Вступление
Меня не покидает ощущение, что мир катится к пропасти – войны, природные катастрофы, эпидемии… Все эти ужасы привлекают к себе внимание людей. Ужас парализует, но завораживает, не позволяет отвести взгляд. Людей не в чем обвинить, это своего рода инстинкт.
Но за глобальными проблемами мы все реже обращаем внимание на более локальные несправедливости и ошибки. Да и как можно отреагировать на известие о сносе памятника или о том, что очередной музей закрыт, когда перед этим услышал столько пугающих сообщений? Такого рода события теряются в круговороте катастроф, и истинную значимость утраты исторических памятников мы осознаем, когда становится уже слишком поздно.
Ну, канет в Лету еще пара-тройка старых особняков, что с того? Если выбирать между усадьбой, которую надо тщательно, долго реставрировать, и новым торговым центром, который возведут на ее месте за год, все ли выберут усадьбу? Через сколько лет люди забудут, что она была здесь?
Жители Москвы и других мегаполисов уже привыкли к тому, что места не хватает, и велик соблазн заменить ветхий особнячок в центре на высотку. Это самый легкий и выгодный путь. Купцы и бояре уже давно покоятся в родовых склепах, дворяне убежали заграницу от советской власти, а СССР распался, так что России просто начать все с чистого листа. С историей легко не считаться, обычно людям кажется, что ей все равно. И действительно, она не может напрямую о себе напомнить. Из-за этого людей, стоящих на страже памятников культуры, тоже становится все меньше.
И это проблема не только крупных городов, где всегда мало места. В регионах все еще хуже, потому что там нет денег на восстановление, да и специалистов общественных организаций, отстаивающих памятники, тоже слишком мало.
Вы когда-нибудь задумывались, сколько заброшенных церквей можно увидеть, по пути из одного города в соседний? Для этого даже не надо сворачивать с основной трассы, их видно издали. Поросшие мхом, травой и деревцами, лишенные окон, дверей, куполов и крестов, они стыдливо врастают в землю, сбрасывают со стен фрески пряча их от людских глаз. Пройдет еще пятьдесят, может быть, семьдесят лет, и от развалин не останется и следа. Мизерный процент из них пытаются спасти. И, если за церкви, борются, хотя бы за некоторые, то усадьбы не нужны вообще никому. Их даже не пытаются спасти. Что хуже такого бездействия? Разве что умышленное равнодушие.
Имя Дениса Васильевича Давыдова известно многим в нашей стране. Логично предположить, что память о нем берегут и поныне. Каждый юбилей Отечественной войны 1812 года, читают наизусть «Бородино» (продавая при этом участки Бородинского поля под коттеджи), вспоминают, как Денис Давыдов стал инициатором создания партизанских отрядов…
В 2012 упоминали и о том, что родовая орловская усадьба Давыдовых восстановлена.
Но это не так. Родовая усадьба стерта с лица земли, а архив, который хранили несколько поколений Давыдовых, теперь разбросан по разным городам, частично потерян. И я не могу молчать об этом.
История моей семьи тесно связана с Орловской областью – оттуда родом мой отец, там прошла значительная часть моего детства, поэтому слово «Родина», ассоциируется у меня в первую очередь именно с Орловщиной. Это край, породивший множество великих людей: писателей, поэтов, военных. С детства родители водили меня по музеям, показывали сохранившиеся усадьбы; дядя-лесник делился воспоминаниями о восстановительных работах в Денисовке (родовой усадьбе Давыдовых, которой и посвящена данная работа). История всегда была рядом, а гусары и писатели стали не просто людьми, биографию которых заставляют зубрить в школе, а хорошими знакомыми, за которых переживаешь.
Я много слышала о Денисовке, но до старших классов школы там не бывала. Отец отказывался отвозить меня туда. Когда мы все же приехали – поняла почему: вместо усадьбы, которую я себе нафантазировала, увидела груду камней, мемориальный значок и две сохранившиеся аллеи. Никакой усадьбы здесь уже не было. В этом месте не бывает никого, кроме энтузиастов-школьников, выбирающихся на субботники и пикники. Они же следят за памятником. Еще иногда забредают местные жители, чтобы скосить траву – корм для кроликов. На этом все – прекрасное некогда имение превратилось в разоренный, заброшенный и необитаемый кусок земли.
Когда решила узнать историю этого места подробнее, поняла, что про усадьбу уже никто не помнит. Все, что я нашла в личных архивах местных жителей: пару сохранившихся планов, некоторые копии документов и полустершийся рисунок усадебного дома.
Не знаю почему не остановилась на этом, почему стала искать дальше, обшаривала архивы, общалась со старожилами, перерисовывала планы. Наверное, мне стало слишком обидно, что место, которое должны были восстановить, где собирались устроить музейный комплекс, оказалось всеми забыто.
В истории усадьбы много имен и дат. Неподготовленному читателю будет сложно разобраться, но без них нельзя понять всю ценность Денисовки. Пять поколений Давыдовых жили здесь. За это время случилось множество важных событий в истории страны и менее значительных, отразившихся на самой усадьбе, наводнений, пожаров, кризисов.
