6785. КОСМАТЫЙ МАТЕРИАЛИЗМ КАРЛА МАРКСА!

1. Если материализм косматый, как и что-либо ещё косматое, естественное желание — причесать его. В отношении доктрины материалистического понимания истории (1845 — 1848 годы), также позже (конец XIX века — начало XX века) называемой историческим материализмом, это желание означает доведение до ровной ясности философско-исторической доктрины Карла Хайнриха Маркса (1818.05.05 — 1883.03.14) и Фридриха Энгельса (1820.11.28 — 1895.08.05) с фиксацией в ней теоретических колтунов, плешей и попытками избавиться от них. Это работа не севильского цирюльника, а теоретического визажиста.

Главные места густой косматости доктрины и её проплешин явлены в двух приводимых ниже текстах.

2. Стоит отметить, что тексты эти именно философски-доктринальные, в них излагается некоторое учение в его принципах, ближайших теоретических построениях и приложениях теории для осмысления действительности. На наших глазах формируется тело теории, ещё никак не связанное с другими теориями и никакой критике ещё не подвергаемое. Что и критиковать, если покамест ничего нет? И вот этой теории впервые дают немного поработать, показать свою идеальную силу.

Но по прошествии без малого ста восьмидесяти лет мы, ознакомившиеся с доктриной и вчитавшиеся в неё, уже можем подвергнуть её критике. Критике в кантовском смысле: выявлении истинного строения тела и выражения лица теории, а не уничтожения теоретического предмета и метода.

3. Текст 1.

«[4. Сущность материалистического понимания истории. Общественное бытие и общественное сознание]

«Итак, дело обстоит следующим образом: определённые индивиды, определённым образом занимающиеся производственной деятельностью [Первоначальный вариант: «определённые индивиды при определённых производственных отношениях» — ред.], вступают в определённые общественные и политические отношения. Эмпирическое наблюдение должно в каждом отдельном случае — на опыте и без всякой мистификации и спекуляции — выявить связь общественной и политической структуры с производством. Общественная структура и государство постоянно возникают из жизненного процесса определённых индивидов — не таких, какими они могут казаться в собственном или чужом представлении, а таких, каковы они в действительности, т. е. как они действуют, материально производят и, следовательно, как они действенно проявляют себя при наличии определённых материальных, не зависящих от их произвола границ, предпосылок и условий. [Далее в рукописи перечёркнуто: «Представления, которые создают себе эти индивиды, суть представления либо об их отношении к природе, либо об их отношениях между собой, либо об их собственной телесной организации. Ясно, что во всех этих случаях эти представления являются сознательным выражением, — действительным или иллюзорным, — их действительных отношений и деятельности, их производства, их общения, их общественной и политической организации. Обратное допущение возможно лишь тогда, когда, помимо духа действительных, материально обусловленных индивидов, предполагается ещё какой-то особый дух. Если сознательное выражение действительных отношений этих индивидов иллюзорно, если они в своих представлениях ставят свою действительность на голову, то это есть опять-таки следствие ограниченности способа их материальной деятельности и их, вытекающих отсюда, ограниченных общественных отношений». — Ред.]

Производство идей, представлений, сознания первоначально непосредственно вплетено в материальную деятельность и в материальное общение людей, в язык реальной жизни. Образование представлений, мышление, духовное общение людей являются здесь ещё непосредственным порождением их материальных действий. То же самое относится к духовному производству, как оно проявляется в языке политики, законов, морали, религии, метафизики и т. д. того или другого народа. Люди являются производителями своих представлений, идей и т. д., но речь идёт о действительных, действующих людях, обусловленных определённым развитием их производительных сил и соответствующим этому развитию [19 — 20] общением, вплоть до его отдалённейших форм. Сознание [das Bewußtsein] никогда не может быть чем-либо иным, как осознанным бытием [das bewußte Sein], а бытие людей есть реальный процесс их жизни. Если во всей идеологии люди и их отношения оказываются поставленными на голову, словно в камере-обскуре, то это явление точно так же проистекает из исторического процесса их жизни, как обратное изображение предметов на сетчатке глаза проистекает из непосредственно физического процесса их жизни.

В прямую противоположность немецкой философии, спускающейся с неба на землю, мы здесь поднимаемся с земли на небо, т. е. мы исходим не из того, чтo люди говорят, воображают, представляют себе, — мы исходим также не из существующих только на словах, мыслимых, воображаемых, представляемых людей, чтобы от них прийти к подлинным людям; для нас исходной точкой являются действительно деятельные люди, и из их действительного жизненного процесса мы выводим также и развитие идеологических отражений и отзвуков этого жизненного процесса. Даже туманные образования в мозгу людей, и те являются необходимыми продуктами, своего рода испарениями их материального жизненного процесса, который может быть установлен эмпирически и который связан с материальными предпосылками. Таким образом, мораль, религия, метафизика и прочие виды идеологии и соответствующие им формы сознания утрачивают видимость самостоятельности. У них нет истории, у них нет развития: люди, развивающие своё материальное производство и своё материальное общение, изменяют вместе с этой своей действительностью также своё мышление и продукты своего мышления. Не сознание определяет жизнь, а жизнь определяет сознание. При первом способе рассмотрения исходят из сознания, как если бы оно было живым индивидом; при втором, соответствующем действительной жизни, исходят из самих действительных живых индивидов и рассматривают сознание только как их сознание.

Этот способ рассмотрения не лишён предпосылок. Он исходит из действительных предпосылок, ни на миг не покидая их. Его предпосылками являются люди, взятые не в какой то фантастической замкнутости и изолированности, а в своём действительном, наблюдаемом эмпирически процессе развития, протекающем в определённых условиях. Когда изображается этот деятельный процесс жизни, история перестаёт быть собранием мёртвых фактов, как у эмпириков, которые сами ещё абстрактны, или же воображаемой деятельностью воображаемых субъектов, какой она является у идеалистов. [20 — 21]

Там, где прекращается спекулятивное мышление, — перед лицом действительной жизни, — там как раз и начинается действительная положительная наука, изображение практической деятельности, практического процесса развития людей. Прекращаются фразы о сознании, их место должно занять действительное знание. Изображение действительности лишает самостоятельную философию её жизненной среды. В лучшем случае её может заменить сведение воедино наиболее общих результатов, абстрагируемых из рассмотрения исторического развития людей. Абстракции эти сами по себе, в отрыве от действительной истории, не имеют ровно никакой ценности. Они могут пригодиться лишь для того, чтобы облегчить упорядочение исторического материала, наметить последовательность отдельных его слоёв. Но, в отличие от философии, эти абстракции отнюдь не дают рецепта или схемы, под которые можно подогнать исторические эпохи. Наоборот, трудности только тогда и начинаются, когда приступают к рассмотрению и упорядочению материала — относится ли он к какой-нибудь минувшей эпохе или к современности, — когда принимаются за его действительное изображение. Устранение этих трудностей обусловлено предпосылками, которые отнюдь не могут быть даны здесь, а создаются лишь в ходе изучения действительного жизненного процесса и деятельности индивидов каждой отдельной эпохи. Мы выделим здесь некоторые из этих абстракций, которыми мы пользуемся в противоположность идеологии, и поясним их на исторических примерах».

Маркс, К. Энгельс, Ф. Немецкая идеология. Критика новейшей немецкой философии в лице её представителей Фейербаха, Б. Бауэра и Штирнера и немецкого социализма в лице его различных пророков. — Маркс, К. Энгельс, Ф. Избранные сочинения. В 9 тт. Т. 2. — М.: Издательство политической литературы, 1985. Сс. 19 — 21.

4. Колтун первый.

«Эмпирическое наблюдение должно в каждом отдельном случае — на опыте и без всякой мистификации и спекуляции — выявить связь общественной и политической структуры с производством. Общественная структура и государство постоянно возникают из жизненного процесса определённых индивидов — не таких, какими они могут казаться в собственном или чужом представлении, а таких, каковы они в действительности, т. е. как они действуют, материально производят и, следовательно, как они действенно проявляют себя при наличии определённых материальных, не зависящих от их произвола границ, предпосылок и условий».

К чему нас призывают, того и будем держаться. Разделяем на пряди.

Метод должен быть эмпирическим: «Эмпирическое наблюдение должно в каждом отдельном случае — на опыте и без всякой мистификации и спекуляции — выявить связь общественной и политической структуры с производством».

Предмет, к которому прилагается этот метод: (1) общественная и политическая структура, (2) материальное производство, (3) связь структуры с производством.

5. Колтун второй.

«Производство идей, представлений, сознания первоначально непосредственно вплетено в материальную деятельность и в материальное общение людей, в язык реальной жизни. Образование представлений, мышление, духовное общение людей являются здесь ещё непосредственным порождением их материальных действий. То же самое относится к духовному производству, как оно проявляется в языке политики, законов, морали, религии, метафизики и т. д. того или другого народа. Люди являются производителями своих представлений, идей и т. д., но речь идёт о действительных, действующих людях, обусловленных определённым развитием их производительных сил и соответствующим этому развитию общением, вплоть до его отдалённейших форм. Сознание [das Bewußtsein] никогда не может быть чем-либо иным, как осознанным бытием [das bewußte Sein], а бытие людей есть реальный процесс их жизни. Если во всей идеологии люди и их отношения оказываются поставленными на голову, словно в камере-обскуре, то это явление точно так же проистекает из исторического процесса их жизни, как обратное изображение предметов на сетчатке глаза проистекает из непосредственно физического процесса их жизни».

