Моя работа с архивным фондом Брянского уездного военкомата за 1918 год позволила сделать много интереснейших открытий. Фонд оказался настоящим кладезем информации. Среди более пятисот анкет царских офицеров обнаружились доселе не публиковавшиеся сведения о людях, оставивших заметный след в науке, культуре, политической истории России ХХ века. С помощью документов фонда мне удалось заполнить лакуны в биографиях многих из этих людей.
В их числе выдающийся архитектор Иван Владимирович Мешков, внесший существенный вклад в развитие региональной архитектуры Дальнего Востока конца XIX - начала XX века. Во всех посвященных ему публикациях его биографические данные (и без того достаточно скудные) заканчиваются одинаковой фразой: "в 1914 году был призван из отставки, потому что началась Первая мировая война. Иван Мешков отправился на фронт и дальнейшая его судьба неизвестна…"
Его учетная карточка, заполненная ровным уверенным почерком образованного человека, привыкшего много писать, и мои дальнейшие поиски пролили свет на последние годы жизни (и, возможно, трагический финал) этого талантливого человека, сформировавшего неповторимый облик исторического центра Владивостока.
Род Мешковых был известен в Пензе с начала XIX века. Мешковы принадлежали к молодому чиновничьему дворянству. Род был внесён в 3-ю часть Родословной книги Пензенской губернии "Дворянство бюрократическое, приобретенное чином гражданской службы или пожалованием ордена" поздно - в первой трети XIX века. Алексей Иванович Мешков стал дворянином в 1831 году (утвержден в 1840-м), а его брат Иван Иванович в 1839 году (утвержден в 1841-м году).
Иван Иванович Мешков (1767–1844).оставил интереснейшие Записки. В них он приводит достаточно фантастическую версию происхождения его рода. Таких полу-литературных полу-сказочных сюжетов в 17-18 веках, с их бесконечными войнами, набегами турок, пиратскими нападениями, в то время в Европе ходило множество:
В исходе XVII столетия в городе Пинске существовала, а может быть существует еще и теперь, бывшая тогда в своем краю очень богатой и значительной фамилия Зелинских. В то время город этот принадлежал к польским владениям. Сопредельные между собою местности обоих государств, России и Польши, редко наслаждались тогда спокойствием.
В одно время, не знаю уже по какому случаю, ребенок этой фамилии, Стефан Зелинский, 8 только лет от роду, был отторгнут от своего семейства и, в числе других, как пленный, попал в Россию. Здесь он был передан богатому помещику Василию Ивановичу Болтину, который жил в то время Пензенской провинции в селе Умысе.
Будучи человеком вполне благородным, этот достойный дворянин вошел в положение несчастного мальчика, дал ему возможное по тогдашним нравам и обстоятельствам образование и вообще обходился с ним, как с человеком благородно рожденным; а впоследствии когда Стефан пришел в совершенный возраст, женил его на девице Фекле Трофимовой, жившей у него же в доме.
Во время организованной Петром Первым переписи населения "предку моему придали, Бог знает, с какого повода, фамилию Мешкова, и благородно рожденный человек сделался крепостным. В это время ему было уже 44 года; в 1745 году он скончался, на 70 году от роду, оставив после себя двоих сыновей Филиппа, Алексея и одну дочь Татьяну.
Второй из упомянутых сыновей Стефана, Алексей и внук Стефана, мой дед Иван Филиппович. Алексей Стефанович умер в 1806 году, имея от роду 79 лет, а дед мой прожил до 1830 года и умер на 87 году от рождения.
Ежели дать веру их рассказам, то Зелинские были у себя в Польше люди уважаемые и значительные и даже имели что-то вроде собственного войска.
В 1748 году, Болтин, находясь уже в глубокой старости и с одной стороны сознавая несправедливость укрепления за собой Стефана, а с другой, желая предупредить укрепление оставшегося после него семейства за своими наследниками (так как детей у него, Болтина, не было) пожелал предоставить этому семейству свободу еще при жизни своей, что и исполнил установленным порядком. Вот вся правда о происхождении моих предков".
Проверить эту историю в наше время не представляется возможным. Зато доподлинно известно, что первым чиновником из рода Мешковых стал Иван Филиппович (1743-1830), который вышел в отставку в чине губернского секретаря.
