Также см.: Любовь к себе.
Помните бессмертную фразу Винни Пуха: «Это «жжж» неспроста!» В популистской психологии таким «жжж», бесспорно, является ЖАЛОСТЬ К СЕБЕ. И она, конечно же, возникла в популистской психологии неспроста!
Разговор о жалости к себе будет большим, ибо фактически речь идет о замаскированной ценности популизма. Безусловно, ни один из ныне живущих популистов от психологии ни за что не признается, что в пропагандируемом им мировоззрении якобы психологически проработанного человека имеет место жалость к себе; ну разве что под пытками… И тем не менее дела обстоят таким образом: жалость к себе не просто одно из центральных понятий в толковом словаре популистской психологии, но она и одна из базовых постулируемых ценностей.
- Почему? - спросите вы. И мы вам ответим:
- Да потому что жалость к себе – это ЗАМАСКИРОВАННАЯ ФОРМА ЛЮБВИ К СЕБЕ, любимому. А любовь к себе, наряду с личностными границами, является одной из главных ценностей психологического популизма.
Действительно, любовь к себе, наряду с личностными границами – центральные ценности современного психологического популизма. Именно эти ценности являются системообразующими в популизме; вокруг них все строится и защите их все подчинено. Эти ценности тесно связаны между собой; более того, они парные: не будет любви к себе - не возникнет и жестких личностных границ. Так вот жалость к себе – та же любовь к себе. Есть такое определение жалости Н.Д. Линде: «Жалость – это любовь, даваемая за несчастность». А значит жалость к себе – это та же любовь к себе, только усиленная во сто раз по причине несчастности и возникающая в моменты страданий.
Однако между этими формами одной и той же любви к себе есть некоторая разница: если любовь к себе пропагандируется популистами от психологии открыто, то та же любовь к себе, но только в форме саможаления – скрытно: к жалости к себе не призывают напрямую, но ей разрешают быть, рассматривая ее якобы как часть защитного механизма человеческой психики. Но является ли она таковой? И как вообще оказалось возможным, чтобы жалость к себе, а не к другому, стала мировоззренческой ценностью? Давайте разбираться.
Жалость к себе - это психологический феномен. Сегодня под жалостью к себе (также саможаление) понимают эмоцию жалости, но только направленную не на другого или других, а на самого себя. Такой вектор направленности жалости исключительно на самого себя в корне меняет характер самой эмоции: она необязательно вызывается только объективными обстоятельствами и чаще всего субъективна по своему происхождению. Кроме того, жалость к себе непременно сопровождается чувствами несправедливости и зависти к тем, кому «больше повезло», а также «внутренним монологом»: «почему я?», «чем я это заслужил», «за что мне это?».
Вот тут вы должны сразу же задать нам вопрос:
- Вы употребили слово «сегодня». А как понимали жалость к себе «тогда»?
И мы вам ответим. Вот только наш ответ удивит вас:
- Все дело в том, что «ТОГДА» понятия жалости к себе не существовало.
Возможно, вас удивит, что это сейчас жалость к себе – чуть ли не поголовное явление и почти что социальная поведенческая норма. Но «тогда», т.е. до середины 19 века, такого понятия не существовало вообще; словосочетание «жалость к себе» не использовалось ни в профессиональном языке, ни в художественном, ни в бытовом! Термин «жалость к себе» не использовала даже бульварная пресса – это считалось аморальным!
Вы не обращали внимание на то, что нам, людям 21 века, год за годом становится все тяжелее и тяжелее читать литературу, допустим античную или средневековую, даже 18 века? И дело тут не в разнице темпов жизни и в отсутствии в руках у героев того времени привычных нам предметов – мобильников, ключей зажигания и пр. О, нет! Все дело в отсутствии у героев эпохи античности, средневековья, эпохи Возрождения или Просвещения привычных нам реакций, например, знакомого всем нам с детства внутреннего диалога: «почему это происходит со мною», «чем я это заслужил», «за что мне это», «со мною так нельзя».
