- Ну что? За здравие всех павших, не чокаясь? – ехидно спросили из темного угла за спиной. Вот только не было там никого! Не было! Не было! Не было! Не могло там никого быть – Денис, отрядный медик с чернющим чувством юмора три месяца назад погиб. Осколок…
- Ты где такой-то дивной пакостью разжился, мазурик? – Дмитрий Иванович, степенный казак с вислыми усами, искренне негодовал от бутылки с мутным содержимым и сбивающим с ног запахом сивухи. – Руки бы оборвать «умельцам», все одно не оттуда растут! – рука крепче вцепилась в стакан, потому что жизнь Дмитрия Ивановича, которого дома так ждали жена, сын, дочь и трое внуков забрал снайпер.
- Закусь где?! – хрипло рявкнул, иначе не мог – застуженное в морях горло и там же сорванный голос – Василий Князев… Мина. Хотя прав «Князь» из закуси на столе только давно засохший кусок хлеба на поминальном стакане с водкой, кривая церковная свечка. Откуда кстати? А! Точно! Из бабушкиных запасов… Зажечь? Трясущейся рукой сильно не с первого раза, только бы не всматриваться в мечущиеся по комнате тени…
Он выжил. Он вернулся. Только так сложно снова жить. Словно пытаешься влезть в костюм, из которого давно вырос. И тускло. И люди знакомые, словно слегка не настоящие, прячущие себя за странной мишурой…
А вчера сорвало. Повел в кафе у парка бывшую одноклассницу Настю. Когда-то девочка-мечта с синими глазами и русой косой до пояса. Уже не девочка с модной стрижкой и вытравленными в «холодный блонд» волосами. Успела развестись и теперь в активном поиске. Очень активном. Настолько активном, что приглашала его прогуляться именно она. Уже шли из кафе по аллее, когда у кого-то позади лопнул шарик. Гребанный воздушный шарик! Накрыло… Резко толкнул Настю к кустам и сам рванул следом, судорожно пытаясь нащупать оружие… Когда «вынырнул» бывшая «девочка-мечта» крыла его трехэтажным матом. А он пытался отдышаться, практически откусывая воздух, заполошно колотилось сердце, шумело в ушах, тряслись руки и совсем не держали ноги.
Вернулся уже в сумерках, по дороге купив пару бутылок бормотухи у бабы Нюры. И вот он здесь и его ругают те, кого уже нет…
- Эх… Дать бы тебе по шее, боец. – тяжело вздохнула темнота.
- Командир… - внутри что-то резко взрывается и голос срывается в рыдание, - Командир! Почему я выжил? Зачем? Вы же лучше все… Вас ждалиии… А я… Зачем я…
- Смерть легче пуха, долг тяжелей горы. – выдохнула темнота восточную мудрость от Ли, толи китайца с корейскими корнями, толи корейца с китайскими. – Ты обещал жить, когда я тебя тащил к нашим. Помнишь? Ты мне обещал.
- А ну отставить сопли жевать!
- Да что ты…
- Что я?! – по хребту продирает морозом осознания – прадед, дымный силуэт напротив иронично изгибает бровь, - Действительно… Что я б понимал.
Прадед. Гвардии сержант морской пехоты. Дошел до Берлина. Сын полка. В сорок первом ему пятнадцать было, и с того же возраста сед как лунь. А в глазах отсветы пожара родного дома, в котором оставались мать и сестры. Ночью прокрался в село и вытащив их тела с пожарища захоронил в лесном распадке. Человек крутого нрава, тяжелой руки и непререкаемого авторитета. Почудился запах так любимой прадедом «Шипки».
- Так что там… мы не понимаем?
- Я не могу встроиться.
- И не сможешь. Ты пытаешься жить как будто не было в твоей жизни армии, войны, друзей погибших. А не выйдет. Ты вырос и отвечаешь теперь только перед своей совестью и нашей памятью. Балбес ты, конечно внук, но мы в тебя поверили, а ты нас просто поминай, хоть иногда. А сопли жевать завязывай. Ты братьям боевым обещал…
А за окном-то уже светлеет. И теней по углам меньше. Встать, все еще сжимая стакан с сивухой и вылить в раковину. Развести в кружке прадедову «протрезвяшку» - ложка молотого кофе, сок половинки лимона, две ложки сахара и щепотку черного перца залить все стаканом кипятка. Морщась от вкуса и глядя на рассвет выдохнуть:
- Я обещал…
08.12.2024
Боровичок и Дед Боровик