Его сын Иван Иванович Мешков (1766-1849) начал свою карьеру) в Саратове, с самой мелкой чиновничьей должности канцеляриста в Саратовской палате гражданского суда. В Саратове он прожил 20 лет, а в 1800 году он переехал в Пензу, где с 1801 года стал уездным винным приставом, затем был распорядителем по строительству присутственных мест в уездах, дослужился до уездного казначея. Оставив государственную службу, он некоторое время служил по «частным комиссиям», особенно долго у пензенского помещика Н. А. Бахметева. В 1834 году он вышел в отставку с должности попечителя над запасными хлебными магазинами Пензенского уезда в чине коллежского асессора.
И.И.Мешков остался в русской литературе как мемуарист, автор "Записок Ивана Ивановича Мешкова, чиновника Саратовской и Пензенской губерний, в царствование Императоров Александра и Николая Павловичей", в которых нарисовал яркие и живые литературные портреты разнообразных типов провинциальных пензенских дворян. По отзывам современников, у него было два неоспоримых богатства: честность и профессионализм. Да ещё счастливый характер, помогавший служить без лести и угодничества, уметь договариваться, никого не обделяя и не интригуя. Это помогло ему приобрести благорасположение всех пензенских губернаторов, при которых он служил, а их было шесть, от Ф. Л. Вигеля до А. А. Панчулидзева.
Был ли в роду Мешковых Владимир, отец архитектора Ивана Владимировича Мешкова? Согласно Родословной книге Пензенской губернии, в дворянство было возведено два брата Мешковых из трех - Иван и Алексей. Потомство Алексея я после долгих "раскопок" исключила из поиска. Остался Иван Иванович.
У Ивана Ивановича было несколько детей. Из них наиболее известным стал Григорий (1810 -1890), родившийся 16 января 1810 года в Пензе. В 15 лет он поступил на службу в Губернское правление, затем был переведен в Губернскую канцелярию, где прослужил 35 лет, из них 26 – правителем канцелярии. Также он был делопроизводителем в губернском комитете для принятия мер против холеры в 1847-48 годах, работал в губернском комитете ополчения во время Крымской войны. В 1862 году уволен от службы и вышел в отставку статским советником.
Г.И.Мешков был человеком ярким и неординарным. Был он очень честолюбив. Самостоятельно научился хорошо рисовать, выучил латынь и французский язык. Его отличали крайняя дисциплинированность и упорный труд. А ещё он любил балы, которые часто заканчивались на рассвете. Но утром неукоснительно являлся в канцелярию к 8 часам, нередко в бальном костюме. Г.И.Мешков был награжден орденами Святой Анны 2-й и 3-й степени, Святого Станислава 2-й степени с Императорской короной. Награды он носил постоянно, не снимая даже дома.
Григорий Иванович был увлеченным библиофилом и собрал за свою жизнь уникальную библиотеку. Книжное собрание включало в себя также коллекцию царских грамот, указов монархов. Не обладая большими средствами, а после отставки и сильно нуждаясь, он собрал уникальную коллекцию эстампов XV–XVIII веков (более 500 листов) шести европейских школ, в числе которых редкие оттиски гравюр Альбрехта Дюрера и Луки Лейденского, листы фламандской школы XVII века, исполненные виртуозными граверами, работавшими в мастерской Питера Пауля Рубенса; богатейшую библиотеку, в которой были имевшие особую ценность редкие европейские издания XVI века, русские издания начала XVIII века и рукописные книги XVII века. Библиотека стала «замечательною и известною в столицах».
В преклонном возрасте Григорий Иванович задумался о судьбе своей коллекции:
«Размышляя о судьбе этой коллекции после моей смерти, я пришел к заключению, что тогда сокровища мои распропадут даром. И разрозненные они исчезнут бесследно. Поэтому я обратился к попечителю Казанского Учебного Округа, предлагая всю эту коллекцию в дар для библиотеки Казанского университета»
Свое решение он осуществил, подарив в 1863 году 300 томов из своего собрания Пензенскому дворянскому институту, а остальное – Казанскому университету (1865–1881гг.), в том числе собственные рукописи по истории Пензы. В сентябре 1867 года он был избран Почетным членом Императорского Казанского университета и членом-сотрудником научного Общества археологии, истории и этнографии при Императорском Казанском университете (с 1878 года).
