15 октября 1970 года произошло трагическое событие: террористы захватили пассажирский самолёт и вынудили его приземлиться в Турции. Это был первый случай угона воздушного судна за пределы СССР. Во время этого инцидента погибла 19-летняя бортпроводница Надежда Курченко. Эта трагедия стала не только потрясением для всей страны, но и серьёзным предупреждением. После этого случая в аэропортах начали тщательно досматривать багаж пассажиров, а экипажи стали инструктировать о том, как действовать при захвате самолёта.
О своей храброй сестре рассказал её брат Александр Курченко в интервью «КП», которое состоялось осенью 2015 года, накануне 45-летия трагической даты.
Мечтала стать героиней как Зоя Космодемьянская
Надежда и Александр росли в Удмуртии в бедной семье. Когда Александру было пять лет, а Надежде десять, произошло несчастье: отец, контуженный фронтовик, избил мать. Его посадили в тюрьму, и с тех пор дети его больше не видели.
Надежду отдали в школу-интернат, но она никогда не унывала. Она была весёлой и заводной, хорошо училась, увлекалась спортом и любила стихи, особенно о войне. После просмотра фильма о Зое Космодемьянской Надежда огорчилась, что не сможет стать такой же героиней. Мать тогда сказала ей, что место подвигам есть место и мирное время, как будто предвещая будущее своей дочери.
После школы Надежда уехала в Сухуми, где в аэропорту работал её дядя. Сначала она была устроена в бухгалтерии аэропорта, а когда ей исполнилось 18 лет, перешла работать бортпроводницей. За пару месяцев до трагедии Надежда оказалась в экстремальной ситуации. Во время полёта в самолёте начался пожар. Пилоты запросили экстренную посадку, сажали борт с одним работающим двигателем. Надежда, хоть и была сильно напугана, не показала вида, успокаивала пассажиров и помогала их эвакуировать. За выдержку командир вручил ей именные часы.
В начале октября 1970 года в Сухумском авиаотряде обсуждали новость о предстоящей свадьбе Надежды Курченко. Она должна была выйти замуж за своего одноклассника Владимира Борисенко, который ждал её, пока она работала в Сухуми. Однако семейного счастье девушке испытать не довелось.
«За невыполнение приказа — смерть»
15 октября 1970 года произошёл тот самый злополучный полёт. Это был плановый рейс самолёта Ан-24 по маршруту Батуми — Сухуми. В салоне находилось 44 пассажира, среди которых были двое мужчин — Пранас и Альгирдас Бразинскасы. Они сели на передние кресла и легко пронесли на борт оружие, так как на тот момент не существовало тщательной проверки ручной клади и багажа.
Через пять минут после взлёта, на высоте 800 метров, Пранас вызвал стюардессу и отдал ей конверт с требованием передать его командиру экипажа. Внутри был листок с текстом, напечатанным на машинке: «Приказ № 9: 1. Приказываю лететь по указанному маршруту. 2. Прекратить радиосвязь. 3. За невыполнение приказа — Смерть».
Надежда, прочитав сообщение, не показала того, что встревожена. Пранас, взбешённый её реакцией, ринулся к кабине пилотов. Его сын закричал, что взорвёт самолёт, если кто-нибудь встанет. Надежда попыталась преградить им путь и предупредить пилотов, выкрикнув: «Нападение! Они вооружены!». Затем прозвучали выстрелы, в результате которых девушка скончалась.
После убийства стюардессы бандиты ворвались в кабину пилотов и потребовали изменить курс — надо было лететь в Турцию. Они стреляли по экипажу и в сторону пассажиров, чтобы всех удерживать на местах. Позже в обшивке самолёта насчитали 24 следа от пуль, однако лайнер не получил серьёзных повреждений. Борт сильно качало из стороны в сторону, так как командир корабля Георгий Чахракия заложил глубокий вираж, надеясь сбить преступников с ног. Одна из пуль попала ему в позвоночник.
Чахракия вспоминал, что у него отнялись ноги. Обернувшись, он увидел ужасную картину: Надежда без движения лежала в крови на полу, а рядом с ней был раненый штурман Фадеев. За спиной у них стоял человек, потрясающий гранатой и выкрикивающий:
— Курс на юг! Слушаться, а не то взорвём самолёт!
Бандиты сорвали с пилотов наушники радиосвязи и топтали ботинками раненых. Бортмеханик Оганес Бабаян лежал с простреленной грудью, а штурман Валерий Фадеев получил пулю в лёгкие.
