Про Че Гевару и наших «слуг народа»
9-го октября 1967-го года в горах Боливии погиб легендарный кубинский революционер (аргентинского происхождения), Эрнесто Че Гевара. Обстоятельства его гибели широко известны, как и имена тех, кто его выдал, арестовал и расстрелял. Но до сих пор серьёзные и авторитетные историки недоумевают: - «А что, вообще, Че Гевара делал в Боливии? Что он там позабыл? Никакой революционной ситуации на тот момент в Боливии не наблюдалось. Рабочий класс находился в зачаточном состоянии. Боливийские крестьяне проживали, как правило, небольшими общинами и склонностью к массовым бунтам никогда не отличались. На что и кого надеялся Че Гевара, пытаясь организовать серьёзную и победоносную революцию? Весьма неоднозначная и мутная ситуация…». Попробуем разобраться. Тем более, что и реальная версия имеется…
Начну очень и очень издалека. Как известно, Октябрьская революция 1917-го года победила с лозунгами о всемирном равенстве и братстве. В стране тогда всё обстояло не просто: полыхала Гражданская война, было очень много нищих, голодающих и бездомных. Но это не помешало руководству партии большевиков (после переезда в Москву), наладить свой быт с достаточным шиком (практически с буржуазным). Во-первых, высокопоставленными чиновниками и комиссарами молодой Страны Советов занимались без каких-либо проблем шикарные московские квартиры, ранее принадлежавшие сбежавшим дворянам и аристократам. Например, Владимир Ленин и его ближайшие родственники проживали в 6-ти комнатной квартире с отдельным лифтом и приходящей прислугой. Не отставали от него и ближайшие соратники. Но всех других большевиков однозначно переплюнул нарком Анатолий Луначарский: его семья, состоявшая из пяти человек, занимала целый жилой этаж, на котором располагалось 12 просторных комнат… А, во-вторых, сразу же был решён и продовольственный вопрос для высокопоставленных советских персон. Для этого оперативно был создан отдельный продовольственный склад Совнаркома, который начал планомерно наполняться мясом, рыбой, крупами, картофелем, яйцами, салом, сливочным маслом, сырами, колбасами, ветчиной, чёрной икрой, рыбными консервами и даже дичью. Конечно, формально считалось, что существуют месячные продовольственные пайки, регламентировавшие ассортимент и количество получаемых продуктов. Но, по факту, «главные большевики» себя в продовольствии всякими там пайками и нормами не ограничивали. В 1920-ом году среднемесячный «забор» на одну «кремлёвскую семью» выглядел примерно так: 18-20 килограмм мяса, 2-3 килограмма чёрной икры, 3-4 килограмма сыра, 3-4 килограмма сливочного масла, 20-30 банок рыбных консервов, 5-6 килограмм сахара и конфет, 5-6 килограмм муки и так далее. Причём, семья товарища Сталина – на общем фоне – выглядела чуть ли не самой скромной… Замечу, что эта ситуация никого особо и не смущала. Лишь один раз, в 1920-ом году, при ЦК РКП(б) была создана Контрольная комиссия по проверке «необоснованных привилегий». Комиссия провела два заседания, а после этого само/распустилась…
И на Кубе всё развивалось по весьма схожему сценарию. Но с одним различием. Рассказываю по порядку… 2-го декабря 1956-го года, в районе Лас-Колорадас провинции Орьенте, села на мель яхта «Гранма», на борту которой находились кубинские революционеры. Группа, состоявшая из 82 бойцов, добиралась до берега вброд, по плечи в воде. На берег удалось вынести оружие и небольшое количество еды и медикаментов. Тут же начались ожесточённые бои с войсками диктатора Батисты, который привлёк для этой операции около 35 тысяч военнослужащих и армейскую авиацию. Порядка половины повстанцев были убиты, а около 20 бойцов попали в плен. Оставшиеся в живых революционеры ушли в горы Сьерра-Маэстра, заросшие густым тропическим лесом. Развернулась классическая партизанская война. К повстанцам постепенно начали примыкать местные крестьяне. В конце января 1957-го года революционеры нанесли правительственным войскам первое ощутимое поражение, что способствовало дальнейшему увеличению числа примкнувших. К концу 1957-го года практически весь горный массив Сьерра-Маэстра оказался под контролем повстанцев. Летом 1958-го года боевые действия активизировались. Началось генеральное наступление, в ходе которого колонне партизан под командованием Че Гевары удалось овладеть серединой острова и городом Санта-Клара, где Че обнародовал Закон об аграрной реформе, освобождавшей мелких арендаторов от уплат помещикам, что обеспечило ему безоговорочную поддержку со стороны кубинского крестьянства. После этого всё покатилось – как снежный ком по накатанной дорожке, и 1-го января 1959-го года повстанческие войска вошли в Сантьяго и Гавану… После одержанной победы новые кубинские Власти повели себя практически как большевики в 1917-ом году. То бишь, руководящие персоны тут же начали занимать шикарные жилые помещения, оставшиеся от прежнего режима, а для обеспечения руководства полноценным питанием тут же был организован специальный Департамент с отдельным складом. И только Эрнесто Че Гевара выбивался из этого тренда. Помещение он занял достаточно скромное. Мебелью не озаботился, ночуя на обычной походной раскладушке. А питался, и вовсе, в столовой для военнослужащих, в общем порядке. Причём, ему неоднократно предлагали, мол: - «Вы же – Коменданте. Проходите без очереди». На что Че неизменно отвечал: - «Я – рядовой боец революции. Поэтому с удовольствием постою в очереди и поболтаю с вами…». И так оно продолжалось и дальше. Например, в 1962-ом году на Кубе были введены продовольственные карточки. Естественно, что к руководящим деятелям страны это не относилось. Но Че Гевара демонстративно полагающиеся ему карточки получал и питался сугубо в их нормах. А ещё Че – в свободное от государственных обязанностей время – принимал личное участие в рубке тростника, разгрузке морских судов, строительстве промышленных и жилых зданий, работах по благоустройству улиц. Нетипичный такой руководящий работник высшего звена, короче говоря…
И существует версия, что такое поведение Че Гевары (в качестве идейного бессребреника), крайне раздражало других заслуженных кубинских революционеров, которые скромностью в быту, отнюдь, не отличались. То ли слегка стыдно им было. То ли что-то другое. А ещё Эрнесто как-то в сердцах сказал: - «После революции работу делают не революционеры. Её делают технократы и бюрократы. А все они – контрреволюционеры…». И тогда было принято решение – переключить нетипичного соратника на международные революционные дела (дабы глаза не мозолил). В апреле 1965-го года Че Гевара отправился в Конго, где принял участие в местной революции. Но через полтора года повстанцы – по целому комплексу объективных и субъективных причин – потерпели поражение. И осенью 1966-го года из Гаваны пришла команда – следовать в Боливию и возглавить тамошнее революционное движение. Эрнесто Че Гевара проследовал, возглавил и вскоре героически погиб. Вот, такая печальная история…
Резюмирую. Теперь-то понятно – почему все-все высокопоставленные отечественные «слуги народа» живут в быту практически одинаково? То бишь, богато-богато, с комфортом, и различных льгот и преференций не стесняясь? Правильно, потому что очень осторожные и не хотят выделяться на общем фоне. Дабы в какую-нибудь «Боливию» не сослали ненароком…
Всем мира и добра…