Разбирая его на естественные для него пряди и свалявшиеся части, мы обнаруживаем не только несколько изменённую классическую для философии парную оппозицию «бытие — мышление», явившуюся здесь как оппозиция «материальная деятельность — идеальное сознание», но и естественную историческую стадиальность этого отношения.

(1) «Производство идей, представлений, сознания первоначально непосредственно вплетено в материальную деятельность и в материальное общение людей, в язык реальной жизни. Образование представлений, мышление, духовное общение людей являются здесь ещё непосредственным порождением их материальных действий».

Материальная деятельность и материальное общение людей — натуральный базис для возникновения идей, представлений, сознания. Всё это и возникает в ходе деятельности и общения. Мы ещё не знаем, как они возникают и зачем они возникают, ведь, несомненно, можно действовать и общаться без них, но это возникновение здесь просто констатируется как данность, с которой доктринёры намерены работать дальше.

(2) «То же самое относится к духовному производству, как оно проявляется в языке политики, законов, морали, религии, метафизики и т. д. того или другого народа».

По образцу производства материального и общения материального на следующей стадии создаётся духовное производство, продукты которого, видимо, уже не так и вплетены в материальную деятельность и в материальное общение людей, то есть получают относительно независимое от своего материального базиса существование. То есть если ствол и крона дерева ещё связаны с корнями, хотя их бытие уже существенно объёмнее корней, то плоды уже созрели, оторвались от плодоножек и покатились по земле в самостоятельное биопутешествие. Как Колобок: «Я от дедушки ушёл! Я от бабушки ушёл!» Хотя мы-то знаем: все колобки возвращаются к дедушке и бабушке. «То же самое относится к духовному производству...»

(3) И этот возврат плодов к корням тут же и обосновывается.

«Люди являются производителями своих представлений, идей и т. д., но речь идёт о действительных, действующих людях, обусловленных определённым развитием их производительных сил и соответствующим этому развитию общением, вплоть до его отдалённейших форм».

То есть власть материального производства и материального же общения остаётся монархически-безраздельной, а идеи, представления, сознание суть эпифеномены, сопутствующие производству и общению ободряющие шутки при удачах и успехах или выражение сожаления, а то и скорби при неудачах и потерях.

Зачем идеи, представления, сознание нужны, мы можем продолжать гадать, но в том, что при всей попускаемой снизу их самостоятельности они всё равно рабски подчинены материальному производству и материальному общению, не должно быть никаких сомнений.

(4) «Сознание [das Bewußtsein] никогда не может быть чем-либо иным, как осознанным бытием [das bewußte Sein], а бытие людей есть реальный процесс их жизни».

Ради языкового кунстштюка «das Bewußtsein = das bewußte Sein» здесь присутствует лишь сознание, но ни у кого не должно быть сомнений, что это относится не только к сознанию, но также и к представлениям, и к идеям. Все трое намертво приколочены к бытию. Причём бытие — не философское бытие вообще, например из логики Г. В. Ф. Хегеля, а бытие людей, которые только и порождают идеи, представления и сознание в практике своей материальной деятельности и своего материального общения. Это можно было бы назвать беспощадным материалистическим солипсизмом, в котором всякое бытие — это только бытие людей, а все идеи, представления, сознание принадлежат опять-таки исключительно людям, если бы солипсизм не был термином столь неудачным, ориентированным не на единственность материального тела и его материальных движений, а на единственность души. Этот индивидуалистический или коллективистический материализм создаёт прямые противоположности индивидуалистическому и коллективистическому солипсизму. И в этой оппозиции такой материализм становится более или менее понятным и нами понятым.

Но не только бытие в данном контексте не есть бытие вообще, важно обратить внимание на то, что и люди, носители индивидуального или эмпирически обобщимого коллективного бытия, являются не людьми вообще, а конкретными эмпирически находимыми и эмпирически исследуемыми индивидами, вырабатывающими свои идеи, представления, сознание как отражение их эмпирического бытия. Это косвенно аргументируется для читателя ещё и тем, что по-немецки все три понятия употреблены во множественном числе, то есть не объединены каждое в свою единую тотальность, — «Die Produktion der Ideen, Vorstellungen, des Bewußtseins ist zunächst unmittelbar verflochten in die materielle Tätigkeit und den materiellen Verkehr der Menschen, Sprache des wirklichen Lebens» (Marx, K. Engels, F. Die deutsche Ideologie. Kritik der neuesten deutschen Philosophie in ihren Repräsentanten Feuerbach, B. Bauer und Stirner, und des deutschen Sozialismus in seinen verschiedenen Propheten. — Marx, K. Engels, F. Werke. Bd. 3. Berlin: Dietz Verlag, 1978. S. 26), — а даны как принадлежащие многим людям и потому словесно-множественны: «идеи, представления, сознания», хотя последнее слово в русском языке не употребимо или малоупотребимо во множественном числе.

(5) «Если во всей идеологии люди и их отношения оказываются поставленными на голову, словно в камере-обскуре, то это явление точно так же проистекает из исторического процесса их жизни, как обратное изображение предметов на сетчатке глаза проистекает из непосредственно физического процесса их жизни».

Это очень важное положение материалистического понимания истории. Это понимание должно понять историческое развитие людей не только в местах «нормального», то есть материального и материалистического, проявления людей в их деятельности и общении, но и в там, где люди предаются идеалистическим «извращениям». Иными словами, ошибки и заблуждения людей, непомерные претензии на какую-то самостоятельность и даже полную самостоятельность идей, представлений, сознания должны быть объяснены из непосредственно физического процесса их жизни. Это совершенно нормальное требование к новой теории, которая не только по-новому трактует свой предмет, не только способна объяснить новые данные, но и объясняет, почему все прежние объяснения теперь должны быть признаны неудовлетворительными, более того — в истории науки должно быть показано, как, в силу каких физических процессов, несовершенные и неудовлетворительные объяснения были получены и почему просуществовали такой длительный или такой короткий срок.

6. Критически-теоретическое путешествие по волосистой части головной доктрины К. Х. Маркса и Ф. Энгельса нами завершено. Мы прошли следующий теоретически-исторический путь.

(1) «Производство идей, представлений, сознания первоначально непосредственно вплетено в материальную деятельность и в материальное общение людей».

(2) На следующей стадии создаётся духовное производство, продукты которого, получают относительно независимое от своего материального базиса существование.

(3) Возврат к материальному производству и материальному общению продуктов духовного производства неизбежен.

(4) Идеи, представления, сознание не только возвращаются к материальному производству и материальному общению, но никуда от них и не уходили; они суть только осознанное бытие людей материально производящих и материально общающихся.

(5) Всякое иное понимание идей, представлений, сознания, то есть как самостоятельных, должно быть объяснено с позиций доктрины материализма.

Путь-то прошли, но чувствуется, что чего-то не хватает!.. Чего?

Чтобы цепь замкнулась, нужно главное, замковое, звено. Что это за звено?

Материалистическое понимание истории должно не только понять историю, то есть деятельность и общение людей в отношении идей, представлений, сознания в норме (1 — 4) и извращении (5) этих идей, представлений, сознания как продуктов деятельности и общения, но и

(6) понять самоё себя, материалистическое понимание истории, как продукт материальной деятельности и материального общения.

Поскольку у нас нет никаких сомнений, что материалистическое понимание истории есть создание К. Х. Маркса и Ф. Энгельса, поскольку обращаясь к К. Х. Марксу и Ф. Энгельсу мы речь ведём о действительных, действующих людях, обусловленных определённым развитием их производительных сил и соответствующим этому развитию общением, вплоть до его отдалённейших форм, то в конечном счёте мы должны выйти на то материальное производство и то материальное общение именно этих людей, К. Х. Маркса и Ф. Энгельса, каковые производство и общение вдвоём и породили одно материалистическое понимание истории.

Если «сознание [das Bewußtsein] никогда не может быть чем-либо иным, как осознанным бытием [das bewußte Sein], а бытие людей есть реальный процесс их жизни», то и покажите нам не только это сознание, то есть материалистическое понимание истории, как осознанное бытие исторического процесса, но и конкретно то место, тот производственный участок, откуда пошла есть детерминация всей истории и всех идей, представлений, сознания материальным производством и материальным общением именно К. Х. Маркса и Ф. Энгельса, начиная, конечно, с детерминации самих эмпирических индивидов К. Х. Маркса и Ф. Энгельса.

В противном случае, то есть ежели таких производства и общения нет, нам придётся не только самих К. Х. Маркса и Ф. Энгельса поместить в презираемый ими самими отряд идеологов, у которых «люди и их отношения оказываются поставленными на голову, словно в камере-обскуре», но и их творение, их открытие, то есть материалистическое понимание истории, отнести по ведомству (5), то есть как извращение идей, представлений, сознания, оторванных от среды их породившей и требующих объяснения этого отрыва и исправления его, то есть их следует пришить обратно к покинутым местам, из которых они было вырвались. То есть материалистическое понимание истории именно К. Х. Маркса и именно Ф. Энгельса потребует в этом случае вполне материалистического понимания истории с их недоматериалистическим пониманием истории уже не К. Х. Марксом и не Ф. Энгельсом, а каким-то другим субъектом, стоящим на правильной стороне истории и потому материально производящим так и материально общающимся так, что он и порождает в своём уме материалистическое понимание истории как идеальное отражение своей реальной жизни, умственный слепок своего бытия.

Ну, это приведение самих создателей материалистического понимания истории к общему знаменателю созданной ими доктрины представится необходимым лишь в том случае, если занявшийся этим исправлением книг классиков субъект сам прежде возгорится идеей материалистического понимания истории.