Что еще никак не давало мне покоя? То, что эта усадьба принадлежала роду Дениса Давыдова, краеведы не могли доказать десятилетиями. Многим активистам не хватало жизни на это! Разбросанный по разным местам архив, несохранившиеся документы, халатность и равнодушие – все это сыграло свою роль. И только относительно недавно Денисовка все-таки была признана родовой вотчиной тех самых Давыдовых. Но о ее истории все еще ничего не написано.
Как человек, который знает о ней, я не смогла оставаться в стороне. Если и сейчас не оставить где-то письменные свидетельства о существовании усадьбы Дениса Давыдова, память о ней исчезнет уже навсегда.
Понимаю, что первая глава работы изобилует цифрами и именами, но хочу верить, что читатель сможет преодолеть вынужденные сложности и дойти со мной до конца. Давайте вернем память о Денисовке, вспомним о том, что так долго и старательно нас заставляли забыть.
Глава 1. Усадьба, растворенная в веках
Сначала село Денисовка относилось к Ливенскому уезду, но позже его включили в состав Орловской области, спустя еще какое-то время переименовали в Давыдово.
Сегодня Орел – довольно крупный, развивающийся город, а вот Ливны больше похожи на плохо спланированную деревню с узкими петляющими улочками, к месту и не к месту раскиданными рынками, множеством автомобильных разборок и свалок, со скучными неухоженными жилыми пятиэтажками. Этот городок задыхается от пыли и потерял почти все зеленые насаждения.
В XVIII веке все было по-другому. В Ливенском уезде насчитывалось девяносто речек и рек. Было множество деревянных и каменных церквей. Работали кожевенные заводы и почти сто мельниц. Да и жителей насчитывалось более ста тысяч. Сегодня население города менее пятидесяти тысяч человек.
В Ливенском уезде семье Давыдовых принадлежало несколько сел и деревень. Собирать их начал еще дед поэта и партизана – его полный тезка Денис Васильевич Давыдов.
Считается, что именно он основал Денисовку, был первым владельцем и название дано деревне тоже в его честь. В XX веке ее переименовали в Давыдово, чтобы название напоминало обо всем роде.
Точную дату основания установить не удалось, но, по сохранившимся отрывкам переписи крестьян, можно сделать вывод, что в 1763 году Денисовка уже существовала. Также удалось выяснить, что Денис Васильевич заложил усадебный дом.
До нас дошло несколько описаний этого места, относящихся к XVIII веку: «Деревня Денисовка лежит на берегу речки Кривца на левой и по обе стороны Гранного верха. Против селения на речке стоит пруд, в нем рыба караси и лини, которая употребляется для домового обиходу»[1].
Изначально в Денисовке не было своей церкви, поэтому ее жители на службы ходили в соседнее село Покровское.
Благодаря архивным данным, можно сделать вывод: село Покровское основано раньше Денисовки, но приобретено семейством Давыдовых позднее деревни. В отличие от Денисовки, там уже существовала действующая церковь. Между населенными пунктами было налажено сообщение, ведь они располагаются без малого в двенадцати километрах друг от друга. Дороги были достаточно хороши, чтобы повозка могла проехать по ним в любое время года.
После смерти Д.В. Давыдова в 1776 году, в личных владениях у семьи остался хутор Давыдово, насчитывающий десять дворов, и деревня Денисовка, в которой было четырнадцать дворов.
К концу XVIII века Денисовка разрастается, теперь в ней уже двадцать дворов и полторы сотни крестьян.
В права наследования Денис Васильевич Давыдов вступил вскоре после завершения Отечественной войны 1812 года и освободительного заграничного похода русской армии, завершившегося взятием Парижа весной 1814 года.
На вопрос, бывал ли прежде Денис Васильевич в своей Денисовке, биографы и исследователи отвечают положительно. Да и как он мог не бывать в родовом имении?
Знакомство с Орловской деревней произошло у Давыдова в детские годы. Его родители зимовали в Москве, а на лето перебирались в деревню – подмосковное Бородино или Денисовку.
Как раз после вступления в права наследования Дениса Давыдова в истории Денисовки появляются белые пятна. Даже сам владелец испытывал трудности в определении размеров своей деревни. Документация по Ливенскому уезду пострадала в одном из пожаров, что и послужило причиной этих проблем. Но позже, благодаря содействию властей, данные восстановили, границы разметили, права наследования подтвердили.
В послевоенные годы Денис Давыдов неоднократно приезжал в Денисовку. В ту пору он мучительно переживал свое ошибочное понижение в звании, хотя и знал, что это недоразумение скоро будет устранено. Первого сентября 1815 года Денис Васильевич сообщал своему другу А. Закревскому о сельской жизни «в покое» и работе над историей войны 1812–1814 годов.
По одной из версий, именно орловской деревне посвящено четверостишие Давыдова «К моей пустыне», написанное в 1815 году:
«Пустыня тихая, сует уединенна,
Я радостьми в тебе считаю дни мои!
Но будь ты на холмах Аи, –
Тогда была бы совершенна!»[2]
Этой версии хочется верить, потому что Денисовка располагается в очень живописном месте, где есть все: река, высокие холмы, бескрайние поля, березовые рощи и липовые аллеи. Не наслаждаться жизнью в таком месте просто невозможно, как и не написать о нем.
