Посмотрела премьеру. Камень на душе. Не от ужаса реальности, которую так старательно (и важно!) пытается показать фильм. А от жуткого диссонанса. Между чудовищностью самой истории – и ее тепличным, почти что картонным воплощением на экране.
В съёмках участвовали более 350 детей в возрасте от 3,5 до 14 лет. Многие из них — начинающие артисты, воспитанники патриотического «Движения Первых».
Сила – в Правде (которую не дали увидеть):
Сама мысль о детях, превращенных в ходячие банки крови для нацистов – абсолютно леденящая. Это тот редкий, невероятно мощный сюжет, который должен рвать душу, оставлять зрителя в эмоциональном аду. Режиссер Бриус говорит об ужасе: холод, голод, розги, карцер, расстрелы за побег. Но показывает он это как-то... стерильно. Бережно для наших нервов. Где настоящая грязь, вши, страх, сводящий скулы? Где истощение детей-доноров, превращенных в живые тени? Где леденящий ужас в глазах? Вместо этого – игра в суровость. Опасность ощущается по графику дежурств охраны (которая то есть, то ее нет). Побеги совершаются с легкостью летней прогулки – мимо условных вышек и "злых" собак, которые куда-то запропастились. Логика? Жертва исторической правды и драматургии.
Дети в лагере... Они шутят, смеются, дерзят. И это, возможно, правда жизни – дух не сломить. Но здесь это выглядит так, будто они не до конца понимают, где находятся. Угроза смерти – абстрактна. Голод – как будто не вымотанный до дистрофии. Страх – театральный. Игра юных актеров, к сожалению, не вытягивает трагедию. Слишком много наигранности, слишком мало подлинного отчаяния, той животной воли к выживанию, которая должна читаться в каждом взгляде, в каждом жесте. Это не их вина – это провал режиссуры и работы с актерами. Они не погружены в ад, они его изображают. И это режет глаз.
На площадке царила пугающая атмосфера. 12-летняя актриса Ева Уилльямс рассказала, что увиденное на съёмках было страшнее любых фотографий и документальных фильмов, которые она смотрела для подготовки к роли.
Что действительно цепляет – это атмосфера места. Декорации бывшего пионерлагеря, переделанного под концлагерь, работают на 100%. Заброшенные корпуса, колючка, вышки – выглядит мрачно и достоверно. Операторская работа передает нужную гамму: серость, холод, безысходность. Музыка Виталия Муканяева – тихий, но верный союзник повествования. Она не давит, не манипулирует, а аккуратно подчеркивает драму, не вываливаясь в пафос. Жаль, что визуальная и звуковая оболочка – лишь рамка для пустоватой картины внутри.
И да, вопрос достоверности конкретно практики массового выкачивания крови детей в Вырице висит тяжелым туманом. Искал информацию – данные скудны и противоречивы. Сам факт лагеря – страшная правда. Но был ли именно такой промышленный масштаб донорства? Фильм преподносит это как аксиому. Опасная игра. Нацисты совершили столько документально подтвержденных чудовищных преступлений против детей, что притягивание спорных или неподтвержденных деталей ради усиления "жарености" сюжета кажется мне сомнительной тактикой. Рискует родиться вопрос: а так ли это было? А это – худшее, что может случиться с фильмом о зверствах. Память должна быть чистой и доказанной.
"Группа крови" – это упущенная возможность титанического масштаба. Тема – бомба. Исторический контекст – боль незаживающей раны. Но вместо мощного, выворачивающего наизнанку удара мы получили вялую драму с плохой логикой, слабой актерской игрой (особенно детской) и режиссурой, которая словно боится ранить зрителя по-настоящему. Она гладит по головке, когда нужно бить кулаком по совести.
Для максимальной достоверности лагерь в фильме построили на территории бывшего детского оздоровительного лагеря в деревне Коккорево на берегу Ладожского озера — рядом с мемориалом «Разорванное кольцо», посвящённым прорыву блокады Ленинграда.
Стоит ли смотреть? Если вам очень важна сама тема оккупации, Ленинградской области, нацистских преступлений против детей – возможно, ради осознания факта существования таких мест. Ради памяти. Но готовьтесь к разочарованию в кинематографическом воплощении. Это даже не "Собибор". Это важная заявка, проваленная на исполнении. Кино не зацепило. Не заставило плакать. Не заставило кричать от ужаса. Оно оставило лишь тяжелый осадок нереализованного потенциала и вопрос: "Как же так можно было испортить ТАКУЮ историю?".