У Григория Ивановича Мешкова было трое детей. Два ребёнка скончались рано: по сведениям местного краеведа Б. Н. Гвоздева, на пензенском Всехсвятском кладбище было захоронение с надписью на напольной чугунной плите: «Здесь погребены тела младенца Николая и отроковицы Александры Мешковых, скончались в 1839 и 1845». (Сын, Николай Григорьевич, прожил три года: 03.12.1836 - 1839г, возраст дочери неизвестен ?- 1845). Узнать имя единственной дожившей до врослого воэраста дочери мне не удалось. Есть только ее инициалы и фамилия по мужу -Т.Г. Степанова. К ней, в Казань, Григорий Иванович переехал постоянное жительство в 1870 году, и прожил в её доме последнее десятилетие жизни.
Оставалось искать Владимира в числе трех неназванных сыновей Ивана Ивановича. Надежда очень слабая, но я рассчитывала найти какие-либо следы в мемуарах Ивана Ивановича и его сына Григория.
Иван Иванович довольно скупо упоминал о детях, но даты рождения указывал:
- 16 января 1810 г. родился у нас сын Григорий;
- Для содержания своего семейства, которое кроме нас двоих, состояло только из двоих сыновей, Николая 10 лет и Григория с небольшим одного года [ следовательно, Николай родился в 1800 или 1801 году] ;
- Октября 4 дня 1812 г., Бог даровал мне сына Александра;
Но... о сыне Владимире он в своих мемуарах не упоминает.
Удача улыбнулась, когда я перешла к чтению Записок Григория Ивановича:
- 21-го марта, родилась сестра Агнея Ивановна, восприемниками которой были те же г.г. Ступишина и Бахметев и я, с девицею Марфою Ефимовною Чемесовой. Мне было 5, а куме моей 24 года от роду. ( т.е.1815г);
- Протекли два года, и семейство наше увидело посреди себя нового члена: 31-го мая 1819 г., накануне Троицына дня, между вечернею и всенощною, родился брат мой Владимир Иванович, пятый ребенок моей матери.(Стр.37 (38-274))
Так, наконец, всё встало на свои места и пазл сложился: у Ивана Ивановича было не четыре, а пять детей: Николай (1800(1801)- 12 мая 1817, трагически погиб в ранней молодости, утонул в реке), Николай (1800-?), Григорий (1810-1890), Агнея (21 марта 1815 - ?) и Владимир (31 мая 1819 - ?).
О роде занятий младшего сына И.И.Мешкова, Владимира, отца будущего архитектора, никаких сведений не сохранилось (возможно, они ждут исследователей в архивах).
Его сын, Иван Владимирович, получивший имя, очевидно, в честь деда, родился 22 марта 1867года и был записан в Родословную книгу Пензенской губернии. Общее образование он получил в 4-м Московском Кадетском Корпусе, по окончании которого поступил на военную службу в 1884 году из кадет в юнкера 3-го Военного Александровского училища. Училище это, готовившее офицеров пехоты, Иван Владимирович закончил в 1886 году. Примечательный факт: учился он в одном училище с будущим генералом П.М.Конопчанским, который в 1918 году тоже был в Брянске). Конопчанский был выпущен из училища в следующем, 1887 году. В 1894 году поступил в Николаевскую инженерную академию, и окончил курс в 1897 году по 1-му разряду, получив звание военный инженер. Был женат на дочери гвардии полковника Сакович, Ольге Федоровне. "Жена вероисповедания православного, родом из Московской губернии. Имеет сына, родившегося 7 февраля 1909 года".
Запомним дату рождения сына... Историю его короткой и трагической жизни я расскажу чуть позже...
Послужной список И.В. Мешкова из "Списка по старшинству в чинах, чинов Владивостокского крепостного инженерного управления", хранящегося в РГВИА: нижний чин с 31 августа 1884г, подпоручик с 8 августа 1885, поручик с 7 августа 1889г, штабс-капитан с 11 мая 1897г, капитан с 18 апреля 1899г.
Он участвовал в Русско-японской войне 1904-1905 года, был в крепости Владивостока, объявленной во время боевых действий на осадном положении.
Капитан Иван Владимирович Мешков около десяти лет провёл во Владивостоке на рубеже XIX – XX веков, служа инженером Владивостокского крепостного инженерного управления. Он участвовал в строительстве крепости Владивосток, одной из последних построенных в мире крепостей, а также гражданских сооружений города. Мешков внёс в строительный «бум» молодого, бурно развивающегося дальневосточного Владивостока свою особую лепту, оставив после себя ряд выдающихся сооружений.