А вот другие строки, уже точно описывающие Денисовку:
«А вот и сад большой и колокольный крест,
И церковь старая, где деда схоронили,
Где маменька лежит…
О, вид священных мест!
О, как печальны вы и вместе с тем, как милы!»[3]
Читая их, мы можем с уверенностью сказать, что здесь говорится о Денисовке, ведь сохранился склеп семьи Давыдовых, в котором похоронены дед и мать Дениса Васильевича. Но, что самое важное, можно сделать вывод о том, что во времена гусара и поэта церковь в Денисовке уже была, причем «старая». Скорее всего, она была возведена при его отце.
В своем Орловском имении Денис Давыдов не только писал, но и занимался сельскохозяйственными работами. Трудно представить, но лихой командир неуловимых «летучих отрядов» в мирные дни – задолго до графа Льва Толстого – с удовольствием пахал и косил.
Еще одной причиной посещать Денисовку – была охота. В здешних лесах водилась разнообразная дичь. Страстный охотник Давыдов вряд ли устоял перед соблазном пострелять волков, кабанов, лисиц и зайцев.
И все-таки спокойный семьянин и прилежный землевладелец, был в первую очередь лихим воякой!
В жизни генерал-майора Давыдова был любопытный эпизод, когда возможность служить недалеко от Денисовки он променял на… собственные усы. Случилось это в марте 1816 года. «Ему хотели дать, – писал Василий Давыдов, – прекрасную конно-егерскую бригаду, стоявшую около его имения в Орловской губернии, но он от неё отказался, имея в виду, что надобно будет сбрить усы, которые в то время носила только одна легкая кавалерия. Он не мог расстаться с его, по его выражению, «красою природы чернобурой в завитках», и для сохранения их предпочел жизнь в Кременчуге, в скучной должности начальника штаба 4-го пехотного корпуса…»[4].
Время службы вдалеке от Денисовки не прошло для села бесследно. Имение было запущено, на нем повисли значительные долги, которые удалось погасить только благодаря друзьям Дениса Давыдова. Они довели до сведения государя проблему Давыдова с долгами. Государь повелел их простить.
Вполне можно допустить мысль, что в 1829 году Денисовка была заложена. На полученные деньги Давыдов рассчитывал построить сахарный завод в деревне.
После смерти Дениса Васильевича для усадьбы наступают тяжелые времена, связанные с очередной путаницей в документах.
Ни сам он, ни при его жизни сыновья, не были внесены в Дворянскую родословную книгу Орловской губернии.
Денисовкой по очереди владели младшие сыновья Дениса Давыдова, Ахилл и Вадим.
Но Ахилл к управлению селом относился лишь косвенно. В те времена, вместо занятого на службе сына, распоряжалась всем его мать Софья Николаевна и старший брат Денис. Об этом свидетельствуют подписи на сохранившемся плане имения.
Благодаря этому плану мы впервые получили возможность судить об устройстве усадебного комплекса, ограниченного с севера – речкой Кривец с прудом, с запада – «лесом дровяным», с юга – дорогой, ведущей в Денисовку, и с востока – оврагом Гранным. На реке работала мельница, выше неё находились церковь и кладбище.
В верхней части усадебного комплекса, занимавшего примерно треть территории, располагались четыре постройки, хозяйственный двор и сад, пересекаемый в разных направлениях дорожками. В нижней части усадьбы размещались два каменных строения, конопляник и огороды.
Всего же Денисовка занимала восемьсот двадцать четыре гектара, не считая земли, занятой церковью и кладбищем.
Семнадцатого декабря 1868 года семейство Давыдовых наконец-то было внесено в официальный земельный реестр. Вадим Денисович, первым из семьи поэта и партизана, официально стал орловским помещиком.
Можно сказать, что годы, когда Денисовкой управлял Вадим Денисович Давыдов – стали для родовой усадьбы золотыми. На плодородных черноземных землях начали выращивать еще больше культур, территория имения увеличилась. Наконец-то была возведена каменная церковь и семейный склеп привели в должный вид. На южной окраине сада построили новый господский дом. И это было бы только началом усовершенствований… К сожалению, двадцатого мая 1881 года жизнь Вадима Давыдова закончилась.
У них с супругой было пятеро детей.
В Денисовке по очереди жили Александр Вадимович и Денис Вадимович.
На самом почетном месте в усадебном доме висел портрет их деда – героя Отечественной войны.
Рассматривая планы, читая описания, разглядывая старую, истертую картинку, изображающую усадебный дом, очень легко представить, какой была жизнь в Денисовке, какая атмосфера витала на лугах и полях. Очень живо видится Денис Вадимович, довольно молодой, но серьезный, иногда даже суровый, прихрамывающий человек. Наверное, в те дни казалось, что будни всегда будут такими, лишь изредка сменяясь светскими вечерами. Никто и не предполагал, что придет 1917 год… Но пока еще живо дворянство, и родовой усадьбе Давыдовых ничто не угрожает.
Денис Вадимович умирает в 1914 году, в Денисовке остаются его вдова и дети. Елизавета Витольдовна – последняя владелица Денисовки. После Революции потомки Дениса Давыдова вынуждены были разъехаться кто куда, а в их родовой усадьбе организовали детский дом, а затем школу.