Ежели горения, а следовательно и желания, нет, то довольно указать на противоречие доктрины, старательно и догматически обходящей своим влиянием самих своих творцов и делающей им исключение из общего правила. То есть в марксизме всё, как в деизме: мир материален и развивается по своим материальным законам, но давшие ему первого пинка К. Х. Маркс и Ф. Энгельс нематериальны, миру не принадлежат и законам его не подчиняются.

7. Колтун третий.

«В прямую противоположность немецкой философии, спускающейся с неба на землю, мы здесь поднимаемся с земли на небо, т. е. мы исходим не из того, чтo люди говорят, воображают, представляют себе, — мы исходим также не из существующих только на словах, мыслимых, воображаемых, представляемых людей, чтобы от них прийти к подлинным людям; для нас исходной точкой являются действительно деятельные люди, и из их действительного жизненного процесса мы выводим также и развитие идеологических отражений и отзвуков этого жизненного процесса. Даже туманные образования в мозгу людей, и те являются необходимыми продуктами, своего рода испарениями их материального жизненного процесса, который может быть установлен эмпирически и который связан с материальными предпосылками. Таким образом, мораль, религия, метафизика и прочие виды идеологии и соответствующие им формы сознания утрачивают видимость самостоятельности. У них нет истории, у них нет развития: люди, развивающие своё материальное производство и своё материальное общение, изменяют вместе с этой своей действительностью также своё мышление и продукты своего мышления. Не сознание определяет жизнь, а жизнь определяет сознание. При первом способе рассмотрения исходят из сознания, как если бы оно было живым индивидом; при втором, соответствующем действительной жизни, исходят из самих действительных живых индивидов и рассматривают сознание только как их сознание».

В этом колтуне мы видим конкретизацию выше изложенной стадии (5) исторического понимания истории. Тут дано приложение теоретического смысла этой стадии, — идеализм объяснять, исходя из позиции материализма и оставаясь материалистом по методу, — к конкретному идеологическому образованию — немецкой философии.

И в этом тексте даны важные и категорические разъяснения доктрины.

(5.1) «Для нас исходной точкой являются действительно деятельные люди, и из их действительного жизненного процесса мы выводим также и развитие идеологических отражений и отзвуков этого жизненного процесса».

Действительно деятельные и действительно общающиеся люди — основание для понимания и истолкования идеологический образований в обществе.

(5.2) «Даже туманные образования в мозгу людей, и те являются необходимыми продуктами, своего рода испарениями их материального жизненного процесса, который может быть установлен эмпирически и который связан с материальными предпосылками».

Нет ничего случайного, всё необходимо детерминировано производством и общением, и всякая так называемая случайность, фантазии, грёзы, бред, туманные образования в мозгу людей объяснимы материальными причинами.

(5.3) «Таким образом, мораль, религия, метафизика и прочие виды идеологии и соответствующие им формы сознания утрачивают видимость самостоятельности. У них нет истории, у них нет развития: люди, развивающие своё материальное производство и своё материальное общение, изменяют вместе с этой своей действительностью также своё мышление и продукты своего мышления».

Важнейшее и разгромное для самостоятельных идей, самостоятельных представлений, самостоятельного сознания положение материалистического понимания истории. У них нет самостоятельной истории, вся их историческая жизнь заимствована, является рефлексом, отблеском, тенью материальной деятельности и материального общения.

История философии невозможна. Г. В. Ф. Хегель, ты напрасно на протяжении стольких лет читал лекции по такому невозможному предмету. Шарлатан шарлатанил!

(5.4) «Не сознание определяет жизнь, а жизнь определяет сознание. При первом способе рассмотрения исходят из сознания, как если бы оно было живым индивидом; при втором, соответствующем действительной жизни, исходят из самих действительных живых индивидов и рассматривают сознание только как их сознание».

Резюме противопоставления двух методов мысленного рассмотрения одного предмета: (1) теоретически-спекулятивного, идущего от небесных идей к земным людям, и (2) эмпирически-конкретного, идущего от земных людей к небесным идеям.

Перевод, кстати, неуклюжий. По-русски не получится понять, сознание ли субъект и жизнь, объект, определяема сознанием, или жизнь есть субъект и сознание, объект, определяемо жизнью? Между прочим, Георгий Валентинович Плеханов (1856.12.11 — 1918.05.30) понимал двусмысленность такого перевода и переводил: «Сознание определяемо бытием». И в этом плехановском переводе понятно, кто субъект и кто объект.

8. Колтун четвёртый.

«Этот способ рассмотрения не лишён предпосылок. Он исходит из действительных предпосылок, ни на миг не покидая их. Его предпосылками являются люди, взятые не в какой то фантастической замкнутости и изолированности, а в своём действительном, наблюдаемом эмпирически процессе развития, протекающем в определённых условиях. Когда изображается этот деятельный процесс жизни, история перестаёт быть собранием мёртвых фактов, как у эмпириков, которые сами ещё абстрактны, или же воображаемой деятельностью воображаемых субъектов, какой она является у идеалистов».

Разбирая четвёртый колтун, мы обращаем внимание не только на то, что здесь К. Х. Маркс и Ф. Энгельс возвращаются специально к общему основанию своих рассуждений, которые находят на этом основании свои предпосылки.

И эти предпосылки столь категоричны, что оказываются совершенно безжалостными к самим первооткрывателям материалистического понимания истории, К. Х. Марксу и Ф. Энгельсу. Дело именно в недостающем в потоке всех рассуждений концевого звена якорной смычки (6), то есть в пробе материалистического понимания истории на самих материалистически понимающих историю историках, то есть на К. Х. Марксе и Ф. Энгельсе. Эти люди должны быть взяты «в своём действительном, наблюдаемом эмпирически процессе развития, протекающем в определённых условиях». И естественно, если учение претендует на истинность, эмпирический процесс развития должен протекать в определённых, именно материально-производственных, условиях.

При этом нам известно, что Ф. Энгельс почти всю жизнь был капиталистом, эксплуатировавшем рабочих на своей ткацкой фабрике в Манчестере (Baumwollspinnerei Ermen & Engels), а К. Х. Маркс был презренным идеологом, зарабатывал на жизнь журналистикой и эксплуатацией Ф. Энгельса, пенсионером-рантье собственного капитала которого он был.

9. Колтун пятый.

«Там, где прекращается спекулятивное мышление, — перед лицом действительной жизни, — там как раз и начинается действительная положительная наука, изображение практической деятельности, практического процесса развития людей. Прекращаются фразы о сознании, их место должно занять действительное знание. Изображение действительности лишает самостоятельную философию её жизненной среды. В лучшем случае её может заменить сведение воедино наиболее общих результатов, абстрагируемых из рассмотрения исторического развития людей. Абстракции эти сами по себе, в отрыве от действительной истории, не имеют ровно никакой ценности. Они могут пригодиться лишь для того, чтобы облегчить упорядочение исторического материала, наметить последовательность отдельных его слоёв. Но, в отличие от философии, эти абстракции отнюдь не дают рецепта или схемы, под которые можно подогнать исторические эпохи. Наоборот, трудности только тогда и начинаются, когда приступают к рассмотрению и упорядочению материала — относится ли он к какой-нибудь минувшей эпохе или к современности, — когда принимаются за его действительное изображение. Устранение этих трудностей обусловлено предпосылками, которые отнюдь не могут быть даны здесь, а создаются лишь в ходе изучения действительного жизненного процесса и деятельности индивидов каждой отдельной эпохи. Мы выделим здесь некоторые из этих абстракций, которыми мы пользуемся в противоположность идеологии, и поясним их на исторических примерах».

Если в предыдущем, уже разобранном нами, тексте К. Х. Маркс и Ф. Энгельс представляли, на наш взгляд, исторические стадии исторического понимания уже свершившейся истории, то в этом последнем абзаце текста мы имеем дело с колтуном будущего: философы истории философствуют и спекулируют о будущей гибели философии и спекулятивного мышления вообще. С отказом от философии и от такого мышления или с гибелью такого мышления и философии начинается так называемая действительная позитивная наука, die wirkliche, positive Wissenschaft, или в русском переводе «действительная положительная наука», «изображение практической деятельности, практического процесса развития людей».

То есть мышление преобразуется в полном согласии с позитивизмом Исидора Мари Огюста Франсуа Ксавье Конта (1798.01.19 — 1857.09.05): философия целиком упраздняется, а наука, вся построенная по образцу своих отдельных наук естественных, — «Социальная физика», «Физиология Петербурга», «Механика боя», «Язык батарей» и т. п. — выказывает всюду свою самодостаточность. В худшем и компромиссном для науки и лучшем для философии случае наука — сама себе философия; философия же остаётся лишь в виде систематического каталога библиотеки знаний человечества, каталога совершенно бессмысленного без собрания книг, только для удобства и упорядочивания обращения к которым он и был создан. Вот этот грядущий конто-энгельсовский рай позитивного знания самым нещадным образом и проповедуется здесь.

10. Текст 2.

«[1. Господствующий класс и господствующее сознание. Как сложилось гегелевское представление о господстве духа в истории]

[30] Мысли господствующего класса являются в каждую эпоху господствующими мыслями. Это значит, что тот класс, который представляет собой господствующую материальную силу общества, [42 — 43] есть вместе с тем и его господствующая духовная сила. Класс, имеющий в своём распоряжении средства материального производства, располагает вместе с тем и средствами духовного производства, и в силу этого мысли тех, у кого нет средств для духовного производства, оказываются в общем подчинёнными господствующему классу. Господствующие мысли суть не что иное, как идеальное выражение господствующих материальных отношений, как выраженные в виде мыслей господствующие материальные отношения; следовательно, это — выражение тех отношений, которые как раз и делают один этот класс господствующим; это, следовательно, мысли его господства. Индивиды, составляющие господствующий класс, обладают, между прочим, также и сознанием и, стало быть, мыслят; поскольку они господствуют именно как класс и определяют данную историческую эпоху во всём её объёме, они, само собой разумеется, делают это во всех её областях, значит господствуют также и как мыслящие, как производители мыслей; они регулируют производство и распределение мыслей своего времени; а это значит, что их мысли суть господствующие мысли эпохи. Например, в стране, где в данное время за господство борются королевская власть, аристократия и буржуазия, где, следовательно, господство разделено, там господствующей мыслью оказывается учение о разделении властей, которое и объявляется «вечным законом».