Построенные им здания сохранились до наших дней, и стали не только визитной карточкой города, но и памятниками архитектуры, поставленными на государственную охрану. По его проектам и при непосредственном участии во Владивостоке построены здания резиденции архиепископа Владивостоко-Камчатской епархии на Седанке (1900г.), лучшие отели города - "Версаль"(1906-1908 гг.) и "Европа"(1900-е), реконструированы гостиница и театр "Золотой Рог", доходные дома Семенова, братьев Пьянковых (1900-1903 гг.), Жарикова(1906г.), дом Бабинцева, который сейчас является Главным корпусом музея-заповедника истории Дальнего Востока имени В.К.Арсеньева.
Одно из самых знаменитых его творений, - отель «Версаль», который он проектировал и возводил по заказу купца первой гильдии, преуспевающего владивостокского предпринимателя Лейбы (Льва Соломоновича) Радомышельского. «Версаль» был создан в традициях лучших классических европейских отелей и оставался самым престижным во Владивостоке вплоть до 1920-х годов.
В рекламе отеля «Версаль» сообщалось, что он имеет «50 комфортабельно обставленных номеров, при которых кухня, телефонная связь, прислуга, которая может объясниться с постояльцами на пяти языках – европейских и азиатских». В парадных версальских стенах происходили судьбоносные для России события, они хранят немало историй, знакомы с судьбами людей с громкими именами из разных стран и времён…
Вот лишь некоторые из них:
В феврале 1918 года во время одной из «операций» рабоче-крестьянской милиции в отеле были убиты два японца - сотрудника фирмы Исида, что, в конечном счете, послужило «поводом» к высадке японских войск во Владивостоке и началу интервенции.
В начале 1920 года, более двух месяцев, на втором этаже «Версаля» действовал Военный совет Приморской области, который возглавлял командующий партизанскими отрядами красного Приморья Сергей Лазо.
В сентябре того же 1918 года в «Версале» остановилась Анна Васильевна Тимирева, любимая женщина адмирала Колчака (сам Александр Васильевич поселился неподалеку, в гостинице «Золотой Рог»). И он часто бывал здесь. Во Владивостоке они провели почти месяц, один из самых романтических в их жизни.
В 1920-е годы в отеле несколько раз инкогнито останавливался вождь вьетнамского народа Хо Ши Мин.
В 1934 году «Версаль» восторженно принимал следующих через Владивосток в Москву членов экспедиции парохода «Челюскин», затёртого льдами, а также их спасателей -'советских арктических летчиков Михаила Водопьянова, Анатолия Ляпидевского, Николая Каманина – всего семь пилотов, которых первыми наградили «Золотой Звездой» Героя Советского Союза. В память о тех событиях гостиницу переименовали в «Челюскин» и она носила это имя более 60 лет, пока ей не вернули прежнее имя в начале 90-х годов.
Знаменитый отель попал в литературу и киноискусство. Как описывает Юлиан Семёнов в своей книге «Пароль не нужен» легендарный разведчик Штирлиц (Максим Максимович Исаев) познакомился с Сашенькой Гаврилиной, своей будущей женой, в «Версале». В 1966 году знаменитый режиссёр Борис Григорьев снимал здесь двухсерийный фильм о Штирлице.В 1967 г. двухсерийный фильм «Пароль не нужен» вышел на экраны. Его посмотрели почти 22 миллиона зрителей. Фильм имел грандиозный успех. В 1968 г. он завоевал приз на Всесоюзном кинофестивале. Так шедевр И.В.Мешкова стал узнаваемым советскими людьми символом Владивостока начала ХХ века, пусть они ничего не знали о его создателе.
Выйдя в отставку с 20 сентября 1907 года в чине капитана, награжденного Орденами Св. Анны(1904г) и Св. Станислава 2-й степени (7 февраля 1907г.), И.В.Мешков остался во Владивостоке, где в 1911 году построил и собственный доходный дом.
С началом 1-й Мировой войны 2 августа 1914 года он был призван из запаса по мобилизации и назначен Исправляющим делами помощника начальника хозяйственного отдела Управления Строителя Владивостокской крепости.