Такова история родовой усадьбы Давыдовых.
Денисовку неоднократно закладывали, она много раз горела, луга затапливались, а путаница в документах ощутимо портила жизнь владельцам. Но родовую усадьбу всегда выкупали, восстанавливали после пожаров и наводнений, а с чиновниками воевали, доказывая свое право на эту деревню, переросшую в село.
Сегодня, когда до Денисовки, переименованной в Давыдово, почти невозможно добраться даже на внедорожнике, нам сложно понять, почему за это место так держались, что в нем особенного. Но знаете, чтобы понять привлекательность Орловских усадеб, надо побывать в Спасском-Лутовинове, прекрасно сохранившемся имении Тургенева. Увидев липовые аллеи, деревянный домик с резными наличниками, каменную церковь, посидев у пруда, углубившись в парк – становится понятно, почему Орел подарил России столько великих писателей, почему люди, родившиеся здесь, так рвались защищать свою Родину. В таких местах время замирает, на душе становится спокойно и хорошо, и обретают смысл все стихи и песни про березы за окном, про бескрайние поля и совершенно особый русский дух.
В усадьбу Тургенева вы можете попасть в любое время, а вот Денисовки больше нет. Мы можем лишь воскресить ее образ, прогуляться по воображаемому имению.
Пока не потерялись оставшиеся документы, пока еще целы копии планов и некоторые материалы по реконструкции, давайте пройдемся по родовой усадьбе Давыдовых. Пусть это будет 1860 год – год, когда был сделан самый подробный план усадьбы.
На дворе лето – в окна бьет утреннее солнце, откуда-то снизу доносятся звуки пробуждающегося дома: прислуга накрывает на стол, дети возятся в глубине дома. Вы встаете, подходите к дверям балкона, распахиваете их и оказываетесь на улице: открывается чудесный вид на центральный цветник, на сад, за которым можно разглядеть крышу беседки, совсем рядом с ней есть родник с холодной и очень чистой водой, вдалеке слева виднеется купол церкви. После завтрака надо будет обязательно прогуляться там, а сейчас спускаемся из мезонина в основную часть дома. Мезонин довольно большой – на пять жилых комнат, в холодное время года их обогревают печи, украшенные разноцветным кафелем, но сейчас они не нужны. Стены во всех комнатах оштукатурены и выкрашены в светлые цвета. Окна небольшие, но света хватает, чтобы до самой темноты не зажигать свечей, хотя, конечно, зимой, когда рамы меняют на более тяжелые и темные, приходится сложнее, зато тепло не уходит на улицу. Из мезонина на первый этаж ведет широкая лестница с украшенными резными балясинами перилами, ступени начинают скрипеть, когда в доме становится слишком жарко и сухо.
На первом этаже семь жилых помещений, кухня, ванная комната и парадная зала, где вся семья собиралась на трапезы. Первый этаж оштукатурен, воздух здесь всегда немного влажный и тяжелый. Все окна сейчас распахнуты настежь; по столовой гуляет ветер, шевеля легкие шторы. За большим овальным столом уже собралось все семейство – на белой скатерти стоят фарфоровые приборы, и подан завтрак.
Здесь красиво и очень светло, но жилая часть дома первым этажом не ограничивается, есть еще большой подвал, где располагается несколько комнат для прислуги с небольшими окнами под самым потолком. Тут стоит еще одна печь, на ней, в огромном котле, кипятят воду. Хозяева сюда спускаются редко. В теплое время года они не только в подвале, в доме-то бывают не часто – большую часть времени проводят на улице. Мужчины предпочитают заниматься охотой и рыбалкой, если, конечно, нет срочных хозяйственных дел. Женщины могут вышивать или рисовать.
В холодное время года скучать здесь тоже не приходилось. Дома были все для удобства хозяев: библиотека занимала большую комнату, в зале стояло фортепиано, у главы семейства был просторный кабинет, украшенный географическими картами.
В такую погоду, как сейчас, в помещении бы не остался никто, вот и нам следует выйти на улицу. Спустившись по высокому каменному крыльцу, попадаем на небольшую площадку перед домом, от нее расходятся три основные аллеи: по центральной подъезжали гости, правая ведет в парк, а по левой можно дойти до каретного сарая, конюшни и птичника.
Прежде чем выбрать, по какой из них пойти, еще раз оглянемся на дом: у него высокий каменный цоколь, деревянный первый этаж и мезонин с двумя балконами, выходящими на разные стороны, тот балкон, который мы видим сейчас, подпирают две резные колонны. Дом выкрашен в лиловый цвет, а резные наличники коричневые. Парадный вход закрывают тяжелые дубовые двери, но обычно все пользуются другими входами – через хозяйственные пристройки – здесь проходят только гости.
Усадебный дом стал родным для многих людей из семейства Давыдовых, каждый из них вносил в него что-то свое, делая лучше и больше. Покидать это место совершенно не хочется, но дом – это не все имение, нам нужно идти дальше. Стоит посетить парк. Это английский парк, где аллеи и дорожки располагаются свободно, а не подчиняются жесткой системе, как это было во французских парках. Можно сказать, что это небольшой лес. Здесь встречаются зайцы и даже лисицы. Заблудиться нельзя, потому что купол церкви виднеется отовсюду, она довольно далеко, но мы обязательно дойдем и до нее.