Брат Надежды, Александр, рассказывал, что после трагедии встречался с Фадеевым, который признался, что лётчики обсуждали возможность врезаться в скалу, чтобы отомстить за Надю. Однако они понимали, что на борту находятся пассажиры.
Чахракия пытался посадить самолёт на советской территории в Кобулети, но угонщик предупредил, что пристрелит его и взорвёт корабль. Поэтому он принял решение пересечь границу.
Аэродром в Трабзоне в Турции нашли визуально. Сделав круг, они пустили зелёные ракеты, дав понять, что нужна свободная полоса. Как только самолёт приземлился, его сразу оцепили. Пока представители турецких властей не появились на борту, пассажиры и экипаж сидели под дулами пистолетов. Преступники беспрекословно сдались туркам. Выходя из салона, старший кулаком постучал по машине: «Этот самолёт теперь наш!».
Посмертно наградили орденом Красного Знамени
Людей отвели в аэропорт, членам экипажа оказали медицинскую помощь. На следующий день всех пассажиров и тело Нади Курченко вывезли обратно в Советский Союз. В госпитале Трабзона остался раненный в грудь штурман самолёта, которому сделали операцию. Позже он тоже вернулся на Родину. Через несколько дней в СССР вернули и угнанный Ан-24.
После ремонта этот самолёт долго летал с фотографией Нади на борту, которая улыбалась со снимка всем пассажирам. Члены экипажа получили инвалидность и были вынуждены прекратить полеты.
Надю Курченко похоронили в форме стюардессы в центральном парке Сухуми. Посмертно девушку наградили орденом Красного Знамени. Мать Нади просила похоронить дочь в Удмуртии, в родном Глазове, но ей отказали, сославшись на политическую целесообразность. 20 лет мать ездила в Сухуми на могилу. Последний раз в 1989 году, когда началась война в Абхазии, она написала письмо на имя Горбачёва с просьбой перевезти тело Нади на родину. И Надежду перезахоронили в Глазове.
Жених Нади Курченко Володя смог пережить горечь утраты. Мужчина уехал в Санкт-Петербург и живёт там с семьёй.
Какая судьба ждала захватчиков?
Угонщиков не выдали. Через месяц после трагедии обнародовали имена террористов. Бывший завмаг из Вильнюса Пранас Бразинскас ненавидел советскую власть, мешавшую ему набивать карманы. В 1955 году его судили за растрату. Отсидев, он вышел и занял пост директора магазина. В 1965 году Пранас снова угодил под суд за хищения и был приговорён к 5 годам. Освободившись досрочно, он решил бежать за границу. Мечты о зарубежном рае Бразинскас вложил и в голову своего 15-летнего сына. Вылетев в Батуми, литовец взял с собой оружие и сбережения в размере 6 тысяч долларов.
Сразу после угона СССР потребовал выдать преступников. Но Бразинскасы попросили политического убежища, и их судили в Турции. На суде они заявили, что захват был «политическим актом против советской оккупации Литвы», а стюардесса погибла «во время перестрелки с агентами КГБ». Пранаса приговорили к восьми годам тюрьмы, Альгирдаса — к двум.
В 1974 году оба преступника попали под амнистию и отправились в Канаду. На промежуточной посадке в Нью-Йорке они вышли из самолёта и сдались миграционной службе США. Им предоставили возможность жить в Штатах. Отец и сын переехали в калифорнийскую Санта-Монику, где существует большая литовская диаспора. В 1983 году Бразинскасам выдали американские паспорта.
Все эти годы мать Надежды Курченко писала письма в разные инстанции с требованием судить преступников в СССР. Она ездила в американское посольство в Москве, но получила вежливый отказ. Америка не хотела выдавать террористов. Но преступники всё-таки получили по заслугам. «Американская мечта» у них не сбылась. Оба работали обыкновенными малярами и сильно нуждались.
— Нам сообщили, что в 2002 году в пылу ссоры Бразинскас-младший забил своего 77-летнего отца гантелей, — добавлял директор музея Надежды Курченко. — Альгирдас получил 20 лет тюрьмы. Не знаю, насколько это стало утешением для мамы Надежды. Но по крайней мере она дождалась кары для убийц дочери. В 2010 году она ушла из жизни.
— Люди до сих пор помнят Надю, — делился брат убитой. — Вот на днях к дате ее гибели кто-то отреставрировал ее памятник, плитку мраморную на могилке положил. Даже не знаю, кто это сделал. Я пришел — увидел. Просто такой человеческий поступок.