Чуть меньше тридцати минут понадобилось Любе, чтобы привести коридор и туалет в первоначальный, так сказать девственный, вид, без следов жизнедеятельности сантехника. Убираться в короткой, обтягивающей юбке и тесной в груди футболке было неудобно. Но Люба потела и терпела, постоянно одёргивая то юбку, то футболку, ругая себя, что вырядилась так ярко и вызывающе. "Как только закончу, - решила она, что делать с вещами, которые купила ей подруга, для сексуальной мести Толику, - сниму и выброшу". Каждый раз натыкаясь взглядом на белого итальянского "красавчика", который стоял в коридоре торжественным памятником её пустой и несуразной жизни, женщина размышляла о том, что если с мужчиной, то есть с жизнью, то есть с унитазом возникли такие сложности в самом начале, то дальше ничего хорошего ждать не стоит. "Не везёт мне ни с местью Толику, ни с мужчинами. Это знак, - вздохнула. - Знак, что мужчинам и мести бывшему не место в моём унитазе, то есть жизни. Буду жить для себя. Что тоже неп