Только в гуще деревьев летняя жара не угнетает – кроны старых лип так плотно нависают над дорожками, что в парке прохладно всегда, а вот зимой здесь, наоборот теплее – для ветра остается не так уж много места из-за стволов деревьев.
Выходим на грунтовую дорогу и видим огромное пшеничное поле. Ветер колышет колосья – мы словно на берегу желтого моря. Они даже издают звук, похожий на шелест воды в штиль. Этим зрелищем можно любоваться бесконечно – мы впадаем в легкий транс, замирая. Но вот раздается звон церковных колоколов, и наваждение исчезает. Нужно успеть в церковь, сейчас там, наверняка, многолюдно. Можно понаблюдать за людьми.
Ускоряем шаг, боясь опоздать к обедне. Но идти довольно далеко, вдоль всего поля, через березовую рощу. На улице жарко, ветер, издеваясь, играет только с колосьями, обходя нас стороной. Почему-то здесь всегда так. Совсем рядом все пригибается под порывами ветра, а именно там, где люди – воздух не движется. Дорога, по которой мы идем, очень пыльная – давно не было дождей, поэтому дышится тяжело. Со временем к этой сухости привыкаешь, но пока нехватка чистого воздуха и влаги сильно замедляет нас. Хорошо, что уже совсем рядом рощица, в которой можно ненадолго укрыться.
Старые березы низко склонили свои ветки, от некоторых приходится уворачиваться. Несмотря на то, что еще только середина лета, листья уже начали желтеть – слишком мало дождей. Грибов тоже нет, так что мы идем быстро – звон колоколов стих.
Снова выходим на дорогу. Но церкви уже нет – на ее месте только руины. Груда старых камней, которую еще не успели растащить местные жители. Нет больше ни крестов, ни куполов. Семейный склеп разрушен. Наблюдая за колосьями пшеницы, мы забыли о времени. Прошел уже 1923 год. Год, когда усадебную церковь снесли за ненадобностью.
Усадебный дом без дела не остался. Здесь открыли детский дом. Краска на фасаде облупилась, вместо клумбы у парадного входа – песочница. Протапливать весь особняк слишком дорого, поэтому воспитанники ютятся в нескольких комнатках. О том, что здесь раньше жила знаменитая военная семья уже никто не вспоминает.
В шестидесятые годы двадцатого века на месте детского дома откроют школу. Находиться в здании уже тогда было страшно. Из воспоминаний очевидцев, которые удалось собрать, вырисовывается ужасающая картина. Серо-коричневые стены в трещинах пропускали воздух, с потолка большими шматами сыпалась штукатурка, лестницы стерлись настолько, что ходить по ним было не просто страшно, а сложно. Любому становилось ясно, что конец усадьбы близок. В 1971 главный дом снесли.
Вот такую историю усадьбы гусара-поэта Дениса Васильевича Давыдова удалось восстановить по архивам. Можно было бы поставить здесь точку и похоронить память об этом месте. Ну не стало Денисовки-Давыдова и не стало, не первая и не последняя усадьба, стертая с карты России. Сколько их таких уже было и еще будет?
Возможно, если бы это место просто забыли, было бы даже лучше. Иногда прошлое надо оставлять в прошлом. Но нет… Усадьбу решили восстановить. Патриотизм накатывает волнами, перемежаясь с отречением от своей истории. Мы то сносим, то возводим заново. Разрушаем, а потом, пожалев, посыпаем голову пеплом и пытаемся вернуть все обратно.
Реконструкция усадебного комплекса началась в 1991 году. Но не будем забегать вперед и поговорим еще об истории. Почему вспомнили именно об этой усадьбе? Чем знаменит Денис Давыдов и почему память о нем должна передаваться следующим поколениям?
Глава 2. Дополняя школьные учебники
Денис Васильевич Давыдов – фигура известная. Гусар-партизан, герой Отечественной войны 1812 года, поэт. Примерно так его представляют люди. Но его биография намного более героическая и лихая, чем мы привыкли думать. Военных кампаний, в которых он не участвовал не найти. Воевал за отечество, о власти всегда отзывался честно, а потому в любимчиках государя не значился. Честь и достоинство были для этого человека дороже должностей и славы.
Денис Давыдов – человек большого обаяния, недюжинного военного дарования, завидной храбрости и энергии, прямодушия и честности, он также пользовался заслуженной славой поэта и военного писателя-мемуариста.
Конечно, в этом очерке мы не будем восстанавливать всю биографию Дениса Васильевича, а остановимся только на самых интересных моментах, о которых редко пишут в учебниках истории.
В одном из дружеских посланий к поэту В. Жуковскому Давыдов перечисляет восемь боевых кампаний, в которых он участвовал: «Войны: В Пруссии 1806 и 1807 годы. В Финляндии 1806 год. В Турции 1809 и 1810 годы. Отечественная 1812 года. В Германии 1813 год. Во Франции 1814 год. В Персии 1826 год. В Польше 1881 год»[5]. С русской армией он объехал все поля сражений и на каждом сумел проявить себя.
