Родилась мама в станице Изобильной Ставропольского края. Там же родились все её сестры и братья, а было их не мало. Но выжили только две сестры Лидия и Таисия, и брат Николай.
В 30-е годы семья перебралась в Ставрополь, из-за постоянных ангажементов моего деда Деомида, оперного певца с неплохим образованием от итальянцев, в театрах Ставрополя, Пятигорска и Кисловодска. Существует семейное предание, что он пел в некоторых операх с Шаляпиным. В молодости имел фамилию Соркин, когда женился, вставил букву «О» и стал Сорокиным.
Женился он на девушке из черкесского аула, которую из-за сложности имени все звали Полиной. Эта свадьба окутана пеленой тайн. Полина приняла христианство и крестилась.
Она была грамотной, правда, писала на русском по правилу, как слышится, так и пишется, отлично скакала на лошадях и стреляла на ходу из пистолета и винтовки. Была хорошего юмора, жизнь воспринимала, как она есть, без фильдеперсов и нюансов.
После войны, когда начался голод, умер дед Деомид и, все, кроме мамы и дяди Николая уехали из Ставрополя в станицу Ново-Александровку к родственникам мужа тёти Таисии.
Мама доучивалась в институте. Учёбу прервала война, до оккупации немцами Ставрополя, работала на оборонном заводе.
После войны и окончания высшего военного училища связи, дядя Коля служил военным консулом в Финляндии, а до этого был связистом в Иране и участвовал в подготовке Тегеранской конференции, и переправке польских военных с семьями через Иран в Англию.
В Ново-Александровке жили очень бедно, в маленькой хатке мазанке с глиняным полом и большим бабушкиным сундуком. Но с удивительно теплым уютом, особенно ощущавшимся в жуткую грозу с ветром и проливным дождем с горящими лампадками у икон. Запомнилось, когда мы с сестрой бывали на школьных летних каникулах.
Тётя Лида вышла замуж и работала на почте, проживая с мужем в казённой квартире, находящейся в том же доме, в котором была почта. У почты был огороженный двор и колодец.
Они завели кроликов и свиней, а потом и корову. Выращивали помидоры, картошку, лук, укроп и чеснок. Мы с сестрой брали с собой соль в спичечной коробке и шли на огород кушать горячие от солнца помидоры с зелёным лучком.
А вечером Иван Иванович, муж тёти Лиды, приходил с рыбалки и, тётя Лида жарила окуней и пирожки с картошкой огромного размера. Мы всё это ели, запивая молоком прямо из-под коровы.
Таисия не тянулась к огородной жизни, а занималась уютом и домашней библиотекой. Она не работала, занимаясь воспитанием детей. Дядя Шура, её муж был сапожником без ноги и научил меня шить домашние тапочки под названием чувяки. Лишился ноги он в тюрьме, где отсидел 10 лет за политику по доносу своего друга, из-за тёти Таисии, так была она красива!
Тётя Таисия была самой балованной из сестёр, мы её завали тетей Тасей, для краткости. Когда семья ещё жила в Ставрополе, напротив их дома стояла синагога, тётя Тася ещё девочкой улучала моменты, забегала в синагогу и быстро обегала помещения, как чертёнок.
Её ловили и Раввин с помощником приводили домой и умоляли родителей не наказывать, а ласково воспитывать, чтобы они потом не отмывали синагогу, как от проказы по три дня каждый раз.
Мама на год с небольшим, пережила отца. Забрала скорая помощь, лежала в больнице, лето, жара, санитарок нет, ухаживали сами, даже племянница. Мама не захотела быть обузой. Взяла и умерла.
Пришёл утром в палату, а кровать пустая, спросил, где мама? В комнате для грязного белья! Лежит на каталке и укрыта грязной простынёй. Приподнял край, улыбается, как во сне, поцеловал в лоб и пошел оформлять похороны.
Не отпевали. Соседи и подруги, носили землю с могилы в церковь. Мои друзья помогли, похоронили рядом с отцом, заранее забронировав место для неё. Я даже не догадался бы. Все друзья мои, были и друзьями моих родителей, и с их родителями было так же.