Вторая часть нашего большого и по-мужски честного разговора с бывшим руководителем "Роскосмоса", а ныне сенатором от Запорожской области и командиром отряда БАРС, ранее добровольческого подразделения в размере батальона, а ныне разворачиваемого до масштаба бригады. Начало (ч.1 - о космонавтике и "Роскосмосе") см. тут:
КАК ПОЯВИЛСЯ ОТРЯД
Родина Слонов: От темы космонавтики к теме вашего, точнее, нашего, поскольку я тоже в нём служу, добровольческого отряда – Центра специального назначения "Барс-Сармат". Почему и как именно название «Сармат» было выбрано?
Дмитрий Рогозин: Когда-то я возглавлял рабочую группу, в которую входили представители самых разных корпораций, в том числе «Роскосмоса», по проведению первого пуска межконтинентальной баллистической ракеты «Сармат». Первый успешный пуск был проведен при мне.
РС: То есть название нашего отряда, теперь разросшегося до Центра, оттуда и пришло?
ДР: Да. Я когда ушел из Роскосмоса, у меня за спиной был успешный апрельский пуск 2022 года тяжелой межконтинентальной баллистической ракеты. Я верил в эту ракету - сверхмощную, с колоссальной дальностью, со способностью бить по неприятелю не только через северный, но и через южный полюс. «Сармат» стал для меня последним моим крупным проектом в «Роскосмосе». Крайним, по ракетно-космической традиции скажем «крайним»!
Поэтому, когда я приехал сюда – на Донбасс, а первые мои поездки были сначала в Донецк, под Угледар, где я работал снайпером, у меня был позывной «Сармат». А спустя два года, когда в Генеральном штабе решался вопрос о формировании добровольческого отряда, меня спросили о названии отряда. Первое, что пришло на ум: «Сармат».
РС: Да, интересно, будем знать. А вот сейчас происходящее переформирование из батальона в бригаду - это вообще какое-то внутреннее решение было или, наоборот, Генеральный штаб как-то на это все влиял?
ДР: Я думаю, что повлиял ход событий. Во-первых, неизбежность создания нового рода войск беспилотных систем. Во-вторых, именно комплексный подход к его созданию, то есть включение в новый род войск не только БПЛА, но и тематики безэкипажных подводных и надводных катеров, наземных робототехнических комплексов, систем управления, программно-аппаратных комплексов, которые должны аккумулировать всю эту информацию, обрабатывать, выдавать рекомендации командирам для принятия управленческих решений. Это все единая взаимоувязанная система. Изначальная идея, которую я предлагал при формировании еще в то время отряда, и ее поддержали в Генеральном штабе: отряд Б.А.Р.С. «САРМАТ», а ныне ЦСН «Барс-Сармат» должен заниматься всеми этими направлениями. Это решение оказалось правильным. Это первое.
Второе. Мы долго обучали боевые расчеты, то есть я не позволил их сразу бросить в бой. Три месяца мы людей тренировали, учили-учили, и только 2 января начали боевую работу. Это позволило нам эффективно обучить бойцов и с первого боевого дня начать показывать результаты.
Я также настоял на том, чтобы Отряд состоял из двух «крыльев». Одно военно-техническое, другое - боевое. Речь о подразделениях боевой апробации. Боевая пробация со временем превратилась в том числе и в боевую работу. То есть мы не только испытываем в бою новые изделия, но мы их еще и применяем. И получился мощный синергетический эффект, когда работа инженеров, конструкторов, технологов и рабочих превращается в боевые успехи, а для наших бойцов на передовой полезно наличие инженерной технической поддержки - прямой обратной связи.
Эта формула взаимодействия наших внутренних подразделений стала нашим мощным подспорьем. 2 января, как я уже сказал, мы вступили в бой, начали боевое применение беспилотных аппаратов, в том числе и оптоволоконных, типа «Князь Вандал Новгородский», и на сегодняшний день у нас свыше 800 пораженных объектов противника.
Это много. Уничтожили два танковых взвода, несколько БМП, более десятка БТР, десятки единиц минометов, артиллерии, пулемётных гнёзд, гнёзд АГС, опорных пунктов, несколько пунктов управления и сотни боевиков ВСУ. Это хороший результат для начала. И, видимо, этот эффект способствовал росту уважения к отряду нового типа и к предложению просто масштабировать его. Хотя дальнейшее масштабирование его до дивизии, наверное, бессмысленно и не нужно, потому что самое страшное, что может погубить такого рода подразделение - это попытка его бесконечного расширения.