Говоря о Денисе Давыдове, конечно, нельзя не сказать об Отечественной войне. На истории 1812 года Денис Васильевич «зарубил свое имя». Самое знаменитое сражение Отечественной войны – Бородинская битва – тоже тесно связано с родом Давыдовых. Село Бородино – имение отца гусара.
Двадцать второго августа 1812 года вместе с русской армией подошел к родному селу двадцативосьмилетний подполковник Ахтырского гусарского полка Денис Давыдов. Войска стояли на знакомых ему с детства холмах, среди полей сверкали штыки.
«Там, на пригорке, – писал Давыдов в «Дневнике партизанских действий 1812 года», – где некогда я резвился и мечтал, где я с алчностию читывал известия с завоевания Италии Суворовым… – там закладывали редут Раевского: красивый лесок перед пригорком обращался в засеку и кипел егерями… Всё переменилось!... Глядел, как шумные толпы солдат разбирали избы и заборы Семёновского, Бородина, и Горок для строения биваков и раскладывания костров… Слезы воспоминания сверкнули в глазах моих, но скоро осушило их чувство счастья видеть себя и обоих братьев своих (Евдокима и Льва) вкладчиками крови и имущества в сию священную лотерею!»[6] Вечером того же дня Багратион передал Давыдову согласие главнокомандующего русской армией Кутузова на организацию первого партизанского отряда.
Закончились военные действия на территории Российской империи, Денис Давыдов приобрел всенародную славу. Заграничный поход русской армии показал, что слава эта разошлась и за пределы России.
Европейские газеты рассказывали о подвигах Дениса Васильевича и называли его «Черным капитаном». Портрет Давыдова висел в кабинете Вальтера Скотта. Позже у них завязалась переписка. Давыдов сообщал знаменитому романисту сведения об Отечественной войне 1812 года в России, нужные писателю для работы над «Жизнью Наполеона». Поэт-партизан послал Скотту старинное кавказское оружие, привезенное им с персидской войны 1826 года, в ответ получил портрет с дарственной надписью.
Освободительная война закончилась весной 1814 года взятием Парижа. За отличие в сражениях Давыдова произвели в генерал-майоры. «Судьба заставила его испытать, – вспоминал впоследствии его сын Василий Денисович, – пример каприза и произвола, никогда до него, ни после него не повторявшегося. В конце 1814 года в приказах было отдано, что он из генерал-майоров снова переименовывается в полковники, как произведенный по ошибке. С него сняты были генеральские эполеты и отданы ему обратно только в 1815 году…
Причиною тому, как говорили, было то, что государь не желал произвести дядю моего Александра Львовича Давыдова, и как справки об этом, произведен ли он или нет, были затруднительны по случаю военного времени, то решили объявить в приказах, что все Давыдовы, произведенные в генерал-майоры, снова переименовываются в полковники. Оказалось, что только отец мой был генерал-майором»[7].
В 1823 году Денис Васильевич выходит в отставку, но ненадолго. После вторжения персов в Грузию, в его формуляре появляется несколько записей: «В Персии 1826 года, командуя войсками на границе Эриванской под Амамлами 20 сентября, под Мирагами 21-го, где разбил неприятельский корпус под начальством Гассан хана и вступил в пределы персидские, близ урочища Судагенд 22 сентября, за что получил высочайшее благоволение…»[8].
Рожденный под счастливой звездой, участник многочисленных сражений, отчаянный рубака и храбрец – Денис Давыдов ни разу не был всерьез ранен. Лишь в аттестате, выданном ему в августе 1810 года командующим авангардом Молдавской главной армии генерал-майором Я. Кульневым, есть такое упоминание: «21-го мая при свидетельствовании аванпостов (ротмистр Давыдов) переломил себе руку, но, несмотря на болезнь, неотлучно находился в действиях противу неприятеля…»[9].
В конце жизни Денис Васильевич, подводя итог своей служебной деятельности, писал старшему сыну: «В течение сорокалетнего, довольно блистательного моего военного поприща я был сто раз обойден, часто притесняем и гоним людьми бездарными, невежественными и часто зловредными, но это было дело судьбы; моё же дело заключалось лишь в том, чтобы служить ревностно, не глядя по сторонам. Я никогда не сравнивал судьбы своей с судьбою других… И потому в итоге моей службы почитаю себя более других счастливым. На мой удел пала, могу сказать без хвастовства, не дурная репутация, на обошедших меня по службе – чины и ленты. Я с ними, конечно, не поменяюсь…»[10].
В автобиографических «Некоторых чертах из жизни Дениса Васильевича Давыдова», написанных от третьего лица, говорится: «Кочуя и сражаясь тридцать лет с людьми, посвятившими себя исключительно военному ремеслу, он в то же время занимает не последнее место в словесности между людьми, посвятившими себя исключительно словесности…»[11].
Литературная деятельность Дениса Васильевича не ограничивается автобиографией и знакомыми всем гусарскими стихами. Он писал басни, мемуары, военную прозу.
Едва ли не все поэты России, которым посчастливилось быть современниками Давыдова, посвящали ему стихи. Их восхищали и подвиги гусара на полях сражений, и творения его пера – быстрого, живописного и пламенного. Кроме Пушкина и Жуковского, – Ф. Глинка, К. Батюшков, Е. Баратынский, В. Кюхельбекер, А. Бестужев, А. Воейков, Н. Языков, Е. Растопчина и другие.