И.В. Мешков участвовал в "кампании против Германии в действующей армии" с 2 июля 1915 года. С 4 августа 1915 года он состоял "штаб-офицером при Заведующем Инженерной частью Штаба XII Армии" (правильнее это штатная часть называлась управлением начальника инженеров 12-й армии"). Аримия воевала на Северо-Западном и Северном фронтах. Когда, в период разложения царской армии офицерские должности стали выборными, он оставался в штабе на той же должности с 1 января 1918 года по день расформирования Штаба 12-й Армии. К этому времени он имел чин полковника и своими глазами наблюдал распад русской армии, произошедшие после Февраля и Октября 1917 года и приведшие в феврале 1918 года к катастрофе под Псковом.
18 февраля 1918 года без предупреждения, нарушив перемирие, немцы перешли в наступление по всему Северному фронту; 22 февраля ими был занят Псков и создалась непосредственная угроза Петрограду. Через два дня, 25 февраля немцы заняли Псков, а 3 марта Нарву. Очевидец вспоминал:
."Жуткая в это время наблюдалась картина, как многотысячная деморализованная масса солдат, заполнив все узлы дорог, панически бежала и по пути бросала и распродавала многомиллионное разное военное имущество…"
Вот что писал об этих днях в сводке Оперативного Управления, генерал-квартирмейстер генерального штаба Верцинский:
От начальника штаба 109 дивизии получено донесение, что к 13 часам от всей дивизии, сосредоточенной на ст. Лигат, остались командиры 433 и 434 полков, их адъютанты, по два телеграфиста и шесть разведчиков..Части 43 корпуса, стоявшие на фронте (два полка 109 дивизии и два полка 3 особой дивизии), совершенно растаяли и к утру остались одни лишь штабы, о судьбе которых в настоящее время сведений не имеется;
Создается общее впечатление, что остатки 12 армии отступают перед немецкими разъездами даже без всякой перестрелки. Что происходит на Псковском шоссе, неизвестно…
А.И.Деникин писал, что "войска Северного фронта и особенно 12-й армии были наиболее развалившиеся из всех, и по логике вещей, не могли оказать врагу должного сопротивления…"
В связи с полной деморализацией 12-й армии и потерей ею боеспособности 1 марта 1918 года Штаб Северного фронта отдал войскам Приказание № 563/Б "Об организации обороны железной дороги Дно-Невель , Дно-Бологое и порядке отхода вглубь страны". Штабам 1, 5 и 12 армий Северного фронта было приказано организовать планомерный отход всех учреждений и войсковых частей. Направление отхода 12 армии - на Рыбинск. Там в марте -апреле 1918 года в 12-й армии прошла демобилизация, затем она была расформирована.
В этом верхневолжском городе весной 1918 года закончилась для И.В.Мешкова Великая война. Какие ветры тех бурных революционных дней занесли его в Брянск, на более чем 700 километров западнее, неизвестно. Однако относительно мирной жизни в уездном Брянске ему было отмерено всего три месяца.
О его дальнейшей судьбе можно сделать определенные выводы уже из первого вопроса анкеты - учетной карточки военкомата.
На этот вопрос - о занимаемой должности- автор ответил подробнейшим образом:
"получил извещение о назначении на должность инспектора при Начальнике военно-технического Управления Ярославского округа с предложением ожидания дополнительного письменного извещения".
Анкета была заполнена 7 июня 1918 года. А ровно через месяц, в ночь на 6 июля 1918 года, в Ярославле началось восстание, в советской историографии известное как Ярославский мятеж. Организаторами восстания стало местное отделение Союза защиты Родины и Свободы. Борис Савинков направил в Ярославль начальника штаба Союза защиты Родины и Свободы, полковника Александра Перхурова и поручил ему возглавить там вооружённое выступление. Восстание было утоплено в крови, точное количество и имена всставших горожан, солдат и офицеров, погибших при штурме города и расстрелянных после его захвата большевиками, до сих пор точно не известно.
Если полковник Мешков дождался дополнительного извещения и прибыл в Ярославль, где находился Штаб округа (месяца на этот перевод хватало с лихвой) его участь была предопределена. И была она однозначно трагической: царский полковник не имел ни единого шанса выйти живым из мясорубки, устроенной "борцами с контрреволюцией".
Город Ярославль как центр восстания был выбран далеко не случайно. Он располагался на железной дороге,- соединявшей центральную и северную области страны. Географически - это северный ключ к Москве. По мнению многих исследователей, еще одним фактором, сказавшимся в выборе Ярославля как базы военного выступления, могло быть размещение в нем с марта до сентября 1918 года штаба одноименного военного округа (31 марта 1918 - 24 декабря 1919 г), занимавшегося формированием полков Красной Армии на огромной территории Северного Поволжья между двумя столичными губерниями.
