Я делаю шаг… Один, второй, третий… От себя и к себе, во вне и во внутрь, к самой сердцевине своего сердца, к Божественной Искре, что пылает в сердце каждого из нас… Я делаю шаг к Искре, все ближе и ближе… Я приближаюсь к Искре... Я прикасаюсь к Искре…, и я сам становлюсь Искрой Божественной силы Рода-Породителя, лепестком Стожара, что ярко пылает в моем сердце… Вспышка…, и я оказываюсь в ельнике у еловых врат.
За спиной могучий ельник, полный величественных хвойных гигантов... Передо мной, сквозь еловые врата видна поляна… Я делаю шаг сквозь врата и ступаю на поляну…
Круглая, почти правильной формы поляна, где в центре, в корнях могучего дуба горит высокий костер, освещая лежащий радом валун и все вокруг… Вечереет… На небесах проявились первый звезды, кроны деревьев окутал таинственный сумрак… И в треске костра послышалась едва слышная, уловимая больше сердцем чем ухом, мелодия… В воздухе возник шум крыльев… Что-то большое пронеслось у меня над головой, спланировав на ветку дуба, у корней которого я стоял.
Подняв голову, я увидел полуптицу-полуженщину, чье тело слегка сияло в надвигающемся сумраке, а светлый венец на голове, казалось, источал свет.
«Ты звал Ведагор, и я пришла по воле Велеса» - раздался у меня в голове грудной женский голос. Я низко поклонился и вежливо спросил:
– Как твое имя, Вещая Птица?
– Все такой же Фома не верующий, – чуть смеясь проговорил тот же женский голос у меня в голове. – Оно в общем и правильно. Говоря с Навью, надо точно знать, с кем говоришь. Иначе потеряешь себя и свою искру. Я Гамаюн - ты просил Велеса о знании, и он послал меня дабы поведать тебе его.
– Благодарю тебя, Гамаюн, что откликнулась на зов Велеса и прилетела ко мне. Расскажи мне историю близнецов, детей Семаргла-Огня и Ночи-Купальницы, как ведают ее Боги. Расскажи мне историю Кастромы и Купалы.
– Что ж. Всякому знанию свой черед. Настало пора и этой истории быть услышанной, - пропела-проговорила Гамаюн. Слушай же:
Давным-давно Семаргл-Огонь влюбился в прекрасную Ночь-Купальницу, они встретились в день летнего солнцестояния, в ночь Огней и Любви и полюбили друг друга с первого взгляда. С той встречи Ночь понесла, и в срок родила двух близнецов – красавицу дочку, названную в честь отца – Кастромой и богатыря-сына, названного в честь матери Купало.
Долго ли коротко ли шло время, подрастали близнецы в играх и обучении… Однажды, притомившись на занятиях, близнецы сбежали в лес, чтобы отдохнуть в прохладе и тени... Подойдя к лесной опушке, дети услышали чудную, чарующую песнь неведомой им птицы. Как заворожённые они слушали и слушали, не в силах стряхнуть сладостное наваждение, которым их окутывал чарующий голос неизвестной птицы… Идя на голос, дети углубились в лес, все дальше и дальше уходя от светлой опушки. Песня звучала..., накатывала и отступала..., очаровывала и завала за собой…, заставляя забыть все, чем ты являешься. Заставляя забыть себя самого, свою семью, родных и даже свое имя… Поддавшись очарованию, дети забыли обо всем… Время для них, казалось, застыло… Во всем мироздании остался только чарующий, порабощающий голос птицы, ведущий в забытьё…
То была птица Сирин, что по воле Рода явилась детям и зачаровала их, заставив забыть свое прошлое и свое происхождение, заставив забыть мать и отца, свою семью и кровь, что текла в их жилах по праву рождения…
Купало поддался сильнее очарованию голоса Сирин и пошел за ее голосом, все дальше и дальше уводимый Сирин из Яви в Навь… В невидимый, почти неощутимый мир грез, снов, воображения и мечтаний, который существует бок о бок с Явью, но более изменчивый и пластичный, подвластный силе и воле Богов, которые обитают в нем.