Жизнь Дениса Васильевича была довольно публичной. Его все знали, с ним общались виднейшие умы девятнадцатого века. Сегодня его имя тоже на слуху. Так как же получилось, что родовая усадьба Давыдовых в Орловской области начисто исчезла из истории? Даже доказать, что Денисовка принадлежала тем самым Давыдовым, оказалось задачей трудной.
Глава 3. Унесенная волнами патриотизма
Начиная с 1929 года и до конца 80-х, краеведы-любители пытались доказать принадлежность Денисовки-Давыдова роду Дениса Васильевича Давыдова. Поднимали журнальные статьи, перерывали архивы, посылали запросы в Москву. Много раз они получали отрицательные ответы, много раз им говорили, что Денис Давыдов не имеет отношения к Денисовке.
Удивительно, но при этом в списках потомков участников Отечественной войны 1812 года, составленных в 1912 году в Орловской области, значится имя Дениса Вадимовича Давыдова. То есть, внук отношение к усадьбе имеет, а до этого там жили только однофамильцы… Бюрократия и равнодушие погубили Денисовку.
Лишь в 1984 году краеведы все-таки смогли доказать, что Денис Давыдов и его род имеют прямое отношение к Орловской усадьбе. В том же году на месте уже снесенного главного дома, поставили небольшой памятник, свидетельствующий о том, что здесь находилась родовая усадьба. Это было сделано к двухсотлетию со дня рождения поэта-партизана. Только очередная дата может всколыхнуть внимание общественности. Тут же просыпается гордость за великое прошлое, патриотизм зашкаливает, возникает потребность отдать дань уважения предкам. Но все это быстро сходит на нет. Все забывается: клочок земли, затерянный где-то в Орловской области, снова становится просто холмами и лесами, и уже никому нет дела до восстановления усадьбы.
Да и зачем, восстанавливать усадьбу Давыдова? О нем и так много где помнят…
Первый памятник ему был установлен примерно в 1960 году в старинном поволжском селе Верхняя Маза Ульяновской области, где прошли последние годы жизни Давыдова.
В одном из стихотворений Денис Васильевич назвал себя «сыном белокаменной Москвы». В 1962 году, в 150-летнюю годовщину Бородинской битвы, в Москве на доме №17 по Пречистенской улице открыли мемориальную доску из серого гранита с портретным изображением Давыдова. Надпись гласит: «В этом доме в середине 30-х годов XIX века жил герой Отечественной войны 1812 года поэт-партизан Денис Давыдов».
Москва стала и последним пристанищем «певца и ратоборца» Отчизны. Его могила находится на кладбище Новодевичьего монастыря. Документально скупы слова на надгробии: «Денис Давыдов. Герой Отечественной войны 1812 года. Инициатор войсковых партизанских отрядов. Военный писатель и поэт».
Еще был установлен знак на месте бывшей давыдовской усадьбы в селе Мышецком, располагавшемся в Солнечногорском районе Московской области. Текст на знаке такой: «На этом месте находилась усадьба героя Отечественной войны 1812 г. Поэта-партизана Дениса Давыдова».
Юбилей поэта и партизана отметила и общественность Пензы, где в 30-х годах позапрошлого столетия он нередко бывал. В новом городском сквере, которому присвоено имя Дениса Давыдова, торжественно открыт его бюст работы местного скульптора В. Курдова. На постаменте надпись: «Пенза – моя вдохновительница. Денис Давыдов». Эти слова взяты из его письма к поэту Н. Языкову, в котором он далее сообщал: «Холм, на коем лежит этот город, есть мой Парнас с давнего времени; здесь я опять принялся за поэзию».
И это не все памятники, установленные Денису Васильевичу, а современные поэты до сих пор посвящают ему стихи, стоит только наступить очередной юбилейной дате.
О Денисовке мы бы больше никогда не вспомнили, если бы не новая волна патриотизма. В 1989 году Орловские чиновники решили восстановить усадьбу и взялись за дело с таким рвением, что лучше бы вообще не брались.
Вот цитата из областной газеты, в которой журналист предвкушает открытие усадьбы: «В настоящее время ведутся работы по восстановлению усадебного парка и мельничной плотины на реке Кривец, начат капитальный ремонт двухэтажного восьмиквартирного дома, в котором получит прописку музей Д.В. Давыдова. А в перспективе – поэтапное возрождение былой красоты усадебной территории, прекрасного уголка русской земли. В связи с этим хочется возвысить голос о возвращении старинному селу Давыдово первоначального, исторического названия – Денисовка. Спасское-Лутовиново многое потеряло бы если бы было торопливо переименовано в село Тургенево.
Не за горами то время, когда на призыв поэта Дениса Давыдова: «Посети домишко мой…» откликнутся экскурсанты со всех концов страны. Они отдадут дань не только восхищения многогранным дарованием своего выдающегося соотечественника, но и уважения к тем его потомкам, которые, не взирая на жестокие потери, сумели вернуть к жизни «пустыню тихую, сует уединенну», вдохновлявшую некогда замечательного поэта и военного писателя»[12].
