргал! От резких движений пружины в кровати издавали ужасный скрип.
Ивану стало жаль своего соседа.
Он решил позвонить в скорую. Ощупав карманы в шортах, он понял, что телефона там нет, он остался дома на комоде.
Иван развернулся, чтобы пойти домой и позвонить оттуда, как Климов обратился к нему.
— Мои силы на исходе. Извините, что втянул вас в это, — он прокашлялся.
Иван вновь подошёл к кровати.
Эти стеклянные глаза даже не двигались. Они смотрели в потолок — чётко в одну точку.
— Я хотел вас уберечь, потому что вы хороший человек, а на эту роль больше всего подходят мерзавцы сродни мне. Это наш ад наяву. Мне очень жаль, что я не нашёл ни одного.
Он трясся, а зрачки, застигнутые неподвижностью, взорвались движением в бешенном припадке.
— Вы сами выбрали этот путь. Нужно продолжать спать, несмотря ни на что. Спать… Продолжать спать… — его веки неизмеримым грузом тянулись вниз.
Климов боялся закрыть глаза даже на секунду. Было видно, как он напрягается изо всех сил, чтобы удержать веки от падения, будто от этого зависела судьба всего мира.
— Нельзя закрывать глаза. Нужно прод… продержаться.
Зрачки замедлились. Ещё одно усилие и полузакрытые глаза вновь распахнулись, как деревянные створки на окнах при сильном порыве ветра.
Климов повернул к нему голову с резким хрустом.
Иван не понимал его. Он решил, что Климов умирает и это его предсмертный бред.
— Слишком долго я был на страже. Слишком долго удерживал его. Я устал. Теперь ты будешь смотреть, — он пару раз моргнул и больше его глаза не открылись.
Блаженство и покой читались на его мёртвом лице, а ещё… улыбка. Бедняга умер с улыбкой на лице.
Увиденное повергло Ивана в шок.
Он направился домой, чтобы вызвать скорую, но уже по иной причине, как его пошатнуло.
Пол извивался под ногами, стены кружились в неистовой агонии, перед глазами всё потемнело, и сознание Ивана растворилось в тёмных водах беспамятства.
Он словно находился в невесомости посреди огромного и пустого пространства. Нет… не пустого. Там кто-то или что-то было.
«Значит ты следующий. Хм… Хватит силёнок удержать меня?»
Иван очнулся у себя дома. Всё выглядело, как обычно. Только в зеркале — его лицо было неподвижным. Без морганий. Без малейшего движения век.
С тех пор он не мог покинуть здание и отчётливо это осознавал. А сосед напротив — исчез.
Теперь, каждую ночь в три двенадцать он пялится в одну точку в стене. Длится этот процесс около часа, затем он продолжает заниматься… ничем. И самое главное — не моргает.
После путешествия в то место, где с ним говорило нечто, в голове Ивана всё прояснилось.
Он понимал — от него зависело спасение мира. Но кем был Он — это тёмное начало, эта безликая угроза — Ивану оставалось загадкой. Лишь одно он знал наверняка: стоит ему дрогнуть, ослабить хватку на миг — и Он прорвётся сюда. Тогда всему конец.
Смотрящий за гранью — именно так издревле называли избранного, обречённого на протяжении мучительных десятилетий наблюдать за границей между мирами.
Голова Ивана наполнилась знаниями, которые веками копило человечество о неком божестве.
Древняя легенда, мелькнувшая в памяти Ивана, гласила: наш мир соседствует с обителью невообразимого ужаса. Лишь Смотрящий за гранью может удержать Его в том мире и не дать прорваться в этот. Пока Смотрящий за гранью наблюдает — Он бессилен. Он не имеет физического тела, но может захватывать сознание людей, которые в определённый период времени бодрствуют в ночи. Управляя ими, Он может уничтожить Смотрящего за гранью… и тогда исчезнет последний барьер.
Главной задачей Смотрящего за гранью является наблюдение за Ним — только так можно сдерживать древнюю угрозу. Но каждый неспящий человек становится лишним звеном в этой цепи, оттягивая на себя часть внимания и сил. Чем больше бодрствовало людей, тем больше усилий тратилось на то, чтобы удержать в поле зрения и Его, и этих невольных нарушителей.
В его взоре должны были оставаться все жители данной многоэтажки, кто не спал ближайший час с трёх двенадцати. Если учесть, что в доме около четырёхсот жильцов, то каждую ночь Иван тратил силы наблюдая за неспящими, количество которых варьировалось от сорока до шестидесяти человек каждую ночь.
От пяти до десяти человек работали по ночам; от восьми до двенадцати страдали хронической бессонницей или тревожным расстройством; трое, а то и пять, не спали из-за стресса. Были и случайно проснувшиеся: срочный звонок, плач ребёнок, переполненный мочевой пузырь. И конечно же, нельзя было забывать про геймеров, студентов и фанатов ночных сериалов.
Так почему же Иван выбрал именно этот дом, именно этот этаж и именно эту квартиру? Может ему судьбой было предначертано стать смотрящим за гранью?..
В стене, отделяющей спальню Ивана и комнату Климова находилась та самая граница между мирами. Каждую ночь именно в три двенадцать она истончалась до прозрачности паутины. В эти минуты казалось, будто даже вздох или случайный хлопок в ладоши разорвёт эту ненадёжную преграду. И тогда — сквозь треснувшую реальность — хлынет то, для чего у человечества нет ни объяснений, ни, тем более, защиты. То, что не оставит от нашего мира даже воспоминаний.
Весь час, начиная с трёх двенадцати, Смотрящий за гранью должен наблюдать, следя за проходом, и теми, кому не спится этой ночью.
Не моргая… не моргнув ни разу… Ведь моргание длинною в долю секунды, может обернуться катастрофой для всех. Даже днём!
Он слаб, когда Смотрящий за гранью наблюдает за ним.
Ивану открылись истории всех носителей титула, которого теперь удостоился и он. В основном, как сказал покойный Климов, это были плохие люди: от мелких воришек и наркоманов до насильников и убийц. Они по праву заслужили своё место среди Смотрителей за гранью.
Долгие десятилетия на этом посту ломали даже самых отъявленных негодяев. Одна за другой, их чёрствые души приходили к озарению: судьба избрала их для этих мук не случайно. И тогда, в горьком прозрении и на исходе сил, они начинали искать преемников — таких же потерянных душ, а порой и куда более омерзительных, чем были сами.
Но за что судьба наказала Ивана?
Худший поступок в жизни он совершил, когда был в возрасте семи лет. Он гостил у бабушки в деревне. Увидев кота, шерсть которого из привычной чёрной, переливающейся на солнце, стала серой и невзрачной, после недавней перепалки с соседским псом на пыльной дороге, Иван решил искупать его. Он взял кота на вытянутые руки, чтобы не запачкаться самому, и отпустил его в свободное падение в бочку, до краёв наполненную водой. Кот выдал мощный кульбит, обрызгав Ивана с ног до головы, и вылетел оттуда, поджав хвост.
На этом всё… Тридцать пять лет без единого нарушения правил дорожного движения, без грубого слова, без отказа помочь — даже когда это стоило ему времени, сил и душевного покоя. Он стал живым воплощением правильности: педантичный, как часы, добрый до самоотречения, образцовый до боли.
Так почему же он? Из-за чего участь, напоминающая адские муки наяву, постигла именно его? Конечно же ему никто не ответит.
Теперь Иван существует как тень. Без жизни. Без цели. Только одна задача — не дать Ему прорваться.
«Я вижу — ты устал. На сколько ещё тебя хватит?»