Американский ремейк бельгийского триллера
Помятый архитектор Винсент Стивенс (Карл Урбан) сидит в полицейском участке и недоуменно переводит взгляд со стола на антонимичную пару детективов (чернокожий мужчина, белая женщина). Еще вчера у него были красавица-жена, дети, стремящаяся в гору карьера и один запертый на ключ секрет, который и довел Винсента до комнаты допроса. На краю обрыва архитектор оказался не один, а с четырьмя закадыками — положительным с виду психотерапевтом Крисом (Джеймс Марсден), неприятным и упитанным шутником Марти (Эрик Стоунстрит), тихоней Люком (Вентворт Миллер) и стукнутым на всю голову эпикурейцем Филипом (Маттиас Шонартс), сводным братом Криса. Поводом для полицейского расследования послужила мертвая девушка, найденная в лофте, который друзья снимали в складчину, чтобы ходить налево от жен. Бельгийский режиссер Эрик Ван Лой снял первый фильм в США вслед за земляком Михаэль Эр Роскамом, в прошлом году дебютировавшим на американской земле криминальной драмой «Общак» по одноименному рассказу Дэнниса Лихэйна. Поводом для заграничной поездки Ван Лоя оказался ремейк картины семилетней давности с тем же названием «Лофт», которую он же и снял (а через два года ее пересняли в Голландии). Бельгиец проигнорировал статистику, согласно которой авторемейки всегда хуже оригинала, и с актерами преимущественно второго эшелона, среди которых нашлось место главному психу бельгийского кино Маттиасу Шонартсу, почти покадрово воспроизвел историю о мужской дружбе, трудностях брака и соблазнах полной анонимности.
Скромный бельгийский «Лофт», снятый на заре финансового кризиса, рассказывал не только об охочих до новых впечатлений самцах, скрывающихся под масками измотанных браком мужей, границах доверия между двумя людьми и многочисленных фетишах современного общества. В повествование триллера вплетался и эротический пунктир, и дыхание времени — мэрская монополия на строительство, открытие казино и лофтов на фоне кризиса, попытка измученных финансовой нестабильностью мужчин сбежать к выпивке и улыбчивым почасовым женщинам. Американскую версию, снятую постоянным оператором Роскама Николасом Каракатсанисом, от оригинала практически не отличить — особенно на слух: нежные исправления, внесенные Уэсли Стриком в оригинальный сценарий, впору искать с секундомером и лупой. Проклятый Дюссельдорф, где героев настигло начало конца, заменили приемлемым Сан-Диего, а вот шутка про известное американское выражение «fuck you» в ответ на урок латыни от допрашиваемого Криса в Бельгии звучала определенно смешнее.
При этом на первый взгляд «Лофты» более-менее равны: бельгийский находчивее снят и исполнен нордического мрака, который редко пробивают лучи света; американский — ровнее сыгран, но пугливо повторяет уже проверенные мизансцены и вообще производит впечатление работы над ошибками, переписывания начисто. Отсюда скудная цветовая гамма — а шесть лет назад темнота лофта светилась всеми цветами радуги и кружила голову мужчинам, поверившим в измену без наказания. Авторемейк подводит не то, что он оказался вторым (технически даже третьим — после голландской версии — изложением одной истории). Американский «Лофт» страдает из-за отсутствия в кадре хоть чего-то не стерильного: холодные красавицы-жены (Рона Митра, Кали Роча, Элейн Кэссиди, Маргарита Левиева, Валери Крус), модели-любовницы (Изабель Лукас, Рэйчел Тейлор), подсвеченные бассейны, искрящиеся лоском квартиры. Женская красота в бельгийском варианте не была согласована с модельным профсоюзом, а Винсент был не слегка щетинистым мужчиной с обложки Men’s health, но бельгийской версией поседевшего Микаэля Нюквиста — Филипом Пеетерсом. Похожая участь постигла норвежскую «Бессонницу», которая в ремейке Кристофера Нолана превратилась из нордического триллера в драму в больничном коридоре с большими актерами. У Ван Лоя не оказалось ни крупных артистов, ни сколь угодно значимых дополнений к сказанному, так что достаточно посмотреть одну из версий — про барби или про людей.