Звучит вдохновенно и излишне высокопарно. Увы, надеждам журналиста не суждено было сбыться, во всяком случае, пока. Достроить усадьбу планировали к двухсотлетию начала Отечественной войны, на медленную и тщательную реконструкцию отводилось больше двадцати лет. Здесь и археологические раскопки планировали провести, и конно-спортивный клуб организовать, и устройство мельницы показать, и парк восстановить… Мечта, а не усадьба была бы.
Но давайте посмотрим, что же случилось на самом деле. Началось все с восстановления дорог, ведущих к Денисовке. В 1991 году завезли песок из ближайшего карьера, даже асфальт класть начали, но деньги быстро кончились, так что дороги, как были в ямах, так и остались. Проехать можно было, разве что на лошади или внедорожнике. Допустим, что это было сделано для того, чтобы туристы прочувствовали дух эпохи, поняли, как непросто жилось крестьянам, которые пешком ходили по пыльным и грязным дорогам. Может быть, вместо усадьбы чиновники, в конце концов, решили устроить в Денисовке военный лагерь?.. В 2011 году единственный мост, ведущий к памятнику гусару, смыло. Восстанавливать его никто не стал. Так что, добраться до усадьбы теперь можно только преодолев естественную полосу препятствий. Причем перейти реку по шатким камням – дело действительно непростое, и даже внедорожник здесь не поможет.
Дальше было принято решение провести раскопки на месте Денисовской церкви. Местные жители рассказывают, что пригнали много разной техники, в том числе бульдозеры. «В августе-сентябре 1991 года на Покровской церкви в деревне Давыдово Научно-производственным центром по охране и использованию памятников истории и культуры были проведены археологические охранные работы. Их целью являлось определение степени сохранности, составление подробного плана остатков сооружения, выявление конструктивных особенностей памятника, определение характеристик материалов, из которых он сооружен, и возможное выяснение элементов декора»[13] – так говорит нам еще одна статья, вышедшая в местной газете. Да, наверное, изначально все так и планировалось. На деле, когда реставраторы решили поправить фамильный склеп, находившийся рядом с церковью, случайно проломили крышу. Местные мальчишки растащили кости. Но, чтобы не чувствовать себя виноватыми и показать, как продуктивно идут работы, реставраторы установили еще один небольшой памятник, указывающий на то, что фамильный склеп здесь был.
Еще парколесоустроительная экспедиция «Лес – проект» подготовила «Проект реконструкции насаждений и организации паркового хозяйства на территории бывшей усадьбы Дениса Давыдова в Орловской области». Лесные насаждения вокруг Денисовки и усадебный парк хотели привести в порядок. Тут все прошло успешнее – были высажены аллеи туй, которые растут и по сей день. Но на этом все закончилось, потому что финансирование окончательно прекратилось. Кстати говоря, план лесопарковой зоны с отмеченными на нем усадебными постройками, находится в моем личном архиве. И это единственный экземпляр. Разве не халатностью можно объяснить то, что он попал в мои руки? Никакого отношения к восстановлению усадьбы я не имею.
Правильно, этот план уже никому не нужен. В 2012 году на сайте Администрации Краснозоренского района Орловской области появилась новость о том, что усадьба восстановлена. И зачем сохранять план восстановления восстановленной усадьбы?
Хотелось бы верить, что это еще не конец Денисовки, что очередная волна патриотизма, нарастающая сейчас, заставит власти вспомнить об имении Давыдовых, ведь этот род славен не только Денисом Васильевичем. Все Давыдовы честно служили Родине и защищали ее даже ценой собственных жизней. Вот только страшно… Каждый раз, когда про Денисовку вспоминают, причиняют лишь вред, уничтожают те крупицы, что от нее остались. Не сровняют ли с землей и памятники, когда придут новые реставраторы?
Память о Денисовке не должна исчезнуть. Это место, в котором молодые люди, не отрывающиеся от компьютеров, смогут понять, что такое Родина и русский дух. Там действительно ощущаешь дух времени, чувствуешь гул ушедших эпох. Но как оградить Денисовку от варварства и коррупции? Возможно, есть только один выход – оставить все как есть и изредка напоминать, что это место существует. Желающие понять, почему здесь черпал вдохновение военный и поэт, найдутся сами. Не нужно отстраивать усадебный дом заново, чтобы люди его увидели. Некоторые вещи нужно чувствовать сердцем.
[1] Российский государственный архив древних актов, ф. 1355, д. 991
[2] Давыдов Д., Стихотворения, Л., 1984, с. 153.
[3] Красная заря, №12, Герой Отечественной войны 1812 года – наш земляк Д. В. Давыдов, 2012
[4] Там же с.635
[5] Русский архив, 1871, №2, столб. 187-188
[6] Давыдов Д. «Военные записки», М., 1982, с. 156-157.
[7] «Русская старина», 1872, №4,с. 633.
[8] Центральный государственный военно-исторический архив России, ф. 395,сп. 25, д.979.
[9]Там же, ф. 194, сп.1, д.1, л. 17.
[10] Серебряков Г. «Денис Давыдов» (ЖЗЛ), М.,1985, с. 438-439.
[11] Давыдов Д. «Военные записки», М., 1982, с. 18.
[12] Газета Красная заря, №4, 1990г.
[13] Газета Красная заря, №9, 1991г.