Да, люди всегда имели внутренние страдания и переживания; но они старались, по возможности, не переходить «красную линию» жалости к себе. Да, люди жалели – но жалели, преимущественно, ДРУГИХ, А НЕ СЕБЯ! Люди стремились никоим образом не потакать такому незрелому с их точки зрения качеству, как саможаление, и не вводили его в ранг социальной нормы. А уж тем более не расценивали жалость к себе как часть защитного механизма человеческой психики, предпочитая не защищаться от того, что им несет судьба. Жалость к себе была одной из «красных линий» для человека, за которой начиналось незрелое и аморальное потворство себе. Эту внутреннюю «красную линию» нарисовал многовековый опыт человечества, а также религия. И религия же и регламентировала, кого жалеть достойно человеку, а кого нет: других жалеть – достойно, себя – нет!
А знаете ли вы о том, что в древнегреческом языке не было даже слова, обозначающего жалость к себе? Это было связано с тем, что греки рассматривали жалость как эмоцию, которая требовала двоих: жалеющего и жалеемого; но никак не одного! Жалость предполагалась по отношению ко второму, а не по отношению к себе! Древний грек и представить себе не мог, что объектом его «жалости» должен стать он сам!
Более того, еще Аристотель утверждал, что жалость невозможно испытывать к близким людям, так как родственные узы делают чувство к ним почти чувством к самому себе. Стоики утверждали, что жалость и зависть образуют терминологическую эмоциональную пару: жалость образуется при виде незаслуженного страдания, тогда как зависть - при виде незаслуженного счастья. Но как невозможно самому себе завидовать, так и невозможно было самого себя жалеть: жалеть возможно только другого. Эмоцию же, связанную с осознанием несчастья близкого человека, Аристотель называл «состраданием» («sunalgein»). Дружить с самим собою, по этике Аристотеля, можно; а вот жалеть себя – нет!
Такие представления нашли свое отражение не только в философских трактатах, но и в публичных представлениях – в древнегреческих трагедиях: в них, когда герой жалеет самого себя, он обычно смотрит на себя со стороны. Так, в трагедии Еврипида «Ипполит», когда Ипполит оказывается ошибочно обвинённым, он восклицает «Когда бы сам я встретился с собой, Над этою бы я заплакал мукой». Точно так же, когда плачут герои у Плутарха, это всегда проявление жалости к другим, но не к себе. Например, у Плутарха, как только Персей начал выражать жалость к себе, он немедленно утратил уважение.
У древних римлян с эмоцией «жалости» все было еще однозначнее. В Древнем Риме жалость к себе считали признаком… раздвоения личности и лечили как заболевание. Допускалась жалость к себе только для женского поведения, но также оценивалась как проявление свойственной женщинам истеричности.
Христианская культура – наследница древнеримской и древнегреческой. Для нее также немыслимо было проявление жалости к себе, но уже по другим, не моральным, а религиозным соображениям. Любые страдания, выпадающие на долю верующего человека, воспринимались им как повод для воспоминания о Боге, молитвы и покаяния, но никак не как повод для саможаления! В принципе, это верно для любого религиозного сознания, не только для христианского. Для него жалость к себе – это вершина самоиндульгирования или потворства себе, несовместимая с духовной зрелостью. Вне зависимости от конфессии, для любого религиозного сознания жалость к себе прямо противоположна тому, что хочет от человека Бог! Что же касается проявления эмоции жалости, то ей место отводилось только среди таких парных ей эмоций, как сострадание, милосердие, сочувствие. Ее проявление было оправдано только по отношению к другому или другим, но никак не по отношению к себе…
Так было до середины 19 века. И тут вы вновь можете спросить нас:
- Что же изменилось с середины 19 века; что породило гигантскую волну жалости к себе, которая сегодня, в 21 веке, уже грозит поглотить собой все человечество?!
И мы ответим:
- Верно, если что-то современное человечество и научилось делать на «отлично», так это жалеть себя. И ведь жалеют себя нации, жалеют государства, жалеют отдельные индивиды! Более того, мы проводим различия между человеком и животным по умению жалеть самого себя: животные явно не страдают саможалением.
