Галина Петровна в сотый раз протирала и без того чистые окна. Из квартиры напротив снова доносился смех – там жила молодая семья, въехавшая месяц назад. Раньше в этой квартире жила она сама, с мужем и сыном. До развода.
– Мам, ты опять? – дочь Настя появилась в дверях с пакетами из супермаркета. – Третий раз за неделю окна моешь.
– А что делать? – Галина отложила тряпку. – Сидеть и смотреть, как эти... счастливые живут в моей квартире?
– Не в твоей, – Настя начала разбирать покупки. – Ты сама согласилась на размен. Две однушки вместо трёшки – вполне справедливо.
– Справедливо? – Галина горько усмехнулась. – Когда твой отец уходит к другой после двадцати пяти лет брака – это справедливо?
Настя промолчала. Она уже устала от этого разговора, повторявшегося почти каждый день последние полгода.
Из окна напротив донёсся детский смех. Галина невольно посмотрела туда – молодая женщина качала на руках малыша, а мужчина обнимал их обоих. Идеальная картина семейного счастья.
– Знаешь, что самое обидное? – Галина села за кухонный стол. – Я же всё для него делала. Готовила, убирала, за сыном следила... А он говорит: "Ты превратилась в домохозяйку, с тобой стало скучно."
– Мам...
– Нет, ты послушай! – Галина распалялась всё больше. – Двадцать пять лет быть домохозяйкой его устраивало. А как пятьдесят стукнуло – вдруг захотелось острых ощущений. И нашёл себе эту... фитнес-тренера!
В этот момент в дверь позвонили. На пороге стоял Михаил – её бывший муж.
– Привет, – он переминался с ноги на ногу. – Можно войти?
– Зачем? – Галина скрестила руки на груди. – Что-то забыл в своей бывшей жизни?
– Галя, не начинай, – он устало вздохнул. – Я за документами. На машину.
– А, ну да, – она усмехнулась. – Своей молодой жене же нужна машина. На фитнес ездить.
– Мам! – Настя одёрнула мать. – Проходи, пап.
Михаил прошёл в квартиру, остановился посреди комнаты:
– Уютно тут у тебя.
– Да, – Галина язвительно улыбнулась. – Маленько, конечно, после трёшки. Но мне одной хватает.
– Галя...
– Что "Галя"? – она почувствовала, как внутри поднимается волна гнева. – Думаешь, я не вижу, как ты там счастлив? С этой своей... как её... Алёной?
– Её зовут Елена.
– Какая разница! – Галина всплеснула руками. – Главное, что она на двадцать лет моложе, да? И фигура у неё, и энергия...
– Перестань, – Михаил поморщился. – Я не за этим пришёл.
– А за чем? Документы в столе, в нижнем ящике. Забирай и уходи.
Она отвернулась к окну. Из квартиры напротив всё ещё доносился смех. Молодая семья накрывала на стол – прямо как они когда-то, в этой же самой квартире.
– Знаешь, – вдруг сказал Михаил, – я помню, как мы въехали туда. Ты ещё занавески повесила – такие же, в цветочек.
– Помнишь? – она резко повернулась. – А помнишь, как мы там Настю растили? Как обои клеили? Как по ночам с Димкой сидели, когда он болел?
– Помню, Галя. Всё помню.
– Тогда почему? – её голос дрогнул. – Почему ты всё это перечеркнул?
Михаил молчал, глядя в окно. Там, в квартире напротив, молодая семья села ужинать.
– Знаешь, – наконец произнёс он, – иногда мне кажется, что мы перестали замечать друг друга. Ты жила своей жизнью – дом, готовка, уборка. Я – работой. А потом...
– А потом появилась она, – Галина горько усмехнулась. – Молодая, красивая, без быта и проблем.
– Дело не в ней.
– А в чём? В том, что я постарела? Растолстела? Перестала быть интересной?
– В том, что мы перестали разговаривать! – он повысил голос. – Просто разговаривать, Галя. О чём-то кроме счетов, уборки и того, что купить на ужин.
Настя тихо вышла из кухни, оставив родителей наедине. Этот разговор должен был случиться рано или поздно.
– А ты пытался? – Галина опустилась на стул. – Пытался говорить со мной о чём-то другом?
– Пытался. Помнишь, год назад предлагал поехать в отпуск? Только вдвоём?
– У меня были дела...
– Вот! – он развёл руками. – Всегда были дела. Уборка, готовка, варенье на зиму...
– Я делала это для семьи!
– А семья просила? – он посмотрел ей в глаза. – Может, семье нужно было что-то другое? Просто побыть вместе, поговорить, сходить куда-то...
Галина молчала. За окном темнело, в квартире напротив зажгли свет. Молодая женщина укачивала ребёнка, напевая что-то.
– Я тоже виноват, – тихо сказал Михаил. – Ушёл в работу, перестал замечать, как ты устаёшь. А потом...
– А потом стало поздно, – она закончила за него.
– Знаешь, – он достал из кармана конверт, – я тут недавно разбирал вещи. Нашёл наши старые фотографии.
Галина взяла конверт дрожащими руками. На снимках они были молодые, счастливые. Вот их первая квартира, вот рождение Насти, вот...
– Господи, – она прижала руку к губам, – это же наш первый отпуск. Помнишь, как мы палатку поставить не могли?
– Помню, – он улыбнулся. – А потом всю ночь считали звёзды и мечтали о будущем.
– И где теперь это будущее? – она положила фотографии на стол.
– Там, – он кивнул на окно напротив. – У них. А у нас... у нас другая жизнь теперь.
– Счастлив? – вдруг спросила она.
– Не знаю, – он честно посмотрел ей в глаза. – Другой. Всё другое.
Они помолчали. Из кухни доносился звон посуды – Настя готовила ужин.
– Знаешь что, – Галина встала, – забирай свои документы. И... спасибо за фотографии.
– Оставь себе, – он направился к выходу. – Это твоё прошлое тоже.
Когда он ушёл, Галина долго стояла у окна. В квартире напротив молодая женщина укладывала ребёнка, а мужчина мыл посуду. Обычный вечер обычной семьи.
– Мам, – Настя тронула её за плечо, – может, занавески поменяем? И вообще, ремонт сделаем?
– Зачем?
– Затем, что пора перестать смотреть в чужие окна. Пора начать жить своей жизнью.
Галина обернулась к дочери:
– Знаешь, а ведь твой отец прав. Я действительно забыла, как разговаривать. Как мечтать. Как жить не только бытом.
– Так давай вспоминать, – Настя улыбнулась. – Вместе.
На следующий день Галина записалась на курсы английского. Потом – в бассейн. Потом – в школу танцев.
– Смотри-ка, – сказала как-то Настя, – из окна напротив больше не доносится смех.
– Правда? – Галина пожала плечами. – А я и не заметила.
Она была занята – выбирала обои для ремонта. Яркие, с крупными цветами. Не такие, как раньше.
А фотографии... фотографии она убрала в альбом. Не выбросила – просто перестала перебирать каждый вечер. Потому что поняла: прошлое нужно помнить, но жить надо настоящим. И неважно, какие окна светятся напротив – важно, что происходит в твоём собственном доме. В твоей собственной жизни.