Разделение труда, в котором мы уже выше (стр. [15 — 18]) нашли одну из главных сил предшествующей истории, проявляется теперь также и в среде господствующего класса в виде разделения духовного и [31] материального труда, так что внутри этого класса одна часть выступает в качестве мыслителей этого класса (это — его активные, способные к обобщениям идеологи, которые делают главным источником своего пропитания разработку иллюзий этого класса о самом себе), в то время как другие относятся к этим мыслям и иллюзиям более пассивно и с готовностью воспринять их, потому что в действительности эти представители данного класса и являются его активными членами и имеют меньше времени для того, чтобы строить себе иллюзии и мысли о самих себе. Внутри этого класса такое расщепление может разрастись даже до некоторой противоположности и вражды между обеими частями, но эта вражда сама собой отпадает при всякой практической коллизии, когда опасность угрожает самому классу, когда исчезает даже и видимость, будто господствующие мысли не являются мыслями господствующего класса и будто они обладают властью, отличной от власти этого класса. Существование революционных мыслей в определённую эпоху уже предполагает существование революционного класса, о предпосылках которого необходимое сказано уже выше (стр. [18 — 19, 22 — 23]) [43 — 44]

Когда, однако, при рассмотрении хода истории отделяют мысли господствующего класса от самого господствующего класса, когда наделяют их самостоятельностью, когда, не принимая во внимание ни условий производства этих мыслей, ни их производителей, довольствуются утверждением, что в данную эпоху господствовали такие-то и такие-то мысли, когда, стало быть, совершенно оставляют в стороне основу этих мыслей — индивидов и историческую обстановку, — то можно, например, сказать, что в период господства аристократии господствовали понятия «честь», «верность» и т. д., а в период господства буржуазии — понятия «свобода», «равенство» и т. д. В общем, сам господствующий класс создает себе подобные иллюзии. Это понимание истории, свойственное — начиная главным образом с XVIII века — всем историкам, с необходимостью наталкивается на [32] то явление, что к господству приходят всё более и более абстрактные мысли, т. е. такие мысли, которые всё более принимают форму всеобщности. Дело в том, что всякий новый класс, который ставит себя на место класса, господствовавшего до него, уже для достижения своей цели вынужден представить свой интерес как общий интерес всех членов общества, т. е., выражаясь абстрактно, придать своим мыслям форму всеобщности, изобразить их как единственно разумные, общезначимые. Класс, совершающий революцию, — уже по одному тому, что он противостоит другому классу, — с самого начала выступает не как класс, а как представитель всего общества; он фигурирует в виде всей массы общества в противовес единственному господствующему классу. [Пометка Маркса на полях: «(Всеобщность соответствует: 1) классу contra [против] сословие, 2) конкуренции, мировым сношениям и т. д., 3) большой численности господствующего класса, 4) иллюзии общих интересов. Вначале эта иллюзия правдива. 5) Самообману идеологов и разделению труда)». — Ред.] Происходит это оттого, что вначале его интерес действительно ещё связан более или менее с общим интересом всех остальных, негосподствующих классов, не успев ещё под давлением отношений, существовавших до тех пор, развиться в особый интерес особого класса. Поэтому многим индивидам из других классов, не восходящих к господству, победа этого класса тоже идёт на пользу, но лишь постольку, поскольку она ставит этих индивидов в положение, позволяющее им подняться в ряды господствующего класса. Когда французская буржуазия свергла господство аристократии, перед многими пролетариями открылась в силу этого возможность подняться над пролетариатом, но это достигалось лишь постольку, поскольку они превращались в буржуа. Таким образом, основа, на которой каждый новый класс устанавливает своё господство, шире той основы, на которую опирался класс, господствовавший до него; зато впоследствии также и противоположность между негосподствующим классом и классом, достигшим господства, развивается тем острее и глубже. Оба эти обстоятель[44 — 45]ства приводят к тому, что борьба, которую негосподствующему классу приходится вести против нового господствующего класса, направлена, в свою очередь, на более решительное, более радикальное отрицание предшествующего общественного строя, чем [33] это могли сделать все прежние классы, добивавшиеся господства.

Вся эта видимость, будто господство определённого класса есть только господство известных мыслей, исчезнет, конечно, сама собой, как только господство классов перестанет вообще быть формой общественного строя, как только, следовательно, исчезнет необходимость в том, чтобы представлять особый интерес как всеобщий или «всеобщее» как господствующее.

После того как господствующие мысли были отделены от господствующих индивидов, а главное, от отношений, порождённых данной ступенью способа производства, и таким образом был сделан вывод, что в истории всегда господствуют мысли, — после этого очень легко абстрагировать от этих различных мыслей «мысль вообще», идею и т. д. как то, что господствует в истории, и тем самым представить все эти отдельные мысли и понятия как «самоопределения» Понятия, развивающегося в истории. В таком случае вполне естественно, что все отношения людей могут выводиться из понятия человека, из воображаемого человека, из сущности человека, из «Человека». Это и делала спекулятивная философия. Гегель сам признаёт в конце «Философии истории», что он «рассматривал поступательное движение одного только понятия» и в истории изобразил «истинную теодицею» (стр. 446). И вот после этого можно снова вернуться к производителям «понятия», к теоретикам, идеологам и философам, и сделать вывод, что-де философы, мыслители как таковые, испокон веков господствовали в истории, — вывод, который, как мы видели, был высказан уже Гегелем.

Итак, весь фокус, посредством которого на историческом материале доказывается верховное господство духа (иерархия у Штирнера), сводится к следующим трём приёмам.

[34] № 1. Мысли господствующих индивидов, — господствующих в силу эмпирических причин, при эмпирических условиях и в качестве материальных индивидов, — надо отделить от самих этих господствующих индивидов и тем самым признать в истории господство мыслей или иллюзий.

№ 2. В это господство мыслей надо внести некий порядок, надо доказать существование некоей мистической связи между следующими друг за другом господствующими мыслями. Достигается это тем, что они рассматриваются как «самоопределения понятия» (возможно это потому, что мысли эти действительно связаны друг с другом при посредстве своей эмпирической основы, и ещё потому, что, взятые только как мысли, они становятся саморазличениями, различиями, которые делает мышление). [45 — 46]

№ 3. Чтобы устранить мистический вид этого «понятия, определяющего само себя», его превращают в некое лицо — «Самосознание» — или же, чтобы показать себя заправским материалистом, в ряд лиц, являющихся в истории представителями «понятия», — в «мыслящих», в «философов», в идеологов, которых, в свою очередь, определяют как творцов истории, как «совет стражей», как господствующих. [Пометка Маркса на полях: «Человек как таковой = «мыслящему человеческому духу»». — Ред.] Таким путём из истории устраняются все материалистические элементы, и теперь можно спокойно опустить поводья и дать волю своему спекулятивному коню.

Этот исторический метод, господствовавший в Германии, а также причину, почему он господствовал преимущественно там, надо объяснять, исходя из его связи с иллюзиями идеологов вообще, — например, с иллюзиями юристов, политиков (включая и практических государственных деятелей), — исходя из догматических мечтаний и извращённых представлений этих субъектов. А эти иллюзии, мечтания и извращённые представления очень просто объясняются их практическим положением в жизни, их профессией и существующим разделением труда.

[35] В то время как в обыденной жизни любой shopkeeper [англ. держатель магазина, лавочник — ред.] отлично умеет различать между тем, за что выдаёт себя тот или иной человек, и тем, что он собой представляет в действительности, наша историография ещё не дошла до этого тривиального познания. Она верит на слово каждой эпохе, чтобы та о себе ни говорила и ни воображала».

Маркс, К. Энгельс, Ф.Немецкая идеология. Критика новейшей немецкой философии в лице её представителей Фейербаха, Б. Бауэра и Штирнера и немецкого социализма в лице его различных пророков. — Маркс, К. Энгельс, Ф. Избранные сочинения. В 9 тт. Т. 2. — М.: Издательство политической литературы, 1985. Сс. 41 — 46.

11. Продолжаем искаться в голове материалистического понимания истории и рассмотрим уже отдельно цитаты из второго текста. И если в первом тексте были колтуны от повышенной шерстистости самой сущности материалистического понимания истории, то во втором тексте нами рассматриваются аппликации материалистического понимания истории к извращениям нормального хода истории, и потому здесь мы находим естественные исторические проплешины, проплешины как от неудачи прикладывания учения к конкретным реалиям, так и от скудости и извращённости предмета, к которому учение прилагается.

Проплешина первая.