А причина столь массового распространения феномена жалости к себе, прежде всего, в секуляризации общественного сознания, повлекшей за собой утрату элементарных морально-нравственных и религиозных норм; в том числе и таких, как сострадание к другому, милосердие, участие… Помимо этого, такому положению в огромной степени поспособствовало зародившееся в середине 19 века общество потребления с характерным для него культом индивидуализма. Собственно говоря, именно индивидуализм пришел на смену традиционному религиозному сознанию. И именно он вместо традиционных морально-нравственных и религиозных норм выдвинул свои ценности, постепенно введя их в «тело» психологии как науки и возводя в ранг социальной нормы. Такой социальной нормой и стала жалость к себе.
Индивидуализм – это не философия и не психология; это феномен общественного сознания, возникший где-то в середине 19 века и ставший массовым к середине следующего, 20 века. Естественно, у него есть и своя философия, а постепенно сложилась еще и своя психология. Индивидуализм – это форма сознания, где последняя будка алфавита, «Я», перебирается на место первой: возникает эгоцентрическое мышление, с характерным для него набором «я», «мне», «мое» и «мною». Для общества потребления эгоцентризм в форме индивидуализма как философии – основа его существования, подстегивающая потребление как таковое. Ну а если индивидуалистические мировоззренческие ценности перевести на язык психологии, то у нас как раз и получится понятие любви к себе, формой которой и является жалость к себе.
Именно индивидуализм ответственен за появление психологического понятия «жалость к себе». Понятно, что с появлением общества потребления традиционные ценности другого, сострадания к нему, были отвергнуты в угоду индивидуалистических ценностей «я», «мне», «мое»… Индивидуализму свойственно утрированное чувство собственного «Я», выражающееся в любви к себе. А одной из форм любви к себе и является жалость к себе. Если мир в покое и вы в покое – вы себя просто «любите»; в условиях же стресса, при ущемлении прав «Я», включается жалость к себе – все та же любовь к себе, но только уже «несчастному».
Общество потребления, преследуя свои, сугубо коммерческие, интересы, как бы выписывает человеку индульгенцию на право потворствовать любым своим проявлениям, в том числе и самым незрелым, например, жалости к себе. Умение человека жалеть самого себя, как и всё в целом индивидуалистическое мировоззрение, крайне выгодно обществу потребления. Вы не заставите человека потреблять от забора и до обеда 365 дней в году на бесперебойной основе, если не привьете ему жалость к себе. И это понятно: жалость к себе значительно в большей степени, чем удовлетворенность собой и радость от своей жизни, способна породить новое потребление, сделать потребительскую цепочку бесконечной!
БЕСКОНЕЧНАЯ ЖАЛОСТЬ К СЕБЕ = БЕСКОНЕЧНОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ!
Более того, вы сначала должны пожалеть самого себя, и лишь затем – остатками эмоций – другого. Собственно говоря, с точки зрения обслуживания интересов общества потребления массовое признание права человека на жалость, прежде всего, к себе самому, а не к другому, вполне объяснимо: потребление всегда индивидуально. Это как на дешевой распродаже в супер-маркете: пожалел другого, а не себя; уступил ему место - остался без выгодной покупки. И если до этого, традиционно, эмоция жалости адресовалась к другому, то теперь – преимущественно и главным образом - к самому себе.
Конечно, такое индивидуалистическое мировоззрение существовало всегда, но массовым феноменом общественного сознания оно стало только к середине 20 века. До этого религиозное сознание, основанное на традиционных морально-нравственных нормах, отлично «справлялось» с возникающей жалостью к себе… не давая ей возможности дорасти до массового явления. Всегда существовали ее «сдерживатели» в виде представлений о ценности «другого» и о сострадании к нему. Даже в эпоху Возрождения и Просвещения (15-18 века) максимум, до чего мог додуматься человек, – это гуманистическое мышление, с его представлениями о правах человека и о ценности человеческой личности. Но чтобы жалость к себе стала социальной нормой - такого еще не было в истории человечества.
