На углу Большеохтинского проспекта и Конторской улицы стоит здание с историей, которую можно читать, как роман в нескольких главах. Только это не вымысел - это судьба Охты, вписанная в камень и дерево.
Всё началось в 1867 году, когда архитектор Пётр Меркулов построил здесь богадельню. Вместе с ней в здании разместились пригородная управа и съезжая часть - такой вот административно-социальный центр дореволюционной Охты.
Но через 19 лет жильцы сменились: нужда пришла с другой стороны.
В 1886 (или 1887) году здание заняли охтинские огнеборцы (пожарные). Им было тесно - пожарное дело в то время требовало размаха. Пристроили сараи, трубную, потом расширили всё капитально. В 1898 году архитектор Оттон Игнатович возвёл стройную четырёхъярусную каланчу. Обшитую корабельными досками, чтобы выдерживала штормы Петербурга. Почти как маяк. Только для огня.
С этой башни круглосуточно вели наблюдение. Днём вывешивали кожаные шары - один, два, три: кодировка пожара. Ночью - фонари: цвет, как сигнал бедствия. До конца 1920-х здесь несли дозор несмотря на появление телефона, моторных лестниц и паровых насосов. Каланча продолжала жить.
Сегодня здание входит в реестр объектов культурного наследия. Здесь до сих пор располагается 12-я пожарно-спасательная часть. И каждый раз, проезжая мимо, я смотрю на башню. На Семёныча. На крепкий, устоявший временем дом. И думаю: если бы стены могли говорить, они бы рассказывали нам не о пожарах. А о стойкости. О службе. О долге.