«Мысли господствующего класса являются в каждую эпоху господствующими мыслями. Это значит, что тот класс, который представляет собой господствующую материальную силу общества, есть вместе с тем и его господствующая духовная сила. Класс, имеющий в своём распоряжении средства материального производства, располагает вместе с тем и средствами духовного производства, и в силу этого мысли тех, у кого нет средств для духовного производства, оказываются в общем подчинёнными господствующему классу. Господствующие мысли суть не что иное, как идеальное выражение господствующих материальных отношений, как выраженные в виде мыслей господствующие материальные отношения; следовательно, это — выражение тех отношений, которые как раз и делают один этот класс господствующим; это, следовательно, мысли его господства. Индивиды, составляющие господствующий класс, обладают, между прочим, также и сознанием и, стало быть, мыслят; поскольку они господствуют именно как класс и определяют данную историческую эпоху во всём её объёме, они, само собой разумеется, делают это во всех её областях, значит господствуют также и как мыслящие, как производители мыслей; они регулируют производство и распределение мыслей своего времени; а это значит, что их мысли суть господствующие мысли эпохи. Например, в стране, где в данное время за господство борются королевская власть, аристократия и буржуазия, где, следовательно, господство разделено, там господствующей мыслью оказывается учение о разделении властей, которое и объявляется «вечным законом».

(1) «Мысли господствующего класса являются в каждую эпоху господствующими мыслями».

Такой панидеализм кажется естественным и самоочевидным. Если бы у него в анамнезе не было материалистического понимания истории. Если бы это утверждали не К. Х. Маркс и не Ф. Энгельс, а прохожий с улицы, ближайший случайный обыватель. В самом деле, как сторонник и даже исповедник материалистического понимания истории может столь позорно отказываться от святого тезиса:

«Сознание [das Bewußtsein] никогда не может быть чем-либо иным, как осознанным бытием [das bewußte Sein], а бытие людей есть реальный процесс их жизни»?

А также: «Таким образом, мораль, религия, метафизика и прочие виды идеологии и соответствующие им формы сознания утрачивают видимость самостоятельности. У них нет истории, у них нет развития: люди, развивающие своё материальное производство и своё материальное общение, изменяют вместе с этой своей действительностью также своё мышление и продукты своего мышления. Не сознание определяет жизнь, а жизнь определяет сознание. При первом способе рассмотрения исходят из сознания, как если бы оно было живым индивидом; при втором, соответствующем действительной жизни, исходят из самих действительных живых индивидов и рассматривают сознание только как их сознание».

Их сознание определяемо их бытием, их сознание не может быть чем-либо иным, как осознанным их бытием, каковое бытие есть реальный процесс их жизни.

Правда, в тезисе о господствующих мыслях господствующего класса утверждается влияние не бытия на сознание, а господствующих мыслей, господствующего сознания на подчинённые мысли, подчинённое сознание, то есть идеального на идеальное.

Как с этим быть?

Так, что (1.1) или господствующие мысли, господствующее сознание превозмогают бытие подчинённых классов и таки навязывают им свои мысли, своё сознание, что вполне фантастично, как высшая математика, выработанная господствующим сознанием и якобы популярная и господствующая в умах неграмотных рабочих; (1.2) или господствующие мысли, господствующее сознание не превозмогают бытие подчинённых классов и таки не навязывают им свои мысли, своё сознание, что вполне реалистично, и тогда подчинённые классы имеют свои мысли и своё сознание, детерминированные их подчинённым бытием, но тогда нет никаких подчинённых мыслей, подчинённого сознания, как и господствующих мыслей, господствующего сознания.

(2) «Это значит, что тот класс, который представляет собой господствующую материальную силу общества, есть вместе с тем и его господствующая духовная сила. Класс, имеющий в своём распоряжении средства материального производства, располагает вместе с тем и средствами духовного производства, и в силу этого мысли тех, у кого нет средств для духовного производства, оказываются в общем подчинёнными господствующему классу».

Вот что это значит, Михалыч! «Класс, который представляет собой господствующую материальную силу общества, есть вместе с тем и его господствующая духовная сила».

А что это за «класс, который представляет собой господствующую материальную силу общества»? Это «класс, имеющий в своём распоряжении средства материального производства». Что ж, согласно материалистическому пониманию истории, материальное бытие этого господствующего материально класса должно внушать ему мысли о его господстве, каковые мысли он будет склонен считать господствующими мыслями, тем паче, что с действительным владением средствами материального производства он «располагает вместе с тем и средствами духовного производства».

Но будут ли мысли господствующего класса, мысли о господстве этого класса, господствующими мыслями и в головах представителей подчинённых классов, сколько бы господствующий класс ни господствовал и ни тратился на пропаганду своего господства? Нет, не будут.

Почему? Потому что для такого господства в головах людей подчинённых классов необходимо прежде преобразовать бытие этих подчинённых классов из бытия подчинённого в господствующее бытие. Вот тогда и мысли о господстве станут их мыслями.

Но все господствовать не могут. Кто же тогда останется в подчинении? Так что мысли о господстве должны остаться только в головах господ, и попытка распространить их на всё общество приведёт к краху системы отношений «господин — подчинённый, господин — раб».

Точно такой же результат, крах этой системы отношений, будет достигнут и при настойчивой попытке распространить мысли о всеобщем подчинении, всеобщем рабстве, распространить на всё общество. Если все подчинённые, если все рабы, то амплуа господина исполнять некому. Вот почему христианская религия, считающая христиан рабами Божьими и склонная к христианизации всего мира Божьего посредством миссионерства, изначально и окончательно фальшива, онтически, бытийно ничтожна.

«И в силу этого мысли тех, у кого нет средств для духовного производства, оказываются в общем подчинёнными господствующему классу».

Ну, не так уж и нет. Иначе подчинённые классы сплошь состояли бы из безумных скотов, мысли в головы которых вносят извне, как Владимир Ильич Ульянов (Н. Ленин) (1870.04.22 — 1924.01.21) желал по партийным спискам сокровищ марксизма вносить социал-демократическое сознание в головы российских рабочих. Но такое действие опять-таки невозможно бытийно, онтически: при отсутствии ума, при отсутствии сознания внести в них ничего невозможно. А если хоть какой-то ум, какое-то сознание у людей подчинённых классов имеется, они наполняются идеальными картинами их бытия, сознания их бытия.

Правда, в это бытие входит не только производственная материальная деятельность, но и материальное же общение. Общение по поводу материального производства может быть и с владельцем средств производства. Может, тут владельцу этих средств удастся внушить мысли о своём господстве подчинённому ему рабочему? Вербализовать их, высказать их, дать распоряжение делать то или другое и так, а не иначе владелец фабрики, конечно, может. Но это не значит, что мысли хозяина фабрики стали мыслями рабочего. Рабочий воспримет их, исходя из своего материального бытия и своего ближайшего материального положения, то есть прикинет: выгодно ли ему выполнять распоряжение начальника и выполнять именно так, как он требует? То есть речь владельца предприятия непременно будет интерпретирована согласно с бытием рабочего, а не воспринята по её господскому, владельческому и начальническому номиналу. Такова герменевтика общения, точнее — разобщения, разных классов общества. И «оказываются в общем подчинёнными» — характерная риторическая уступка авторов «Немецкой идеологии» такой разобщающей герменевтике.

(3) «Господствующие мысли суть не что иное, как идеальное выражение господствующих материальных отношений, как выраженные в виде мыслей господствующие материальные отношения; следовательно, это — выражение тех отношений, которые как раз и делают один этот класс господствующим; это, следовательно, мысли его господства».

Тут не к чему придраться и нечего комментировать. С мыслями господствующих классов дело обстоит именно так. Эти мысли самих себя мыслят господствующими. Таково их самосознание. Но исчерпывают ли они собой все мысли общества? Нет. Ибо тогда и господствовать им не над чем будет.

(4) «Индивиды, составляющие господствующий класс, обладают, между прочим, также и сознанием и, стало быть, мыслят; поскольку они господствуют именно как класс и определяют данную историческую эпоху во всём её объёме, они, само собой разумеется, делают это во всех её областях, значит господствуют также и как мыслящие, как производители мыслей; они регулируют производство и распределение мыслей своего времени; а это значит, что их мысли суть господствующие мысли эпохи. Например, в стране, где в данное время за господство борются королевская власть, аристократия и буржуазия, где, следовательно, господство разделено, там господствующей мыслью оказывается учение о разделении властей, которое и объявляется «вечным законом»».

Как всё это недиалектично... Даже высморкаться хочется. В сторону господ. Таки господствующие мысли есть, а мыслей подчинённых нет? Над чем господствуете, господа мыслители, мыслители господства?

А про учение о разделении властей точно замечено, следует с замечанием согласиться.

(5) Самое же удивительное предстанет перед нами, если мы привлечём материалы более ранние, чем «Немецкая идеология» (1845 — 1846), именно «Экономическо-философские рукописи 1844 года», созданные в Париже в то время, когда Александр Дюма (1802.07.24 — 1870.12.05) писал своих «Трёх мушкетёров» в том же Париже, а К. Х. Маркс в то время всё ещё был философом и не фехтовал с философией вплоть до самого «смертоубивства».

Текст 3.

«Непосредственное отношение труда к его продуктам есть отношение рабочего к предметам его производства. Отношение имущего к предметам производства и к самому производству есть лишь следствие этого первого отношения и подтверждает его. Эту другую сторону вопроса мы рассмотрим позже.

Итак, когда мы спрашиваем, какова сущность трудовых отношений, то мы спрашиваем об отношении рабочего к производству.

До сих пор мы рассматривали отчуждение рабочего лишь с одной стороны, а именно со стороны его отношения к продуктам своего труда. Но отчуждение проявляется не только в конечном результате, но и в самом акте производства, в самой производственной деятельности. Мог ли бы рабочий противостоять продукту своей деятельности как чему-то чуждому, если бы он не отчуждался от себя в самом акте производства? Ведь продукт есть лишь итог деятельности, производства. Следовательно, если продукт труда есть отчуждение, то и само производство должно быть деятельным отчуждением, отчуждением деятельности, деятельностью отчуждения. В отчуждении предмета труда только подытоживается отчуждение в деятельности самого труда».

