"Прометей" вплывал в пояс астероидов с осторожностью раненого зверя, ступающего на тонкий лёд. Его двигатели работали на минимальной тяге, а навигационные датчики, совсем недавно частично восстановленные Гефестом, теперь напряжённо всматривались в каждый метр пути. Каждый маневр был выверен Астреем до миллиметра — одно неверное движение, и древние каменные глыбы, дремлющие в этой космической пустыне, могли добить и без того потрёпанный корабль.
За иллюминаторами проплывали бесчисленные камни — одни размером с булыжник, другие — с целые города. Они медленно вращались в вечном танце, сверкая в свете далёкого Солнца. Ледяные глыбы переливались голубым, отражая звёздный свет, а тёмные углистые астероиды впитывали его, словно траурные саваны. Это был мир обломков — мир, который когда-то мог стать планетой, но так и не собрался воедино.
Рея стояла перед зеркалом в своем кубрике, разглядывая собственное отражение. Те же глаза, тот же острый подбородок — черты, которые она теперь знала, как унаследованные. Последнее сообщение Геи в личном дневнике все еще горело на экране планшета: "Не думала, что когда-то снова вернусь на Марс…". Рея машинально провела пальцем по бутыли с разбавленным медицинским спиртом и, чуть вздохнув, оттолкнулась от переборки покинув каюту.
Коридоры корабля были пустынны — большинство экипажа отдыхало после вахты. Только мягкий гул систем жизнеобеспечения нарушал тишину, когда Рея остановилась перед дверью каюты Атласа. Она замерла на мгновение, затем решительно постучала.
— Открыто, — раздался голос Атласа из-за двери.
Когда дверь соскользнула в сторону, она увидела его парящим у иллюминатора - высокую фигуру, широкую спину, напряжённую под тонкой тканью футболки. В его руке плавно сжимался эспандер, мышцы предплечья играли под кожей при каждом движении.
— Рея? — Он обернулся, и в его светлых глазах мелькнуло удивление, — Не ожидал, проходи.
— Сегодня девять дней… — начала она и голос ее сорвался, — не могу одна. Составишь компанию? — спросила она, приблизившись и протянув бутылку.
Слегка удивленный таким поворотом, он лишь молча кивнул, и задержав на девушке взгляд, сделал глоток.
Они пили молча, наблюдая, как за стеклом проплывают ледяные громады — гигантский "каменный путь" пояса астероидов, уходящий в бесконечную даль солнечной системы. С их позиции пояс напоминал широкую искрящуюся реку, изгибающуюся влево и теряющуюся где-то у границ внутренних планет.
Ближние астероиды проплывали в поле зрения четкими силуэтами — угловатые глыбы с шероховатой поверхностью, ледяные булыжники, сверкающие голубыми бликами. Но чем дальше уходил взгляд вдоль пояса, тем больше отдельные объекты сливались в сплошную мерцающую полосу. Солнце, находящееся слева за спиной, подсвечивало эту грандиозную дугу, создавая игру света и теней. Одни глыбы ярко сияли, другие отбрасывали длинные тени на соседей. В самой дали, где пояс закруглялся, следуя орбитальному пути, его свечение становилось почти призрачным — тонкая серебристая нить, растворяющаяся в звездном поле.
— Как красиво, — прошептала Рея.
Алкоголь в невесомости обжигал иначе — он словно прилипал к горлу, оставляя после себя тепло и горечь.
— Знаешь, Глеб… А ведь всю жизнь я старалась быть идеальным офицером — чётким, дисциплинированным, без слабостей, — продолжила она, — я мечтала о карьере, о званиях, о том, что однажды смогу осесть на Марсе или даже встать на капитанский мостик, как… Гея.
Голос ее дрогнул. Рея вгляделась в своё отражение в иллюминаторе — уставшие глаза, небрежно собранные волосы. Совсем не похоже на образцового офицера.
— А теперь... теперь нет ни её, ни Марса, ни даже этой мечты… Только обломки.
Атлас внимательно слушал, его глаза не отрывались от её лица. Когда она замолчала, он осторожно взял её руку.
— Ты не одна, Лин Мэй, — проговорил он.
Та лишь тихонько с тоской хмыкнула, поворачиваясь к нему.
— О чем ты, Глеб? Вполне вероятно вскоре у меня даже не останется страны, которой я служу... Зачем это все? Ради кого мы теперь стараемся? Ради кого идем в неизвестность, — проговорила она, щедро отхлебнув из бутылки и закашлявшись с непривычки, — а знаешь, к черту! К черту это все, звания, карьера… Той жизни больше нет.
Взгляд Атласа стал серьезным. Его рука поднялась — медленно, давая ей время отстраниться. Пальцы коснулись её щеки, собрали солёную влагу, о которой она сама, кажется, не подозревала.
— Зато у тебя есть мы, — он сжал её пальцы — И есть я. Да, мир треснул по швам. Да, Марс — прах, Земля — дым, но «Прометей» ещё летит. И пока я жив — ты не останешься одна. Ни в этом поясе астероидов, ни где бы то ни было ещё.
— Я тебе нравлюсь? — спросила она вдруг, сама удивившись своей прямоте.
Атлас замер. Его пальцы, только что собиравшие с её щеки слезы, слегка дрогнули. В иллюминаторе за его спиной проплывала ледяная глыба, рассыпая по кабине голубоватые блики. Они скользили по его скулам, подчёркивая резкую линию подбородка, смешиваясь с тенью от ресниц.
Он не ответил сразу. Вместо этого его рука медленно опустилась, но не на переборку, не на приборную панель — а на её ладонь. Тепло его кожи, шероховатость от старых шрамов, лёгкое давление пальцев — всё это говорило куда больше слов.
— Ты знаешь ответ, — наконец сказал он.
Рея почувствовала, как сердце бьётся где-то в горле. Алкоголь, невесомость, эта странная, почти болезненная лёгкость внутри — всё смешалось в один клубок. Она не отводила взгляда.
— Хочу услышать.
Атлас наклонился чуть ближе. Теперь между ними оставалось лишь несколько сантиметров — достаточно, чтобы ощутить тепло дыхания, но недостаточно, чтобы это стало чем-то большим.
— Ты нравишься мне с того самого дня, когда впервые поднялась на борт, — проговорил он, и в его глазах не было ни шутки, ни игры. — Даже когда злилась. Особенно когда злилась.
Она невольно улыбнулась и закрыла глаза. Его ладонь была тёплой на её щеке. В этот момент она вдруг поняла, что всё — звания, дисциплина, приличия — больше не имело значения. Осталось только это — его рука на её лице, их дыхание, смешивающееся в тишине каюты, и далёкие астероиды за стеклом, безмолвные свидетели этого мгновения.
— Поцелуй меня, — прошептала она, не открывая глаз. Это было просьбой, которую она никогда бы не осмелилась произнести в той, прежней жизни.
Пожалуйста оставляйте комментарии, что понравилось или не понравилось, может нужно что-то добавить или наоборот убрать или развернуть, очень нужно мнение со стороны!