В Петергоф решили пойти на «Метеоре», чтобы совершить небольшую прогулку по Неве. Признаться, никогда не пользовался речным и морским транспортом, если не считать переправу на пароме через Дон в детские годы. Тогда нашим райцентром была станица Вёшенская, в которую летом можно было попасть через понтонный мост, а во время половодья — на пароме из Базковской. Тогда меня слегка укачало на пароме, что навсегда отбило желание ходить на речных или морских судах. Позже через Дон построили автомобильный мост при активном содействии Шолохова, жившего в Вёшенской. Совсем недавно услышал байку про появление этого моста.
Шолохов долго добивался выделения средств на строительство моста в Вёшенской. Однако, никакие доводы не помогали, в том числе и постоянное паломничество к писателю разных зарубежных гостей. На зиму понтонный мост убирали, ездили по льду, а после половодья вновь монтировали. Был даже паром, который передвигался по тросам, помню и его.
Умные люди подсказали писателю, что на левом берегу нужен стратегический объект, тогда, возможно, деньги Совет Министров выделит. Шолохов обратился к командующему СКВО, тот пошёл навстречу и где-то разместил ракетную часть, которой требовался резервный мост для снабжения. И в Вёшенской стали строить мост. Чудны дела твои, Господи! И твои, нобелевский лауреат!
А рискнул нарушить своё правило не подвергать организм качке, надеясь, что на подводных крыльях на волнах не качает. Новый опыт на старости лет.
Пришли на Дворцовую набережную пораньше, но у пристани уже толпились желающие отплыть в Петергоф. Погода была прекрасная, я глазел на людей, речные суда и чаек над тихой утренней Невой. Рядом стоял небольшой прогулочный катер, на палубу вышел матрос в тельняшке, я присмотрелся и чуть не ахнул. Матрос оказался негром. Я, конечно, уже заметил по пути на набережную, что на улицах наводят порядок мужчины и женщины азиатской внешности, но русская тельняшка и негр в ней… Перебор, Питер, перебор! Не успел фотоаппарат изготовить — матрос нырнул в недра катера. Такой кадр пропал!
По пути в Финский залив увидел по правому борту ледокол «Красин», на трубе которого красовался серп и молот на красном фоне. Как-то уже непривычно. Как негр в тельняшке, что мне, деревне, ещё непривычно.
После прохода красивого вантового моста, вышли в Финский залив и «Метеор» стал на крыло. Скорость меня не впечатлила, ожидал чего-то большего. Волн не было, скорость не чувствовалась. Зато удивили размерами два круизных лайнера, стоящих в порту и перекрывавших вид на Лахта Центр. Громадины! Впрочем, издалека они казались не такими великанами, как лайнер в Гранд канале в Венеции. Там я почувствовал себя лилипутом в лилипутском городе, в который зашёл великан.
Порадовало наличие рыбаков на лодках в заливе. Что они, интересно, ловят? Ни разу не рыбачил в море с лодки. Только с берега в Приморье и на полигоне Кулеви в Грузии.
Народу в Нижнем парке уже было много. По пути от пристани к Самсону встретили фонтанщика, который крутил вентиль, запуская струи на Аллее фонтанов. «Смотри, - сказал громко жене, - вот — главный человек в Петергофе». Главный человек услышал и загадочно улыбнулся. Можно и поговорить.
- А я думал, что всё отрегулировано раз и навсегда и поддавливается самотёком, - обратился к фонтанщику.
- Самотёком-то самотёком, но на каждую группу фонтанов имеется вентиль или задвижка, которые регулируют напор в фонтанах, - ответил фонтанщик, не отрывая взгляда от Аллеи фонтанов и продолжая короткими движениями крутить туда-сюда колесо вентиля.
- А что ты там крутишь — работают фонтаны.
- Нужную высоту струи выставляю, - важно произнёс фонтанщик.
Жена уже дёргала меня за рукав, мол, что ты пристал к человеку.
- Нам сегодня точно повезёт, - сказал жене, - встретить фонтанщика в Петергофе к удаче, как и встреча трубочиста в Европе.
- Сам придумал? - хмыкнула догадливая жена.
- Только что! - гордо ответил я.
Мы неспешно обошли Самсона со всех сторон. Русский мужик, понятное дело — без бороды, старательно раздирает пасть шведского льва, откуда неведомо как извергается неизбывная струя воды. Аллегория победы над шведами.