Маркс, К. Экономическо-философские рукописи 1844 года. — Маркс, К. Энгельс, Ф. Сочинения. Изд. 2. В 50 тт. Т. 42. М.: Государственное издательство политической литературы, 1974. С. 90.

Совершенно ясно из этих слов К. Х. Маркса, что не только итоговая отчуждённость материально-производящего рабочего от продукта своего труда формируется в процессе работы, в процессе отчуждённого труда, но это деятельное отчуждение порождает отношение господина, владельца средств производства к рабочему и к продукту его труда; и это отношение есть отношение следствия.

Но таким образом мы приходим к убеждению, что как материальное господство капиталиста, так и духовное господство капиталиста порождены не самим капиталистом, а отчуждённым трудом рабочего, так что и господствующие мысли в обществе, и господствующее сознание в обществе суть господствующие в обществе отчуждённые мысли, господствующее отчуждённое сознание, ибо порождены именно отчуждённым трудом рабочего и суть иллюзии, ошибки, заблуждения, ложь.

Так кто и как господствует в умах и в реальности?

Текст 4.

«Если продукт труда не принадлежит рабочему, если он противостоит ему как чуждая сила, то это возможно лишь в результате того, что продукт принадлежит другому человеку, не рабочему. Если деятельность рабочего для него самого является мукой, то кому-то другому она должна доставлять наслаждение [95 — 96] и жизнерадостность. Не боги и не природа, а только сам человек может быть этой чуждой силой, властвующей над человеком.

Необходимо ещё принять во внимание выставленное выше положение о том, что отношение человека к самому себе становится для него предметным, действительным лишь через посредство его отношения к другому человеку. Следовательно, если человек относится к продукту своего труда, к своему опредмеченному труду, как к предмету чуждому, враждебному, могущественному, от него не зависящему, то он относится к нему так, что хозяином этого предмета является другой, чуждый ему, враждебный, могущественный, от него не зависящий человек. Если он относится к своей собственной деятельности как к деятельности подневольной, то он относится к ней как к деятельности, находящейся па службе другому человеку, ему подвластной, подчинённой его принуждению и игу.

Всякое самоотчуждение человека от себя и от природы проявляется в том отношении к другим, отличным от него людям, в которое он ставит самого себя и природу. Вот почему религиозное самоотчуждение с необходимостью проявляется в отношении мирянина к священнослужителю или — так как здесь дело касается интеллектуального мира — также к некоему посреднику и т. д. В практическом действительном мире самоотчуждение может проявляться только через посредство практического действительного отношения к другим людям. То средство, при помощи которого совершается отчуждение, само есть практическое средство. Таким образом, посредством отчуждённого труда человек порождает не только своё отношение к предмету и акту производства как к чуждым и враждебным ему силам, — он порождает также и то отношение, в котором другие люди находятся к его производству и к его продукту, а равно и то отношение, в котором сам он находится к этим другим людям. Подобно тому как он свою собственную производственную деятельность превращает в своё выключение из действительности, в кару для себя, а его собственный продукт им утрачивается, становится продуктом, ему не принадлежащим, точно так же он порождает власть того, кто не производит, над производством и над продуктом. Отчуждая от себя свою собственную деятельность, он позволяет другому человеку присваивать деятельность, ему не присущую».

Маркс, К. Экономическо-философские рукописи 1844 года. — Маркс, К. Энгельс, Ф. Сочинения. Изд. 2. В 50 тт. Т. 42. М.: Государственное издательство политической литературы, 1974. Сс. 95 — 96.

А в этом тексте ясно видно, что отчуждение рабочего в его труде есть всеобщее отчуждение общества, здесь описано более конкретно и подробно как отчуждённый труд через отношение рабочего к предмету своего труда замыкает на себя и капиталиста, своеобразно отчуждая и его, — «Он порождает власть того, кто не производит, над производством и над продуктом. Отчуждая от себя свою собственную деятельность, он позволяет другому человеку присваивать деятельность, ему не присущую», — и преобразует отчуждённо всё общество.

Так что отчуждение рабочего в его труде вовсе не есть проблема только рабочего, но есть проблема всего общества, ибо посредством такого труда всё общество приходит в отчуждение.

Так чего после этого стоят мысли господствующего класса, мыслящие себя господствующими мыслями?

12. Проплешина вторая.

«Разделение труда, в котором мы уже выше нашли одну из главных сил предшествующей истории, проявляется теперь также и в среде господствующего класса в виде разделения духовного и материального труда, так что внутри этого класса одна часть выступает в качестве мыслителей этого класса (это — его активные, способные к обобщениям идеологи, которые делают главным источником своего пропитания разработку иллюзий этого класса о самом себе), в то время как другие относятся к этим мыслям и иллюзиям более пассивно и с готовностью воспринять их, потому что в действительности эти представители данного класса и являются его активными членами и имеют меньше времени для того, чтобы строить себе иллюзии и мысли о самих себе. Внутри этого класса такое расщепление может разрастись даже до некоторой противоположности и вражды между обеими частями, но эта вражда сама собой отпадает при всякой практической коллизии, когда опасность угрожает самому классу, когда исчезает даже и видимость, будто господствующие мысли не являются мыслями господствующего класса и будто они обладают властью, отличной от власти этого класса. Существование революционных мыслей в определённую эпоху уже предполагает существование революционного класса, о предпосылках которого необходимое сказано уже выше».

(1) «Разделение труда, в котором мы уже выше нашли одну из главных сил предшествующей истории, проявляется теперь также и в среде господствующего класса в виде разделения духовного и материального труда, так что внутри этого класса одна часть выступает в качестве мыслителей этого класса (это — его активные, способные к обобщениям идеологи, которые делают главным источником своего пропитания разработку иллюзий этого класса о самом себе), в то время как другие относятся к этим мыслям и иллюзиям более пассивно и с готовностью воспринять их, потому что в действительности эти представители данного класса и являются его активными членами и имеют меньше времени для того, чтобы строить себе иллюзии и мысли о самих себе».

Господствующие мысли, господствующее сознание далее конкретизируются К. Х. Марксом и Ф. Энгельсом до разделения труда в господствующем классе. При этом «разделение духовного и материального труда» не надо воспринимать так уж поверхностно и непосредственно. Материальный труд — это не материальный труд господина, это всего лишь область деятельности общества, которой он заведует, над которой властвует, но сам материально не трудится. Напротив, область духовного труда есть та область, в которой представители господствующего класса именно трудятся, собственной деятельностью создавая продукты этого труда. А поскольку к материальному производству они необходимо относятся весьма и весьма опосредованно, то и продукты духовного труда у них получаются иллюзорными касательно самих себя и всего господствующего класса, исполненными ложного самомнения и несбыточных надежд.

Хорошо и даже радует, что К. Х. Маркс и Ф. Энгельс, наконец, заявляют о господствующих мыслях, о господствующем сознании и их производителях то, что последние «делают главным источником своего пропитания разработку иллюзий этого класса о самом себе». Так что дух классового общества пропитывает это общество иллюзиями, причём иллюзии начинают и всё продолжают, продолжают господствовать в нём. Как живёт и выживает такое общество в атмосфере профессиональной лжи и господствующих иллюзий?

(2) «Внутри этого класса такое расщепление может разрастись даже до некоторой противоположности и вражды между обеими частями, но эта вражда сама собой отпадает при всякой практической коллизии, когда опасность угрожает самому классу, когда исчезает даже и видимость, будто господствующие мысли не являются мыслями господствующего класса и будто они обладают властью, отличной от власти этого класса. Существование революционных мыслей в определённую эпоху уже предполагает существование революционного класса, о предпосылках которого необходимое сказано уже выше».

В данном отрывке текста мы видим характерное завершающее применение диалектического метода К. Х. Маркса, метода, который автор усвоил ещё с гимназии, со своих школьных сочинений. Именно: целое делится на противоположности, каждая из противоположностей рассматривается отдельно, каждая доводится, как в этом тексте, до предела (до «некоторой противоположности и вражды между обеими частями») и потом противоположности отождествляются в более высоком, чем каждая из них, синтезе.

Содержательно же данный текст — предельная конкретизация развития господствующих мыслей, господствующего сознания.

13. Проплешина третья.