В итоге, к началу 20 века жалость к себе стала столь очевидным психологическим феноменом, что психология вынуждена была обратить на него внимание. По мере того, как феномен жалости к себе становился все более и более массовым, менялись и представления о нем. Но, что самое печальное, менялось и представление о допустимости саможаления для психологически здорового и зрелого человека. И вы уже догадываетесь, в какую сторону оно менялось…
На наличие у массового человека жалости к себе первым, что естественно, обратил внимание психоанализ. Зигмунд Фрейд (1856-1939) оценивал саможаление как часть травмирующего переживания личности. Например, жалость к себе может быть связана с регрессией (возвратом к детской позиции беспомощности); когда же этот механизм защиты становится устойчивым, люди начинают его эксплуатировать: жалуются вместо того, чтобы действовать, манипулируя окружением. То же самое утверждал и Альфред Адлер (1870-1937): жалость к себе связана с гиперкомпенсацией - человек убеждает себя и других, что он «слишком слаб», чтобы не брать на себя ответственность за свою жизнь. Вторит им и Карен Хорни (1885-1952): в её теории жалость к себе - часть невротической стратегии «убегания» от реальности в позицию жертвы; саможалеющие люди бессознательно ищут подтверждения своей беспомощности, чтобы оправдать бездействие.
Очевидно, что столкнувшись с массовыми проявлениями жалости к себе, психоанализ был вынужден ввести понятие жалости к себе в «тело» психологии как науки. Жалость к себе была описана как психологический феномен, стал использоваться соответствующий термин. Мы можем соглашаться с такой постановкой вопроса или нет, но дело было сделано: возник психологический термин «жалость к себе», перекочевав из обыденного языка в психологический.
Ну а дальше оставалось только сделать следующий шаг: оценить этот феномен как позитивный для человеческой психики, нейтральный или же негативный. Иначе говоря: дать психологически зрелому человеку право на жалость к себе или нет – вот в чем был «гамлетовский вопрос» тогдашней психологии. Очевидно, что психоанализ попытался сохранить остатки здравого смысла в его оценке, негативной прежде всего, правильно проинтерпретировав его как проявление детской инфантильной позиции и как нежелание брать ответственность на себя. Для первых психологов жалость к себе – это прежде всего крайне незрелая человеческая эмоция.
Но не тут-то было: после мировых войн феномен саможаления стал столь массовым, что часть психологов дали другой ответ, отличный от психоанализа, на «гамлетовский вопрос» о роли саможаления в защитных механизмах человеческой психики. Неожиданно жалость к себе из незрелой эмоции была превращена в имеющую право «быть», и даже частично позитивную.
Общий социальный контекст середины 20 века не в малой степени способствовал такой переоценке феномена саможаления с традиционно негативного на допустимый и даже частично позитивный. Так называемые движения за свободу самовыражения начали активно отстаивать «право» человека на жалость к себе. Начали утверждать это «право» еще «цветы жизни» и «хиппи» - для них жалость к себе была прекрасным поводом для ухода от реальности! Потом это подхватили уже более социально-ориентированные движения, типа феминизма и всевозможных социальных меньшинств… Их лозунг «Имею право на жалость, прежде всего, к себе, а не к другим» дополнялся требованиями признания их «личностных границ» в плане свободы самовыражения.
Эти движения были столь массовыми, что под их влиянием буквально в рамках жизни одного поколения произошла переоценка традиционных ценностей под выдвинутый индивидуалистическими мировоззрением лозунг «Имею право на жалость, прежде всего, к себе, а не к другим». Психологи, вернее та часть их, что была популистски настроена, отреагировали на это пересмотром оценки роли феномена саможаления в механизмах человеческой психики с традиционно негативного на допустимый и даже частично позитивный.
Столь одиозная переоценка роли жалости к себе с негативной на позитивную совершилась в рамках гуманистической психологии и экзистенциальной психологии. Так, Виктор Франкл (1905-1997) назвал жалость к себе, ни меньше ни больше, как экзистенциальным свойством человека. Практически то же самое утверждал и ведущий представитель гуманистической психологии Карл Роджерс (1902-1987): для него саможаление является закономерным и отчасти оправданным проявлением периодов экзистенциальных кризисов, которые не может избежать ни один человек.