Это позволило легально наводнить город офицерами из штабов и управлений бывшей 12-й армии Северного фронта, которые вместе с прибывшими членами «Союза защиты Родины и Свободы» и отдельными военспецами Красной армии составили главную силу будущего восстания. Во главе восставших стояли полковники А.П.Перхуров, К.Г Гоппер, и генерал-лейтенант П.П. Карпов (начальник местной милиции Ярославля).
Из Ярославского военного округа перешли к восставшим - "перхуровцам", как их называли большевики, около ста двадцати военспецов во главе с полковником Лебедевым и генералом Карповым и автоброневой дивизион поручика Супонина.
Я думаю, можно не сомневаться, что И.В.Мешков не встал на сторону красных; дополнительным подтверждением служит то, что позднее его имя нигде не упоминается. Специалист его уровня, перейди он на сторону большевиков, не мог остаться незамеченным и не привлеченным к работе по строительству "нового мира", тем более, что строить в послереволюционные годы надо было много....
Жизнь единственного сына Ивана Владимировича и Ольги Федоровны Мешковых была короче и трагичнее жизни его отца.
В декабре 1933 года уполномоченный московского НКВД следователь Стефанский выписывает справку на арест, в которой сообщает, что «в полиграфическом институте выявлена контр-террористическая группа из числа студентов данного института». Именно так написано в справке: не таеррористическая, а контр- террористическая! Видимо, следователь не был обременен излишними знаниями иностранных слов.
Справка на арест подписана ночью 28 декабря 1933 года. По этому делу было арестовано 28 человек. Большинство — возрастом от 19 до 22. Одному — 27, двоим — 17. Из них 9 — студенты Полиграфического института. Остальные: электромонтеры и техники различных заводов и предприятий, старший техник-архитектор Сануправления Кремля, сын священника, бывший дворянин, референт-переводчик Уралвагонстроя, массовик Московского детского радиовещания, шофер винно-коньячного завода…
И... сын полковника Алексей Иванович Мешков, родившийся в 1909 году в Владивостоке, социальное происхождение: из дворян, проживавший в Москве, Костянский пер., д. 4, кв. 4
Алексей был арестован СПО ПП ОГПУ Московской области 17 января 1934 года.
Постепенно дело разбухало, росло количество арестованных. Из материалов дела видно, как происходила "фабрикация". Сперва следователь Александр Стефанский называет молодых «контрреволюционеров» членами группировки «Издатели», но спустя несколько недель переименовывает группу в «Союз русских патриотов».
Большинство протоколов допросов написано рукой следователя и лишь подписано арестованными. Все признательные показания начинаются почти слово в слово: «осознав, что дальнейшие препирательства лишь только усугубляют мою вину… желая полностью разоружиться перед соввластью… я решил дать совершенно откровенные показания…» Наспех была состряпана версия, что эта молодежь создала организацию «Союз русских патриотов»,
В деле нет никаких вещественных доказательств, не прилагаются даже доносы, которые явно были. Только самооговоры и оговоры друг друга. А мифический идеолог группы, которого одинаковыми словами упоминают «создатели», не только не арестован — даже не найден. Зато в деле есть антисоветские высказывания студентов: «Вот, товарищи, посмотрите на наших колхозников в деревянных «сталинских» ботинках — изодранных и голодных, которые мечутся по городу…», «на устраиваемых сборищах группа занимается читкой есенинских произведений"...
25 февраля 1934 года у следователя уже готово обвинительное заключение: «Секретно-политическим отделом ПП ОГПУ МО ликвидирована контрреволюционная фашистско-террористическая организация, именовавшая себя «Союзом русских патриотов». Студенты из контрреволюционеров превратились в фашистов и террористов.
Двадцатипятилетний Алексей Мешков, служивший младшим инженером Лечебно-санитарного управления Кремля, обвинялся в том, что он входил в руководящие ядро контрреволюционной террористической организации "Союз Русских Патриотов" (СРП), и втроем, вместе с сослуживцем, 21-летним старшим техником-архитектором того же Лечсанупра, Валентином Чистяковым, и 22-летним электромонтером Александром Ботиным " составил программу действий контрреволюционной организации в Нескучном саду у моста окружной железной дороги".