С уходом Сирин, Кастрома очнулась от наведенного колдовского сна… Но память ее была потеряна, она не могла вспомнить ни кто она, ни какого роду-племени, ни откуда она пришла в лес и зачем вообще в нем оказалась… И тогда Кастрома обратилась к лесу: «Батюшка Вещий Лес, я не знаю как и зачем я вошла в твои владения. Не со зла и не с корысти сотворила я такое! Выведи меня обратно, туда откуда я пришла».
«И зашумел Вещий Лес… Загудел ветер в кронах высоких деревьев… Листва на ветках разошлась и в прореху ударил луч солнца с небосвода, подсветив едва видимую в сумраке леса тропинку, что начиналась у ног Кастромы и вела куда-то вдаль…
Увидев путь, Кастрома радостно побежала по тропинке, которая и вывела ее назад, на светлую опушку… Только голос Сирин околдовал и Кастрому, отняв у нее память и из Вещего Леса девушка выбежала к людям, чьи аккуратные домики виднелись неподалеку… Так Кастрома стала жить среди людей, подрастая и расцветая своей девичьей красотой…
Тем временем Сирин привела Купало в Навь и передала потерявшего память мальчика малым и великим духам, что обитали в Вещем Лесу в Нави, в обучение. Шли годы, Купало взрослел и мужал, укрепляясь в стати молодецкой и богатырской силе…
Однажды, спустя четверть солнечных суток после летнего солнцестояния, темная птица явилась Купале. «Спой мне, Вещая Птица» - попросил Сирин Купало. И Сирин запела. Чарующие звуки полились в воздухе… Трепетная мелодия, казалось, брала за душу, проникала в самое сердце, заставляя забыть все и следовать за собой… Так, к сроку вывела Сирин Купало к людям и оставила его на опушке того же леса, где много лет назад увела его за собой в Навь.
Очнувшись лежащим под сенью большого дуба, Купало приподнялся на локте и огляделся… Опушка леса…, летний день…, в воздухе разлит неумолчный звон тружеников-насекомых, птицы перекликаются вдали и поют свою песни… Пахнет травой и нагретой за день солнцем землей…
Издали послышалась песня… Высокие, звонкие девичьи голоса красиво выводили песнь о любовном томлении – как девица-красавица ждет своего суженного, который все не идет и не идет. И как тоскует девичье сердце в одиночестве.
Что-то дрогнуло внутри у Купало… Он поспешил на встречу к певуньям и увидел молодых девушек, что собирали на поляне неподалеку разные травы, набравшие самую силу после летнего солнцестояния…
Взгляд Купло упал на одну - невысокую, стройную красавицу с толстой русой косой до земли… В белом платье, расшитом по рукавам, вороту и подолу красными узорами. Что-то неизъяснимо родное и дорогое увиделось ему в этой девушке. Что-то настолько близкое - что и ближе никого быть не может… Как во сне Купало направился к ней.