В итоге: такого потворства жалости к себе в истории человеческой мысли еще не было. Даже психоанализ, сделав жалость к себе психологическим понятием, до это не дошел. Однако экзистенциалисты и гуманисты фактически выдали человеку право на жалость к себе, назвав ее «естественной» и «экзистенциальной». Жалость к себе была объявлена частью защитного механизма человеческой психики, вынужденной в плане самосохранения в условиях стресса обратиться к саможалению. С этой точки зрения жалость к себе была названа допустимой, и, более того, частично даже позитивной, в той мере, в какой позитивны все защитные механизмы психики. И какая разница – частично позитивна она или полностью. Ибо жалость к себе – это жалость к себе; и она разрушительна для человека и психологического здоровья в любой дозе!
Психологическая «игра в жалость к себе» началась: кто больше себя пожалеет, кто меньше; как можно себя жалеть, а как нельзя и в каком количестве… Дальше в истории психологической мысли только пересматривались правила этой игры, но одно оставалось неизменным: жалость к себе была признана частью защитного механизма человеческой психики: человеку была выдана индульгенция на право жалеть себя…
Не прошли мимо ставшей модной «игры в жалость к себе» и «отцы-основатели» психологического индивидуализма: Ф. Перлз (1893-1970) и Э. Берн (1910-1970). Так, Э. Берн при создании своей ролевой игры во внутренних «ребенка-родителя-взрослого» начал активно использовать представление о жалости к себе. Но у Э. Берна понятие «жалость к себе» использовалось больше для описания внутренней реальности «эго-состояния» внутреннего ребенка. Однако уже у когнитивно-поведенческих психологов это понятие вышло из описания внутренней реальности человека и было перенесено на всю систему взаимодействия человека с миром: человек в целом имеет полное право на жалость к себе, которая естественна и закономерна.
Современный гештальт говорит, по сути, то же самое, хотя и не так открыто. Например, в гештальт-терапии ставится акцент не на умении контактировать с миром и видеть «другого», признавая его «инаковость», и не на взращивании морально-нравственных норм поведения; но именно на осознавании человеком своих потребностей и на умении говорить «нет» всему, что мешает этим осознанным потребностям. Но как вы скажете чему-либо «нет», если до этого так или иначе не пожалели себя – по крайней мере, не поставили жалость к себе на первое место по отношению к жалости к другому?! Концепция гештальта о «контактной границе» – или зоны, где человек взаимодействует с миром, нереализуема в принципе, если в нее не включено представление о саможалении как о первичной ценности по отношению к жалости к другому… С этой точки зрения, получается, что именно жалость к себе помогает «здоровой личности» осознать свои границы.
Нам нет никакого смысла подробно описывать современное понимание феномена жалости к себе, например, концепцию К. Неффа и ряда других. Ибо все дело не в том, как понимают жалость к себе, а в том, какую роль ей отводят в механизмах психики здорового человека, позитивную или негативную. И вот тут мы вынуждены констатировать, что за период чуть больше ста лет в психологии произошло кардинальное переосмысление психологического феномена жалости к себе: с крайне негативного на позитивный, пусть даже частично. И если раньше жалость к себе рассматривалась как крайне незрелая эмоция, то отныне её таковой уже не считали: она стала, якобы, «естественной» эмоцией, появление которой в стрессовых условиях даже, якобы, «оправдано».
«Игра в жалость к себе» пошла в массы. И хотя в истории психологической мысли затем не раз пересматривались правила этой игры, и они то ужесточались по отношению к жалеющему себя человеку, то ослаблялись, одно оставалось неизменным: жалость к себе была признана частью защитного механизма человеческой психики, имеющего право «быть», и даже «быть» позитивной.
В последнем особенно преуспели популисты от психологии: переделывая академические психологические теории и концепции в угоду массовому запросу обыденного человека, стремящегося по любому поводу «зажалеть» себя «до дыр», они довели игру в жалость к себе до полнейшего абсурда. Точнее сказать: до полного потворства незрелым человеческим эмоциям. Сегодня, благодаря их усилиям, жалость к себе как скрытая форма любви к себе, получила право на постоянную прописку во внутреннем мире человека, якобы нуждающегося в ней как в части защитного механизма своей психики в условиях стресса. При этом благодаря усилиям психологического популизма, жалость к другому было оттеснена на второй план: саможаление как бы негласно стало первичной ценностью…
Что тут можно сказать…
Мы рассказали вам историю возникновения понятия жалости к себе… Вам самим судить.