Суд состоялся 26 февраля 1934 года, статья, по которой обвинялись молодые ребята, страшно-стандартная: 58-8-10-11 УК РСФСР. Тройка полпредства Объединенного государственного политического управления (ОГПУ) по Московской области назначила Алексею Мешкову, Александру Ботину, Юрию Решетникову и Валентину Чистякову - членам "руководящего ядра организации", которые, якобы, написали программу террористической организации в Нескучном саду вместе с Алексеем, самый суровый приговор среди всех участников "террористической группы". Они получили 10 лет ИТЛ.
Алексея Мешкова направили отбывать срок в Сиблаг, Александра Ботина и Валентина Чистякова - в в Соловецкую тюрьму.
В августе 56-го решением Военного трибунала Московского военного округа постановление тройки ПП ОГПУ МО от 26 февраля 34-го года было отменено, дело за отсутствием состава преступления прекращено, все 28 человек - "участников контрреволюционной организации "Союз русских патриотов" реабилитированы. Лишь троим справку о реабилитации вручили лично. Что же стало с остальными 25?
Девять человек были расстреляны в 37-м или в 38-м.
Среди расстрелянных - два сослуживца Алексея Мешкова по Лечсанупру - Ботин и Чистяков, и Юрий Решетников, которых следователь записал в"члены руководящего ядра террористической организации".
Александр Ботин в Соловецкой тюрьме Особой тройкой УНКВД ЛО 25 ноября 1937 года был приговорен по статье 58-8-11 УК РСФСР к высшей мере наказания, включён в список второго соловецкого лимита на расстрел и в начале декабря 1937 года этапирован для расстрела на материк с тем этапом, в котором находился отец Павел Флоренский. Расстрелян в Ленинграде 8 декабря 1937 года.
Валентин Чистяков, сидевший в той же Соловецкой тюрьме, был повторно осужден 14 февраля 1938 года. Приговор ВМН. Расстрелян 17 февраля 1938 года.
Некоторые из выживших после первой посадки получили второй срок.
Два - умерли в лагере.
Один из этих двух - Алексей Иванович Мешков. Он умер 29 июля 1943 года в Устьвымлаге. Было ему всего 34 года...
15 октября 1956 года Военный трибунал Московского Военного Округа полностью реабилитировал Алексея Мешкова. Вот только жизни ему никто и ничто уже не смог вернуть...
PS: от Алексея Мешкова не осталось даже фотографии. Но есть рисунки и портреты молодых ребят, студентов Полиграфического института. Которые могли бы стать прекрасными художниками, если бы не кровавая мясорубка большого террора, сломавшая им судьбы, перечеркнувшая их жизнь... Автопортрет одного из них я размещаю здесь.
© Марина Мозжерова 2025
Ссылка на автора обязательна
Источники:
- Список дворянских родов, внесенных в родословную книгу Пензенской губернии. - Пенза : Паровая типо-лит. В. Н. Умнова, 1900. - 35 с.Стр.21
- Мешков, Иван Иванович. Записки: о предках, рождении, моем воспитании, службе и о главнейших случаях, во время жизни моей со мною бывших, до настоящего времени, пис.1831 года. Казань, 1872. 206 с. Рукопись.
- Мешков, Григорий Иванович. Воспоминания (1810-1879). – Пенза; Казань, 1879. 435 с.: 4 портр., 6 л. ил. Рукопись.- В кн.: Автограф императора Александра Николаевича.
- Г. И.Мешков. ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ. Печатается по публикации в журнале «Русская старина»,1903 г., том 114, вып. 6. /в книге: Антология (составитель Шишкин, И.С.). Пензенский край в мемуарах, художественной литературе и исследованиях.Серия книг. Т.4. М.: Новые решения, 2015. –272 с. - стр.35-43/374// ISBN 978-5-9905941-6-6 ]
- РГВИА, Ф.№408, Списки по старшинству генералов, штаб- и обер-офицеров и классным чиновникам Владивостокского крепостного инженерного управления и управления строителя Владивостокской крепости. Коллекция. Ф. №408. Оп.1. Д.№13213, Список по старшинству в чинах, чинов Владивостокского крепостного инженерного управления. Стр.20
- Сергей Дроздов. Распад остатков армии в начале 1918 года ч. 21
- А.И.Деникин. Очерки Русской Смуты. — М.: «Наука», 1991.- Т. 1, стр. 46
- ЦГВИА, ф. 2031, оп. 1, д. 107, л. 463. Подлинник.