Меж тем Кастрома с подругами пошли на поляну на опушке огромного леса, что стоял рядом с их деревенькой. Сегодня, спустя четверть солнечных суток после летнего солнцестояния, надо было собрать лекарственные травы, которые вошли в самую силу как раз… За девичьими разговорами время летело незаметно…, и кто-то из подруг, наскучившись разговорами, затянул красивую песню. О томящемся в ожидании суженного девичьем сердце… Кастрома и сама не заметила, как песня зазвучала в ней и вокруг нее… Как весь мир стал песней… И только высокий, статный, русоволосый парень, в расшитой белой рубахе, внезапно появившийся на поляне из ни откуда, удержал ее сознание от растворения в песне…
Смотря на приближавшегося к ней молодца, Кастрома в изумлении распахнула глаза – казалось, она знала его всю свою жизнь, только почему-то забыла, как будто стер кто из памяти воспоминания о самом близком и дорогом человеке… Несмело Кастрома двинулась на встречу Купале…
Их глаза встретились… И весь мир поглотила огромная вспышка… Вспышка страсти… Все перестало существовать – поляна, лес, подруги, солнце в небесах и Мать Сыра-Земля под ногами… Не было ничего и никого, кроме двух сердец, что как магниты неудержимо тянулись друг к другу… Вся вселенная, казалось, замерла… Ничто не мешало движению двух сердец на встречу друг к другу…
Руки соединились... Сердца соединились… Разумы соединились… Двое стали одним целым… Сколько так простояли парень с девушкой на опушке леса, не ведомо никому…
Очнувшись, влюбленные радостно рассмеялись и уже не могли представить себе ни мгновения друг без друга… Поспешив назад в деревню, они предстали перед приемными родителями Кастромы, прося благословения на семейный союз. Видя счастье влюбленных, родители не отказали и стали готовить веселый свадебный пир, чтобы отпраздновать соединение двух юных сердец.
Войдя в святилище, молодые подошли к жертвенному огню, перед которым стоял убеленный сединами волхв, что много лет жил неподалеку от общины, помогая людям в округе разрешать их спорные вопросы, отправляя обряды и требы Богам.
Волхв поставил молодых перед лицом священного огня и обратился к Богам, с просьбой благословить вновь создаваемую семью… После его слов, пламя в жертвенной чаше взметнулось до потолка и из него вышел сам Семаргл-Огонь в нестерпимо сверкающих золотой и алой вышивкой белых одеждах… «Дети мои, остановитесь. Вы не можете вступить в семейный союз, ибо принесла Богиня Лада на землю законы семейного существования, мира и лада. Вы - дети мои, брат и сестра единокровные и единоутробные. Вы не можете вступить в семейный союз и зачать детей, ибо теперь это запрещено Родом-Породителем и необузданное пламя страсти заточено в камень на далеком острове. Настало время порядка и развития, эра нарождения жизни прошла».
Все потемнело в глазах молодых… Невидящим взором они посмотрели друг на друга, и бросились прочь из святилища, не в силах вынести горечь правды, что ожгла сердце и разбила такую светлую и чистую любовь, какой ее ощущали они...
В тот же вечер Кастрома приступила к своим родителям и спросила, как может быть что у нее есть брат, как поведал Огненный Бог. И как она может быть дочерью Бога, если ее родители вот – живые из плоти и крови стоят перед ней. И поведали ей родители, что много лет назад они наши ее на опушке леса спящей и, поскольку им самим Боги детей не дали, то взяли маленькую девочку к себе в дом и стали растить ее как свою собственную дочь.
«На этом история Купало и Кастромы могла бы закончится», - печальным голосом поведала Гамаюн. «Но пламя безудержной страсти уже пылало в юных сердцах, сжигая их дотла, опутывая разум неудержимыми и неутолимыми желаниями.
Кастроме казалось, что она вся объята пламенем, которое изнутри рвется наружу, грозя спалить ее саму и все живое вокруг… Почти физический огонь, казалось девушке, пожирал ее… Прибежав к берегу пруда, Кастрома разделась и вошла вводу, что бы хоть чуть-чуть унять бушующее в ней пламя… «Дочь, - послышался ей тихий шепот Ночи, что окружила ее невесомым облаком, – Ты дочь Богов. В твоих жилах течет огонь твоего отца – Семаргла-Огня, в них же и кипит буйная кровь. Войди в воду – отдай свою пагубную страсть воде, зажги воду опаляющим огнем этой страсти – и переродишься, очистившись. Очистившись от застилающей разум и сердце страсти, ты вспомнишь все и осознаешь свое божественное начало, заняв свое место подле Рода-Породителя, уготованное тебе по его воле». Услышав шёпот Ночи, Кастрома решилась и с головой бросилась в омут пруда… Лишь только свадебный венок остался покачиваться на медленно затухающих кругах на воде.