Подразделения спецназа превращаются пусть и в не обычную, но пехоту, когда их начинают использовать не как спецназ. То есть в качестве примера того, что такие отряды и центры специального назначения должны формироваться и в других группировках, однозначно наш опыт положительный. Это нужно делать. Поэтому, когда возник вопрос о том, что к нам в отряд не прекращается поток добровольцев, сейчас где-то 8 к 1 конкурс на место, и есть возможность расширения подразделений боевой апробации, то такое предложение со стороны Генштаба было поддержано. Было принято решение, фактически, о создании новой структуры. На сегодняшний момент мы по численности личного состава приравниваемся к бригаде, но называемся Центр специального значения, потому что решаем специфичные задачи. Появилось и новое приоритетное направление - противодействие БПЛА противника – защита объектов инфраструктуры от налетов дронов. Невозможно читать новости, как у нас уже на Волге летает и бьет по нашим объектам противник, наносятся удары по Уралу. К слову, у нас есть определенные предложения по противодействию противнику, которые я озвучил во время недавней встречи с министром обороны. Часть необходимых изделий мы производим сами, часть предлагаем производить на предприятиях оборонно-промышленного комплекса.
Вторая приоритетная для нас задача после защиты от БПЛА, учитывая, что в зону ответственности группировки «Днепр» вошел Крым, постоянно подвергающийся атакам украинских БЭКов, разработка мер противодействия подобным надводным и подводным аппаратам противника: это и их своевременное обнаружение радиолокационными, радиотехническими, оптико-электронными системами, и их поражение на больших и безопасных для людей и инфраструктуры дистанциях.
БОЕВЫЕ ЭПИЗОДЫ
РС: Дмитрий Олегович, вот чуть-чуть еще хотелось бы, скажем так, лирики добавить в наш разговор, чтобы мы разбавили деловые, серьезные вопросы. Какой, может быть, самый запомнившийся случай у Вас из практики «Барс-Сармат», действующему на фронте уже практически год?
ДР: Пожалуй, в боевой работе самый яркий эпизод для меня, когда мы обнаружили под Антоновским мостом пункт управления ВСУ. Никто такого не ожидал. Дело было после Нового года. Наш расчет работал в составе 18-й армии напротив Антоновского моста. Операторы «Барс-Сармат» увидели, как машина противника с расчетом FPV едет к мосту. Наш дрон – за ними. Шли буквально метрах в 20 от автомобиля. Противника нас не заметил. Видим – автомобиль заезжает под мост. Мы соответственно, в эту машину направляем дрон, ее взрываем. Сверху наблюдаем другим дроном, что из-под моста повалил дым. Оперативный дежурный нашего штаба мне сразу присылает видеоотчет. Я на стоп-кадре, а мы используем хорошие цифровые камеры, замечаю, что там не единичная цель, а большой пункт управления, экраны мониторов, оборудование, люди. Картина маслом.
Тут же сбрасываю эту картинку командующему 18-й армией. Дается команда на ликвидацию «осиного гнезда». И тут же направляем на поражение объекта еще несколько дронов. Там все обтянуто маскировочной сетью. Мы пролетаем и под ней, и над ней, и в дыру, оставшуюся после попадания первого беспилотника. То есть действуем снайперски. Дали жару противнику. Дым, огонь! Это была очень красивая история.
А второй эпизод был в другом месте, в зоне ответственности боевой группы «Энергодар». Там тоже мы работали через реку Днепр.
Я вообще считаю, что главные виновники этой войны - это люди, формально не носящие военную форму, это политические представители Зеленского, его нацистские наймиты. Вот по ним мы и работали в тот раз. Наш дрон направился в город Никополь, шел аккуратненько, облетая все трассы, чтобы провод [ударный дрон «Князь Вандал Новгородский» управляется по тонкому оптоволокну – Р.С.] никто не переехал машиной. Я покопался перед этим в архиве, нашел здание, в котором раньше находился горком партии, соответственно, мы знали, где самый большой кабинет, на каком этаже и в каком кабинете должен сидеть глава военно-гражданской администрации Никополя. Сукин сын, который санкционировал обстрелы Каменки-Днепровской, Энергодара, удары по школам и другой инфраструктуре. Дрон залетел ему прямо в окно. У нас не было объективного контроля по этому удару, но противник опубликовал фотографии последствия - что осталось от того кабинета.
А третье, что особенно запомнилось - это когда я встречаюсь каждый раз с пополнением, которое прибывает, а новые бойцы рассказывают, откуда они узнали про наш БАРС. И оказалось, что 90% сидящих в зале новобранцев узнали о нас от знакомых, а не через Интернет! То есть у нас впереди огромный потенциал по информированию общества и наших возможных кандидатов о том, что есть такое подразделение. Но, с другой стороны, я порадовался другому: заработало «сарафанное радио».
РС: Как мы с вами знаем, Дмитрий Олегович, в России вообще сильно такое радио.
ДР: И ему больше доверяешь. Я по себе даже могу сказать, что я больше буду доверять своему авторитетному товарищу, который мне что-то расскажет, чем если я прочту где-нибудь.
РС: Насчет «сарафана» я добавил бы, что я в своём Екатеринбурге являюсь активистом Русской общины. Охраняем порядок вместе с полицией и другими государственными органами. Я нашим ребятам периодически рассказываю, даю информацию о нашем ЦСН, тем более, что многие уже знают что я служу в «Сармате». Они периодически какие-то вопросы мне задают, а я обязательно отвечаю, когда кому-то интересно. Нас, русских общинников со всей страны, сейчас в «Сармате» более десяти человек точно. Очень это приятно.