«Когда, однако, при рассмотрении хода истории отделяют мысли господствующего класса от самого господствующего класса, когда наделяют их самостоятельностью, когда, не принимая во внимание ни условий производства этих мыслей, ни их производителей, довольствуются утверждением, что в данную эпоху господствовали такие-то и такие-то мысли, когда, стало быть, совершенно оставляют в стороне основу этих мыслей — индивидов и историческую обстановку, — то можно, например, сказать, что в период господства аристократии господствовали понятия «честь», «верность» и т. д., а в период господства буржуазии — понятия «свобода», «равенство» и т. д. В общем, сам господствующий класс создает себе подобные иллюзии. Это понимание истории, свойственное — начиная главным образом с XVIII века — всем историкам, с необходимостью наталкивается на то явление, что к господству приходят всё более и более абстрактные мысли, т. е. такие мысли, которые всё более принимают форму всеобщности. Дело в том, что всякий новый класс, который ставит себя на место класса, господствовавшего до него, уже для достижения своей цели вынужден представить свой интерес как общий интерес всех членов общества, т. е., выражаясь абстрактно, придать своим мыслям форму всеобщности, изобразить их как единственно разумные, общезначимые. Класс, совершающий революцию, — уже по одному тому, что он противостоит другому классу, — с самого начала выступает не как класс, а как представитель всего общества; он фигурирует в виде всей массы общества в противовес единственному господствующему классу. [Пометка Маркса на полях: «(Всеобщность соответствует: 1) классу contra [против] сословие, 2) конкуренции, мировым сношениям и т. д., 3) большой численности господствующего класса, 4) иллюзии общих интересов. Вначале эта иллюзия правдива. 5) Самообману идеологов и разделению труда)». — Ред.] Происходит это оттого, что вначале его интерес действительно ещё связан более или менее с общим интересом всех остальных, негосподствующих классов, не успев ещё под давлением отношений, существовавших до тех пор, развиться в особый интерес особого класса. Поэтому многим индивидам из других классов, не восходящих к господству, победа этого класса тоже идёт на пользу, но лишь постольку, поскольку она ставит этих индивидов в положение, позволяющее им подняться в ряды господствующего класса. Когда французская буржуазия свергла господство аристократии, перед многими пролетариями открылась в силу этого возможность подняться над пролетариатом, но это достигалось лишь постольку, поскольку они превращались в буржуа. Таким образом, основа, на которой каждый новый класс устанавливает своё господство, шире той основы, на которую опирался класс, господствовавший до него; зато впоследствии также и противоположность между негосподствующим классом и классом, достигшим господства, развивается тем острее и глубже. Оба эти обстоятельства приводят к тому, что борьба, которую негосподствующему классу приходится вести против нового господствующего класса, направлена, в свою очередь, на более решительное, более радикальное отрицание предшествующего общественного строя, чем это могли сделать все прежние классы, добивавшиеся господства».

(1) «Когда, однако, при рассмотрении хода истории отделяют мысли господствующего класса от самого господствующего класса, когда наделяют их самостоятельностью, когда, не принимая во внимание ни условий производства этих мыслей, ни их производителей, довольствуются утверждением, что в данную эпоху господствовали такие-то и такие-то мысли, когда, стало быть, совершенно оставляют в стороне основу этих мыслей — индивидов и историческую обстановку, — то можно, например, сказать, что в период господства аристократии господствовали понятия «честь», «верность» и т. д., а в период господства буржуазии — понятия «свобода», «равенство» и т. д.».

Это вполне годится в качестве эмпирического описания того, что есть: мысли господствующего класса отделяют от самого господствующего класса и наделяют их самостоятельностью.

Но в качестве теоретического описания — никуда не годно. И первый вопрос тут таков: кто занимается таким отделением? И второй: на каком материальном основании становится позволительно абстрактно-всеобщим мыслям становиться самостоятельными?

«Даже туманные образования в мозгу людей, и те являются необходимыми продуктами, своего рода испарениями их материального жизненного процесса, который может быть установлен эмпирически и который связан с материальными предпосылками».

Маркс, К. Энгельс, Ф. Немецкая идеология. Критика новейшей немецкой философии в лице её представителей Фейербаха, Б. Бауэра и Штирнера и немецкого социализма в лице его различных пророков. — Маркс, К. Энгельс, Ф. Избранные сочинения. В 9 тт. Т. 2. — М.: Издательство политической литературы, 1985. С. 20.

Если даже с туманными дело обстоит так ясно, то что же с самостоятельными?

В качестве призыва к реализму материалистического понимания истории, призыва к рассмотрению материальных корней такого абстрагирования и такой самостоятельности предмета абстрагирования этот текст годится.

Естественно ожидать, что вот сейчас и произойдёт обращение к индивидам, классам и к условиям их бытия.

(2) «В общем, сам господствующий класс создает себе подобные иллюзии. Это понимание истории, свойственное — начиная главным образом с XVIII века — всем историкам, с необходимостью наталкивается на то явление, что к господству приходят всё более и более абстрактные мысли, т. е. такие мысли, которые всё более принимают форму всеобщности».

Ан нет. Мы находим лишь указание на то, что «сам господствующий класс создает себе подобные иллюзии». А как он их создаёт? Как процесс создания детерминирован материальным производством, наши материалистические пониматели истории не сообщают.

Не найдём ли мы этого раскрытия нераскрытого далее?

(3) «Дело в том, что всякий новый класс, который ставит себя на место класса, господствовавшего до него, уже для достижения своей цели вынужден представить свой интерес как общий интерес всех членов общества, т. е., выражаясь абстрактно, придать своим мыслям форму всеобщности, изобразить их как единственно разумные, общезначимые. Класс, совершающий революцию, — уже по одному тому, что он противостоит другому классу, — с самого начала выступает не как класс, а как представитель всего общества; он фигурирует в виде всей массы общества в противовес единственному господствующему классу».

Ну, дело не в этом. Это вполне произвольное допущение. Ничего он не вынужден. Борясь с господствующим классом, класс естественно, стоит на противоположной господствующему стороне. И тут когда желательно, когда — нет, но не обязательно привлекать все подчинённые господству классы на свою сторону. В борьбе пролетариата против капиталистов крестьянство может участвовать, а может и не участвовать. И в крестьянской войне против помещиков рабочие, сколько их ни суть в тогдашнем обществе, как правило, не участвовали.

Наши ожидания продолжают не оправдываться.

(4) «Происходит это оттого, что вначале его интерес действительно ещё связан более или менее с общим интересом всех остальных, негосподствующих классов, не успев ещё под давлением отношений, существовавших до тех пор, развиться в особый интерес особого класса. Поэтому многим индивидам из других классов, не восходящих к господству, победа этого класса тоже идёт на пользу, но лишь постольку, поскольку она ставит этих индивидов в положение, позволяющее им подняться в ряды господствующего класса».

Вот и здесь нет материалистического понимания истории. Только описание того, что видимо открытыми глазами, но мысленному взору с глазами закрытыми недоступен генезис этого «более или менее общего интереса». Как случилось так, что особые классы с особыми интересами, детерминируемыми их материальным положением и формами их реальной, а не воображаемой, деятельности, оказались связаны интересом общим? Как этот общий интерес появился? Откуда вылупился и вот теперь проявился?

(5) «Когда французская буржуазия свергла господство аристократии, перед многими пролетариями открылась в силу этого возможность подняться над пролетариатом, но это достигалось лишь постольку, поскольку они превращались в буржуа».

И здесь пример не материалистического понимания истории, а только описание непонятой реальности. Источник общности и лабильности классов не выяснен.

(6) «Таким образом, основа, на которой каждый новый класс устанавливает своё господство, шире той основы, на которую опирался класс, господствовавший до него; зато впоследствии также и противоположность между негосподствующим классом и классом, достигшим господства, развивается тем острее и глубже. Оба эти обстоятельства приводят к тому, что борьба, которую негосподствующему классу приходится вести против нового господствующего класса, направлена, в свою очередь, на более решительное, более радикальное отрицание предшествующего общественного строя, чем это могли сделать все прежние классы, добивавшиеся господства».

Эти два обстоятельства неочевидны в своей планиметрии и стереометрии.

Планиметрия. Вот эта широта основы борьбы с господствующим классом лишь возможна, но не обязательна, как не обязательна консолидация всех классов в борьбе с классом господствующим. Более того, господствующий класс, как класс обладающий материальными средствами, способен подкупить как отдельных представителей противоборствующих ему классов, так и целые классы.

Ведь класс, пришедший к власти с помощью других классов, обычно не приглашает другие классы к власти, боясь потерять только что завоёванную власть. Стало быть, он располагается не на более широкой межклассовой основе, а на столь же узкой классовой основе, что и предыдущий господствующий класс. Иное дело, что пришедший к господству класс может быть многочисленнее предыдущего и свергнутого, тогда его основа власти, действительно, будет шире. Но так ли уж обязательно чтобы в историческом процессе к власти приходили всё более и более многочисленные классы? И так ли уж неочевидно, что придя к власти, многочисленный класс выдвинет из своей среды узурпаторов и диктаторов, которые сузят основу власти до основы личности? На примере Февральской и Октябрьской революций в Российской Империи это узурпирование власти отчётливо видно.

Стереометрия. Второе обстоятельство, — «впоследствии также и противоположность между негосподствующим классом и классом, достигшим господства, развивается тем острее и глубже».

Если бы свежепобедивший класс, действительно, опирался в своей власти на более широкую основу в обществе, что, как мы только что выяснили, совсем не очевидно, то противостоять этому только что победившему классу в дальнейшей борьбе за власть объективно может меньшая часть общества, чем та часть общества, которая потенциально могла быть с ним в его борьбе и победе. В этом случае чтобы победить новому классу, надо действовать не только шире, но острее и глубже. Шире не получится. Основа меньшая. Где же сил взять? Острее, пожалуй, ещё можно. Булавочные уколы, индивидуальный террор. Но не глубже.

Следует ко всему сказанному добавить, что мы здесь не рассматриваем действительные факты действительной классовой борьбы. Мы рассматриваем теоретические рассуждения К. Х. Маркса и Ф. Энгельса на этот счёт и смотрим, выдерживают ли они огонь критики. Сгорают или закаляются в этом огне?

14. Проплешина четвёртая.

«Вся эта видимость, будто господство определённого класса есть только господство известных мыслей, исчезнет, конечно, сама собой, как только господство классов перестанет вообще быть формой общественного строя, как только, следовательно, исчезнет необходимость в том, чтобы представлять особый интерес как всеобщий или «всеобщее» как господствующее».