Можно добавить, что жалость к себе не может быть первичной ценностью по отношению к жалости и состраданию к другому – это в принципе противоречит элементарным морально-нравственным ценностям. Но дело не только в том, что позволение себе саможаления аморально; оно разрушительно для человеческой психики. Ибо морально-нравственные нормы не случайно являются основой психологического здоровья и зрелости человека.
Ведь жалость к себе – это не про защитный механизм психики, а про нежелание человека брать ответственность за свою жизнь. Жалость к себе – это манипуляция собой и другими ради получения выгоды, но никак не защитный механизм. Жалость к себе и защищать-то не может – только разрушать, ибо в ее лице мы имеем дело с одной из искаженных и травмированных, а значит особо уродливых форм любви к самому себе! Но разве уродливая форма любви к себе когда-либо являлась «исцеляющей»? Разрушительной – да; исцеляющей – увольте, господа популисты от психологии…
Жалость к себе – это прямое следствие психологической незрелости человека. Жалеющий самого себя человек никогда не достигнет психологической зрелости. Такой саможалеющий себя человек попадает в ловушку, которая с неизбежностью приведет его рано или поздно к психологической неустойчивости. Ведь жалость к себе - это способ ложной самоподдержки, действующий по принципу известной поговорки «сам себя не пожалеешь - никто не пожалеет». Конечно, на какой-то момент может показаться, что жалость к себе способна помочь пережить «трудные времена» - но только показаться. Ибо здесь-то и кроется ловушка: чтобы давать себе «любовь» в виде жалости, человеку приходится все время оставаться несчастным. А поэтому за возможность жалеть себя приходится платить состоянием… вечной жертвы.
Так кого же «защищает» саможаление в виде якобы защитного механизма психики?! Ну если только Ослика Иа. Ведь, по сути, лучшая иллюстрация защитного механизма психики в виде жалости к себе - это вечный Ослик Иа…
Думается, что Ослик Иа – лучшая перспектива для жалеющего себя человека. Тогда как наиболее печальная, но и наиболее вероятная перспектива – это психологический труп при жизни. Помните, во многих древних культурах была такая традиция плачей по покойному: «жели». Получается, что за современным человеком признается право периодически устраивать такие «жели» и рыдания по самому себе любимому?! Не кажется ли вам, что в результате такой практики можно взрастить только живой психологический труп, а не психологически зрелого человека…
В заключение хотелось бы сказать еще несколько слов вообще о любви к себе. Странно, что современный психологический популизм озадачился любовью к себе и жалостью к себе как ее формой. Если послушать все то, что говорится популистами от психологии, или же почитать все то, что ими пишется, то создается странное впечатление: оказывается, современному человеку всего мало: и любви к себе мало, и жалости к себе мало. И любит современный человек себя недостаточно, и жалеет себя плохо… Странно, что жили люди веками, и почему-то их это не беспокоило… И с любовью к себе все было у них в норме; и другим сострадать они при этом умели; и без жалости к себе как-то обходились… Ну а если вдруг они забывали о морали и нравственности, то морально-нравственные и религиозные нормы объясняли им соотношение любви к себе к любви к другому, что зрело, а что нет!
Святитель Григорий Богослов писал: «Если будешь много о себе думать, то напомню тебе, откуда пришел ты в жизнь, чем был прежде, чем — когда лежал в матерней утробе, и чем будешь впоследствии, а именно: прахом и снедию червей; потому что принесешь с собою к мертвецам не более, как и самый немощный. А если будешь низко о себе думать, то напомню тебе, что ты Христова тварь, Христово дыхание, Христова честная часть, а потому вместе небесный и земной, приснопамятное творение - созданный бог, чрез Христовы страдания шествующий в нетленную славу».