Звонит Дэн из Питера. По его невнятной речи понимаю, что он бухой. Я не видел его десять лет и совсем не в курсе чем дышит этот человек, с которым мы когда-то были друзьями. Время летит чертовски быстро, быстрее ветра сжирающего сигарету. Проносится мимо жизнь, оставляя на обочине людей и события. Денис говорит, что он в Питере на сборном пункте. Он ждёт, когда их отправят под Луганск. У него второй контракт, второй брак и второй ребёнок. Я этого ничего не знал и не узнал бы, наверное...
Пока он что-то мне рассказывает, я пытаюсь вспомнить его лицо, и я не совсем уверен, что у меня это получается. Он был давно, в другой жизни и сейчас я вижу неясный фантом, когда смотрю на своё отражение в вечернем окне, за которым льются огни города.
Иногда он сбивается и повторяет всё по кругу, и я на самом деле рад его слышать и даже не хочу думать почему спустя время он мне позвонил и говорит, что едет воевать, я пытаюсь для себя понять почему мне не всё равно, почему меня это должно трогать. Он не бравирует, не бряцает тем, что он там, но я не знаю, что мне ему сказать и поэтому молча слушаю как он говорит и начинаю вспоминать то время, когда мы дружили. В той части жизни, которая теперь всплывает из тумана памяти, он был моим другом...
Проснувшись с дикого бодуна, я обнаружил в холодильнике бутылку пива. На улице разливался жаркий летний день, что уже с утра ошпаривает пространство. Поправив здоровье, я понял, что курева нет, даже завалящего бычка достойного быть добитым. Хотелось курить, но до магаза было лень. Так что я решил заскочить к Денису, который жил на два этажа выше.
Он вышел обвязанный на поясе полотенцем. Значит не один, подумал я и просто, без лишнего базара, решил стрельнуть сигаретку и отчалить.
— Здоров, ты как, на курево богат?
— Найдется, а ты чего? Выглядишь, как жопа.
— Гульнули вчера, немного.
— Заходи, бухнем, поговорим. Только я не один, — он хитро улыбнулся и подмигнул.
Мы прошли на кухню, там стояла долговязая винная бутыль и водка. В граненном стакане наполовину осталось красное вино. Денис быстро начислил нам по сотке, и тёплая водка провалилась, как к себе домой. Смешавшись с пивасом она раскрасила и без того погожий июль, сверкающий за окном более нежными и глубокими тонами. Я вытащил из лежащей на столе пачки сигарету и с удовольствием задымил.
— Давай ещё по одной, — предложил Дэн.
— Слушай, тебе там идти, наверное, надо, неудобно... — попытался отказаться я.
— Неудобно, когда дети на соседа похожи, — хихикнул он, — ничего, подождёт.
Мы выпили ещё и задымили. Дым медленно поднимался к потолку, я смотрел на бушующий за окном день и не понимал, как устроен этот мир, да и зачем это понимать, нужно просто радоваться моменту, жить здесь и сейчас. Из комнаты послышался женский голос,
— Ты там скоро, а? — голос был немного заспанным.
— Там тебя, вроде.
— Ну её, — отмахнулся он. — подождёт.
— А если не будет?
- Ну хочешь иди ты доведи дело до конца...
Предложение в моём приподнятом и возвышенном состоянии было вполне себе заманчивым. Кровь в жилах после выпитой водки бурлила и энергия ею порождённая требовала выхода.
Если где-то кто-то говорит о высокой любви — не верь, вся эта высота сводится к низменным, плотским позывам. Возможно всё дело в алкоголе и мысли эти так легко стелились в моей голове, и я просто не видел ни одного аргумента в пользу того, почему я должен отказаться от столь любезного предложения.
На разобранном диване, запутанная в скомканные простыни, лежала раскрасневшаяся и пьяная Яна и глупо улыбалась. Когда-то у нас было что-то вроде любви. Она была немного постарше и когда я учился в школе, таскался за ней и дважды выхватывал из-за неё в рыло от старшаков, которые с ней тогда мутили.
Я таскал ей цветы, конфеты, творил всяческие глупости, ей это нравилось и она играла со мной — то подпуская ближе, то низводя в ранг уличного барбоса, которому из жалости кинули кость. Единственное чего мне тогда от неё удалось добиться — это чувственный поцелуй и облапанная мной её выдающаяся грудь. Пыл мой любовный прошёл, я замутил с одноклассницей, более доступной на ласки и более сговорчивой во всех отношениях. К тому же из-за которой меня не пытался никто периодически отоварить.
И вот та самая неприступная Яна лежала у Дэна, на его стареньком диване, бесстыдно раздвинув ляжки. Жизнь порой заворачивает интересные сюжеты, не хуже, чем в тех самых романах про любовь.
Потом мы сидели втроём на кухне и под аккомпанемент группы «Кино» допивали водку, смотрели, как догорал июльский вечер. Мы много смеялись, и тогда вся жизнь казалась бесконечной, полной любви и надежд, нескончаемого веселья, выпивки и чего-то самого главного, что было рассыпано в том, затерявшемся в памяти летнем дне, чего сейчас ощутить просто невозможно потому что нас уже нет в той временной точке...
С Янкой мы виделись недавно. Пересеклись на перроне пока ждали электрон. Она рассказала, что мужа у неё прошлым летом под Авдеевкой убили. Что старший уже в десятом и с работой сейчас напряг... Мы перекурили и растворились в подошедших электричках, которые разнесли нас по разным сторонам. Так же как когда-то давно, в тот вечер.
И вот это воспоминание, выхваченное из глубин моей памяти теперь я вижу, будто оно было вчера, но оно так же быстро растворяется в сигаретном дыму и вылетает в форточку, мешаясь с вечерним воздухом и я вновь в окне вижу лишь своё отражение и ночь, что разгуливает за окном. Я снова возвращаюсь в реальность. Звонит Денис из Питера, бухой, говорит, что скоро их отправят под Луганск...