Народу было слишком много вокруг, это раздражает деревенского домоседа, и я потянул жену осмотреть западную часть Нижнего парка.
Вода мне нравится, зелень нравится, обихоженные кусты и деревья нравятся, простор нравится… А в Петергофе всего этого с избытком. И погода не подкачала. Струи воды, словно поток сверкающих бриллиантов сыплется в воду, а солнечные блики играют на листьях и колоннах, на лицах людей. Феерия воды и света!
Рядом с Марлинским прудом обратил внимание на сад. Плодовые деревья были с урожаем и красиво сформированы обрезкой. Вот что я возьму на вооружение! Обрезкой плодовых и я занимаюсь, но формирую по необходимости убрать лишнее и больное, о специальной форме яблонь или груш не думаю. А здесь и о форме заботятся.
Встретились люди в одеждах петровской эпохи. Забавно! Вышагивает этакий франт в жабо и треуголке, а в руках пластиковый пакет. Фу-у-у, как не комильфо! А я брезгую надевать чужую одежду, хотя в магазины секонд-хенд захаживаю. Правда, купил только один раз куртку, в командировке припёрло, похолодало.
Двинулись на восточную часть, где жена постояла под фонтаном-шутихой «Грибок», а я повторил кадр со школьной фотографии. Она тут на экскурсии была в школьные годы. Советские школьные годы! Экскурсии по городам, пионерские лагеря. И родителям это почти ничего не стоило.
Фонтаны-шутихи меня заинтересовали. Наблюдал некоторое время за пацаном, который смело выскакивал на площадку, но почти каждый раз оказывался под струями воды. Пацана это веселило, а я пытался вычислить алгоритм включения фонтанов. А потом увидел за кустом под плакучей ивой молодого парня, следящего за пацаном. Тут я и догадался, что он-то и включает кран фонтана-шутихи. Тьфу! А я-то думал…
Зашли на экскурсию во дворец Монплезир. Красиво цари жили, ничего не скажешь! Баня — на зависть, а кухня аппетит нагнала, хотя большую часть дичи я никогда и не пробовал. Время обеда подошло.
Посуда в столовой мне понравилась. Захотелось умыкнуть водочную рюмку с царского стола — не обеднеет, - а мне она будет душу греть раритетностью. Конечно, не умыкнул. Придётся купить аналогичную на блошином рынке в Ростове. Балуется пенсионер настойками на самогоне почти каждый день, винтажная рюмка не помешает.
Пошли искать общепит. Заведений много, а это выбор не ускоряет. Удивили многочисленные китайские туристы, которые общались с продавцами и официантами посредством переводчиков в смартфонах. Очень шумные и уверенные товарищи. Китайский класс малиновых пиджаков. И меня это вовсе не радует.
После обеда вернулись к Самсону, где всё также роились плотные толпы людей с преобладанием китайцев. Мы сфотографировались на фоне главного фонтана, что было непросто — китайцы непроизвольно лезли в кадр. Я уже задним числом подумал, что проще было сфоткаться в обнимку с китайским другом, хай ему бис…
Возле киоска с мороженным узнал, что в парке живут наглые белки: вырывают у посетителей еду. Табличка предупреждала: «Осторожно, белки!» Отошёл с мороженным на открытое место. Мало ли… Лишь бы не «белочка»!
Потом пошли на побережье Финского залива, чтобы по берегу дойти до пристани. Не самый удобный берег для прогулки: крупные камни, тина, мусор, птицы. Людей немного — уже хорошо. И опять китайцы устроили шумную фотосессию у обреза воды. Китаянки. На девичнике в России.
В Верхний парк мы не захотели подниматься. Хватило впечатлений Нижнего парка. Бог даст, приедем в Питер ещё раз, пойдём уже в Верхний парк. Лишний повод приехать в Питер.
Бытует мнение, что Пётр Первый сделал Петергоф по образцу виллы д´Эсте в итальянском Тиволи. Хочется итальянцам думать, что русский царь тайно побывал у них и вдохновился фонтанами виллы, а не французского Версаля. Не зря же он выписал итальянских мастеров. История умалчивает о посещении царём Италии, а я в Тиволи был. Понравилось. Но тогда я ещё не видел Петергофа. Петергоф задуман и сделан с русским размахом, мне это по душе. Кому-то нравится компактность, а я люблю, чтобы взгляд имел возможность по аллее улетать до горизонта. А Петергоф ещё и на берегу залива стоит. Морской горизонт — услада для глаз. Если на берегу стою.
День даром не пропал.