Прибежавший следом за ней Купало, уже никого не нашел на берегу пруда, заметив лишь сиротливо качающийся венок… «Она ушла, сын», – раздался позади него глубокий мужской голос. Обернувшись, Купало увидел того самого Бога, что явился из огня в Святилище. «Сын, я твой отец и отец Кастромы – Семаргл-Огонь. Волею Рода-Породителя вы были разлучены с сестрой, и птица Сирин усыпила вашу память. Вам предначертано было влюбиться друг в друга и испытать невыносимую, сжигающую и пожирающую боль от невозможности разделить свою воспылавшую страсть со своей суженой. Вам предначертано отринуть страсть и переродиться, осознав свое божественное начало и заняв свое место подле Рода» - голос Семаргла умолк.
«Ты, кто называет себя Богом и моим отцом – в запале вскричал Купало, – что ты знаешь о сжигающем меня огне, что ты знаешь о боли, которая терзает и разрывает мое сердце?!»
«Я знаю и вижу все. Мы все следуем за волей Рода, идя по предначертанному для нас Пути. Через вашу боль и горе люди поймут и осознают запрет, положенный Родом-Породителем, чтобы уберечь их от деградации и саморазрушения. Запрет на семейный союз с родственником до седьмого колена включительно.
Ты можешь очиститься и переродиться. Ты можешь возвысить свою страсть до Божественной Любви. Разожги же еще неистовее пылающую в тебе страсть, но приведи ее в свое Сердце – пусть оно запылает и зазвучит неумолчным пламенем Великой Любви к всему живому и сущему, пусть Сердце твое переродиться на костре своей боли и воспрянет величественным инструментом, на котором стриг твой будет играть волшебную музыку счастья и любви. Исцеляя себя сам – ты сможешь целить души других, возвращая раздробленным и покалеченным душам их изначальную целостность. Таков твой удел сын, но выбор за тобой». Фигура Семаргла рассыпалась сотней искр в ночи.
Великая тишина окутала Купало… Ничто не тревожило его, казалось, даже воздух застыл, боясь нарушить великое безмолвие, в которое погрузилось сердце парня, принимая в себя энергию правды, боли и горечи…
Если бы кто-то увидел его, то заметил бы - что сначала чуть заметно, потом все сильнее и сильнее Купало начал светиться… Его тело все более и более походило на объятое огнем, на сотворенное из жидкого пламени, которое все усиливало и усиливало свое свечение… И вдруг могучая вспышка поглотила собой все окружающее… Когда мягкая тьма ночи опять вступила в свои права, на берегу никого не было, лишь маленькая горстка едва заметного пепла осталась на том месте, где стоял парень».
«Так закончилась земная история Купало и Кастромы», – проговорила-пропела Гамаюн. «Купало, как ты знаешь, стал великим целителем душ людских, покровителем врачевателей и ворожей. В день, когда Небесный Свет Мудрости Звезд всего сильнее – люди вспоминают историю любви близнецов, приносят им требы и воздают хвалы, очищаясь в Звездном Огне, что в эти дни широким потоком льется на Землю. Кастрома же стала символом очищения от всего, что мешает душам людским закалиться в Огне Сердца и переродиться, стала покровительницей всех влюбленных – и в эти же дни молодые девушки и парни просят Близнецов даровать им долгую и крепкую семью».
Голос Гамаюн умолк. Птица переступила лапами на ветке, совсем по-человечески вздохнула и сказала: «На этом все. Я поведала тебе все, что должна была сказать. Теперь ступай… неси весть дальше в мир». С громким хлопком крылья Гамаюн сомкнулись прямо передо мной. Упругая струя воздуха ударила мне в грудь и вынесла меня с поляны… Я открыл глаза в собственном теле.
06-07-2023