Казалось бы, характерная особенность мышления К. Х. Маркса продумывать развитие идей до конца, доводить их до их предела и их естественной границы. Но тут он, кажись, дал маху: застрял в болоте немецкого идеализма. Кто бы сомневался, что господство определённого класса есть не только господство известных мыслей, но и господство материальное? Это только в немецком идеализме господство в мыслях есть господство вообще, ибо идея, мысль вмещают в себя всё, тогда как материальные предметы суть только ограниченные, подвернутые той или иной негации материей идеи, а материя вообще есть ничто. Но мы-то уже раньше читали у К. Х. Маркса и Ф. Энгельса, что «мысли господствующего класса являются в каждую эпоху господствующими мыслями».

Не вернее ли было написать, что господство определённого класса есть также и господство мыслей этого класса, хотя и господство материальное, и господство духовное детерминировано спецификой материального производства? И со сменой специфики с отчуждённой на присвоенную претензия особенного быть всеобщим будет снята. А всеобщее перестанет быть господствующим потому, что само господство будет упразднено, а люди общим делом будут заняты добровольно и будут свободны как войти в него, так из него и выйти, то есть это не «колхоз — дело добровольное».

15. Проплешина пятая.

«После того как господствующие мысли были отделены от господствующих индивидов, а главное, от отношений, порождённых данной ступенью способа производства, и таким образом был сделан вывод, что в истории всегда господствуют мысли, — после этого очень легко абстрагировать от этих различных мыслей «мысль вообще», идею и т. д. как то, что господствует в истории, и тем самым представить все эти отдельные мысли и понятия как «самоопределения» Понятия, развивающегося в истории. В таком случае вполне естественно, что все отношения людей могут выводиться из понятия человека, из воображаемого человека, из сущности человека, из «Человека». Это и делала спекулятивная философия. Гегель сам признаёт в конце «Философии истории», что он «рассматривал поступательное движение одного только понятия» и в истории изобразил «истинную теодицею» (стр. 446). И вот после этого можно снова вернуться к производителям «понятия», к теоретикам, идеологам и философам, и сделать вывод, что-де философы, мыслители как таковые, испокон веков господствовали в истории, — вывод, который, как мы видели, был высказан уже Гегелем».

Закусившись с немецкой философией, К. Х. Маркс и Ф. Энгельс продолжают описывать феномен власти божественной идеи в обществе человеков. Но это только описание. Никакого материалистического понимания этого феномена они не дают. Это как описание стола и посуды на нём: обеденный стол на четырёх ножках, на столе тарелка, нож справа, вилка слева от тарелки. Всё описано точно. А к чему всё это — Бог весть. Это описание, а не понимание, материалистическое или какое ещё.

Проплешина пятая — проплешина несомненная.

16. Проплешина шестая.

«Итак, весь фокус, посредством которого на историческом материале доказывается верховное господство духа (иерархия у Штирнера), сводится к следующим трём приёмам.

[34] № 1. Мысли господствующих индивидов, — господствующих в силу эмпирических причин, при эмпирических условиях и в качестве материальных индивидов, — надо отделить от самих этих господствующих индивидов и тем самым признать в истории господство мыслей или иллюзий.

№ 2. В это господство мыслей надо внести некий порядок, надо доказать существование некоей мистической связи между следующими друг за другом господствующими мыслями. Достигается это тем, что они рассматриваются как «самоопределения понятия» (возможно это потому, что мысли эти действительно связаны друг с другом при посредстве своей эмпирической основы, и ещё потому, что, взятые только как мысли, они становятся саморазличениями, различиями, которые делает мышление).

№ 3. Чтобы устранить мистический вид этого «понятия, определяющего само себя», его превращают в некое лицо — «Самосознание» — или же, чтобы показать себя заправским материалистом, в ряд лиц, являющихся в истории представителями «понятия», — в «мыслящих», в «философов», в идеологов, которых, в свою очередь, определяют как творцов истории, как «совет стражей», как господствующих. [Пометка Маркса на полях: «Человек как таковой = «мыслящему человеческому духу»». — Ред.] Таким путём из истории устраняются все материалистические элементы, и теперь можно спокойно опустить поводья и дать волю своему спекулятивному коню».

Описываемые К. Х. Марксом и Ф. Энгельсом приёмы демонстрируют последовательное превращение мышление человека в мышление Бога: (1) оторвать мысли от человека, (2) привести эти мысли в систематический порядок, (3) персонализировать это систематическое мышление, но уже не как мышление человека, а как работу ума Божественной Личности, «и теперь можно спокойно опустить поводья и дать волю своему спекулятивному коню».

Во всём этом описании нет ни грана материалистического понимания. Это чистая и немудрящая феноменология: (1) не выяснено материальное основание абстрагирования мыслей человека от самого человека, (2) не выяснено материальное основание систематизации абстрагированных мыслей, (3) не выяснено материальное основание божественной персонализации абстрактного систематического мышления, (4) не названо имя спекулятивного коня, это явно не Буцефал Александра Македонского, возможно, кто-то из ахиллесовых Балия или Ксанфа, «Посейдон подарил их Пелею на его свадьбу. Они были бессмертны и могли разговаривать», а значит — и философствовать на досуге с Ахиллесом Пелеевичем по-немецки.

Проплешина шестая — несомненная проплешина.

17. Проплешина седьмая.

«Этот исторический метод, господствовавший в Германии, а также причину, почему он господствовал преимущественно там, надо объяснять, исходя из его связи с иллюзиями идеологов вообще, — например, с иллюзиями юристов, политиков (включая и практических государственных деятелей), — исходя из догматических мечтаний и извращённых представлений этих субъектов. А эти иллюзии, мечтания и извращённые представления очень просто объясняются их практическим положением в жизни, их профессией и существующим разделением труда.

[35] В то время как в обыденной жизни любой shopkeeper [англ. держатель магазина, лавочник — ред.] отлично умеет различать между тем, за что выдаёт себя тот или иной человек, и тем, что он собой представляет в действительности, наша историография ещё не дошла до этого тривиального познания. Она верит на слово каждой эпохе, чтобы та о себе ни говорила и ни воображала».

В полном противоречии со своей доктриной материалистического понимания истории К. Х. Маркс и Ф. Энгельс предлагают нам последовать за ними и удовлетвориться таким ублюдочным, наивным и поверхностным объяснением работы немецких философов со спекулятивными абстракциями не их материальным положением или материальным положением немецких рабочих, не их материальной деятельностью или материальной производительной деятельностью немецких рабочих, не их материальным общением или материальным общением немецких рабочих, а объяснять, исходя из «связи с иллюзиями идеологов вообще, — например, с иллюзиями юристов, политиков (включая и практических государственных деятелей), — исходя из догматических мечтаний и извращённых представлений этих субъектов».

Объяснять что-то иллюзиями? Для ума это совсем уж загранично!

18. Совокупная дюжина колтунов (5) и проплешин (7) демонстрирует нам самый ранний, но и самый систематический очерк доктрины материалистического понимания истории К. Х. Маркса и Ф. Энгельса. Дальнейшая судьба доктрины проявила себя либо (1) как внесение мелких новых конкретизирующих данных, отдельных мыслей и теоретически не значимых иллюстраций, либо (2) как отступление от доктринальных положений, что, впрочем, то здесь то там уже наблюдалось нами по ходу текущего изложения и критики материалистического понимания истории.

Самое важное отступление от материалистического понимания истории было совершено поздним Ф. Энгельсом в его так называемых «Письмах об историческом материализме» (1890 — 1894) (М.: Издательство политической литературы, 1983. 32 с.). Это не авторский заголовок брошюры, заголовок дан Институтом марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. Сотрудник этого института П. П. Апрышко собрал эти письма Ф. Энгельса к разным лицам под одной обложкой и выпустил брошюру с этими эпистолярными текстами.

Главное, о чём пишет Ф. Энгельс в этих письмах разным лицам, состоит в том, что (1) экономический базис лишь в конечном счёте определяет всю жизнь общества, включая появление и жизнь мышления и сознания. То есть имеется некоторый люфт в детерминации базисом «идеологических надстроек», причём Ф. Энгельс не сообщает ни как образовался этот люфт, ни насколько он велик или мал, ни почему он различается или не различается по величине от одного исторического явления к другому.

(2) Второе старческое нововведение в доктрину материалистического понимания истории состоит в том, что, раз возникнув, надстроечное образование, — сознание, представления, идеи, — приобретает в связи с рождением некую «относительную самостоятельность» и может в свою очередь обратно воздействовать на свой базис. То есть, получается «Тарас Бульба» наоборот: «Ты меня породил, тебя я и убью!» Ясно, что это тот же люфт, только не в фас, а в профиль. Так что насколько велика эта относительная самостоятельность, насколько она относительна и нет ли в ней хотя бы грана абсолюта, мы от Ф. Энгельса никогда не узнаем.

(3) С такими нововведениями Ф. Энгельса доктрина материалистического понимания истории теряет хоть какой-то пафос теории, если не всякий теоретический смысл.

Ведь приступая к исследованию того или иного массива исторических данных, учёный марксист вынужден будет гадать: здесь несомненно прошла детерминация материальной деятельностью идеальных наростов на голове общества или это пресловутая относительная самостоятельность ответственна за форму и содержание этих наростов?

И с обратным воздействием идеологических надстроек на материальный базис учёный марксист попадает в кантовскую ловушку неконгруэнтности ноуменов и феноменов: на жизнь общества действует сама материальная деятельность или через неё действует мышление человека? И в связи с этим: общественная жизнь материальна или идеальна?

В общем, без поправок Ф. Энгельса доктрина материалистического понимания истории — чистая умственная игрушка, негодная для понимания реальной, а не высосанной из пальца К. Х. Маркса, истории, а с поправками Ф. Энгельса доктрина материалистического понимания истории представляет собой нечто нелепое, невнятное, с массой лишних слов и солидным объёмом недомолвок.

2025.07.08.