ДР: Однозначно. Причем, даже если вы об этом расскажете, вам больше поверят, чем если я об этом же расскажу. Понятно, что командир, он же зовет к себе. А когда рассказывает человек, который как раз приехал с места событий, которого люди знают лично, когда он свой, земляк, которому незачем врать… А за деятельностью русских общин в стране я слежу. Тем более сам в прошлом создавал Конгресс русских общин и работал в нём.
РС: Я это знаю, помню и ценю Вашу работу не только в «Роскосмосе», но и по КРО, в российской патриотической политике. И поддерживаю Вас.
О МЕСТЕ КОМАНДИРА НА ЭТОЙ ВОЙНЕ
ДР: Ещё я считаю за правило, чтобы командир, за и вообще командование, ездило и отвозило боевые расчеты на линию боевого соприкосновения лично, их забирало и само бывало на передовой. Это тоже важно для нашего боевого крыла, чтобы бойцы понимали, что это их командир -не штабная крыса, а человек, который живет одним с ними воздухом, питается вместе с теми, кто на фронте рискует собой. Вот без жеманства, без там, не знаю, куража. Это необходимость просто. Необходимость по нескольким причинам. Первое, то, что я вам рассказывал в начале разговора. Если я хочу что-то сделать хорошо, я должен вникнуть. Внимание надо обращать на детали. То есть я должен в мелочах понимать, как работает FPV-расчёт. С чем он сталкивается? Как он живет? Это же не те блиндажи, которые у нас показывают красивые по телевидению. А это зачастую просто «дыры»… Это же зачастую неподготовленные позиции. А люди там живут, варят кофе, спят.
Помню этих мышей, которые там постоянно ползают. И порох для них - это такое лакомство… Поэтому мышей просто миллиарды, триллионы этих мышей.
Второй момент, который тоже для меня очень важен — это самостоятельность FPV-расчетов. У нас нет своего сектора фронта, наши боевые расчеты придаются в качестве усиления какому-то полку или армии. Это означает, что приходится полагаться на разведку и на объективный контроль союзника. Но не всегда это хорошо. Допустим, и это понятно, что командование может отдавать «жирные» цели – танк или БМП - своим боевым расчетам. И для того, чтобы не быть пасынками на фронте, мы должны иметь свою разведку и свой объективный контроль, то есть обязательно должны быть свои разведывательные дроны. Мы сами должны вскрывать позиции, изучать фронт в деталях, понимать кто нам противостоит, вскрывать радиотехническую обстановку, на каких частотах летает противник, где у него «окна» есть, где у него должны находиться операторы. Я считаю приоритетной нашей задачей должно быть уничтожение операторов противника, потому что, если говорить про статистику ранений и гибели военнослужащих, то 80% - это последствия ударов БПЛА, 15% - артиллерия и 5% - авиация.
Поэтому операторы противника - это наша главная цель. Даже не танки. Это тоже надо понимать. Тут вообще много нового узнаешь.
Третий - моральный момент: бойцы, которые идут на фронт, должны понимать, что командир бывалый и не трус.
Это очень важно. Но есть большое «но», потому что, когда каждый раз я туда еду, конечно, выслушиваю от больших генералов недовольство. Справедливое недовольство, потому что чисто физически можно там «остаться» или надолго застрять из-за того, что все небо кишит дронами противника.
РС: Своевременная ротация невозможна в настоящее время очень часто, к сожалению. Но всё равно, как мы видим из практики «Сармата», при первой возможности наших вывезут.
ДР: Да. Для безопасности людей мы лучше дождемся непогоды, тумана или что-то еще. И, бывая на передовой, я и сам в такую ситуацию тоже могу попасть. Получается, что управление подразделением оказывается без командира. Он пошел воевать, зарабатывать законный авторитет среди солдат, но при этом потерял управление. Это нехорошо. И эта претензия справедливая, поэтому надолго пропадать по любому нельзя. Ну и потом, если убьют, то что хорошего в этом?
РС: Пожалуйста, поберегите себя.
ДР: Да нет, я же говорю, как есть, понимаете. Для поддержания такой солидарности внутри подразделения, командир все-таки должен делом доказать, что он не боится, но при этом не должен быть идиотом и лезть на рожон. Баланс, золотая середина должна быть обязательна.
РС: Дмитрий Олегович, спасибо вам за этот откровенный разговор. Военной удачи Вам и всему Центру специального назначения «Барс-Сармат»! И, конечно, скорейшей нашей общей Победы!
Читайте также первую часть интервью с Д.О.Рогозиным
Беседовал Алексей Королёв, автор канала и боец БАРС-САРМАТ.
Фото: ЦуТей, боец БАРС-САРМАТ
Друзья, не забывайте подписаться на наш Дзен "Родина Слонов"! А ещё вас всегда ждёт наш ТЕЛЕГРАМ