«УАЗик» Семеныча буксовал в жидкой грязи, словно увязая в коричневой патоке. Дорога, вернее, ее подобие – две колеи меж камней и вывороченных корней – вилась вдоль бурной речушки, пенящейся у подножия скал. Карина прижималась к холодному стеклу, пытаясь разглядеть сквозь пелену дождя вершины, ушедшие в серые облака. В рюкзаке у нее, завернутый в безворсовую салфетку, лежал черный браслет с лапы филина. Холодный, инертный, как камешек.
Марк сидел сзади, плечом к плечу с Димкой. Психолог молчал, его пальцы перебирали четки, глаза были закрыты, но веки подрагивали. Он будто вслушивался в шум мотора, ревущей воды, стука дождя по крыше, вычленяя что-то еще. Димка же не отрывался от планшета, подключенного к портативному спектроанализатору, сканирующему браслет. На экране мелькали графики, не поддающиеся мгновенной интерпретации.
– Спектр странный, – пробормотал Димка, увеличивая масштаб. – Пики в УФ и низком ИК… плюс слабый модулированный сигнал. Не похоже на связь. Скорее… маяк? Или сенсор? Материал – углеродное волокно с примесями, не опознанными базой. Батарейки не вижу. Как питается? Термоэлектрика от тела птицы? Но птица-то мертвая…
Семеныч крутил баранку, его лицо было каменным. – Болото Скворца впереди, – бросил он, не оборачиваясь. – Там дороги кончаются. Пешком пойдем. До метеопоста – часа три горной тропой. Если… – Он не договорил, резко вывернув руль, объезжая огромную промоину. Машину качнуло, Карина ударилась плечом о дверь. В кармане куртки жарко нащупала контур браслета.
Через час «УАЗик» уперся в стену мокрого кустарника у подножия крутого подъема. Дождь не утихал. Семеныч заглушил мотор. Тишину заполнил только рев воды и шорох капель по листве.
– Болото Скворца, – повторил Семеныч, вылезая. Он указал на плоскую, затянутую туманом седловину между двумя скальными гребнями. – Тропа – там. Не сходить. Трясина. – Он достал длинный шест с заостренным концом. – Прощупывать каждый шаг. И тихо. Место… звонкое.
Тропа вилась по краю топи. Воздух был тяжелым, пропитанным запахом гниющих растений и влажного камня. Ноги вязли в илистом грунте. Карина шла за Семенычем, стараясь ступать в его следы. Марк шел следом, его дыхание стало прерывистым. Димка замыкал, не выпуская из рук планшет со сканером браслета и открытым GPS. Сигнал спутников то пропадал, то искажался.
– Марк, вы как? – спросила Карина, оборачиваясь. Психолог был бледен, капли пота смешивались с дождем на лбу.
– Эхо… – прошептал он. – Оно стало громче. Не в ушах… Здесь. – Он ткнул пальцем в грудь. – Как фон. Боль, страх… сгустки. Там… – Он махнул рукой в сторону тумана. – И там… – В другую. – Как будто место само стонет. И браслет… он резонирует. Слабо, но резонирует.
Димка посмотрел на показания сканера. – ЭМ-фон повышен. Сильно. И скачет. Как будто… – Он замолчал, увидев выражение лица Семеныча. Тот замер, прислушиваясь. Его рука с шестом дрогнула.
Из тумана, медленно, едва не цепляясь за мокрые ветви карликовых берез, вышел старик. Одет в вылинявший ватник и брезентовые штаны, на голове – шапка-ушанка с оторванным одним ухом. В руках – посох из корявого дерева. Лицо, темное, как старая кожа, с белесыми от катаракты глазами, было неподвижно. Он остановился в десяти шагах, уставившись невидящим взглядом куда-то между ними.
– Эхо вернулось, – проговорил старик хрипло, без эмоций. Его голос звучал так, будто доносился из пустой бочки. – Пожиратель Эха голоден. Вы шумные. Он услышал.
Семеныч опустил шест, кивнул старику почтительно. – Здравствуй, дед Еремей. Идем к Старому Посту.
– Пост? – Старик качнул головой. – Нет там поста. Там Пасть. Куда эхо уходит и не возвращается. – Он повернул свои мутные глаза в сторону седловины. – Раньше… горы пели. Ветер в расщелинах – песня была. Звери кричали – песня. Человек плакал – песня. Потом пришел Пожиратель. Стал глотать песни. Сперва тихие. Потом громкие. Теперь… глотает крики. Боль. Страх. Самые громкие эха. – Он постучал посохом по мокрому камню. – Ваш железный птиц… он тоже кричал? Перед тем как упасть?
Карина почувствовала, как похолодела. – Железный птиц? Самолет?
Старик покачал головой. – Не самолет. Маленький. Жужжал, как шмель. С огоньком. Летел туда. – Он ткнул посохом в туман над седловиной. – И крикнул раз… тонко. И упал. Год назад. Или два. Время здесь… вязкое.
Димка резко взглянул на планшет. «Фантомный» сигнал! Слабый, но он был – именно с направления, указанного стариком. И браслет в рюкзаке Карины… сканер на планшете Димки зафиксировал слабый, синхронный с «фантомом» импульс.
– Дрон? – прошептал Димка. – Пропавший исследовательский дрон? Он мог быть носителем… или источником?
Старик вдруг насторожился, повернув голову, словно улавливая далекий звук. Его слепые глаза расширились. – Тише! Он близко… Чует новые эха. Ваши… – Он сделал шаг назад, в туман. – Не шумите. Не плачьте. Не бойтесь. Или… станете его пищей. И ваши крики… пойдут по миру, как чужая потеха. – И он растворился в серой пелене, как призрак.
Они поднялись на седловину – Перевал Теней. Туман здесь был тоньше, открывая вид на узкую долину внизу. Картина была сюрреалистичной и жуткой. Долина была усеяна мертвыми, почерневшими лиственницами. Они стояли, как обугленные спички, их голые ветви пронзали серое небо. Ни травинки, ни мха – только черная, потрескавшаяся земля и камни. И тишина. Гнетущая, абсолютная. Даже шум реки сзади словно приглушился. Воздух вибрировал едва уловимым, низким гудением, от которого начинали ныть зубы.
– Боже… – выдохнула Карина. – Что здесь случилось?
Марк стоял, сжав виски. – Не случилось… происходит. Эхо… оно не уходит. Оно заперто. Концентрируется. Как в резонаторе. Эта долина… гигантская ловушка для звука. Для… эмоционального звука. Боль здесь… кричит вечно, но мы не слышим. Чувствуем. – Он указал на скалы по краям долины. Они были странно гладкими, отполированными, как будто гигантским напильником, и образовывали почти правильную чашу. – Геология? Или… обработка?
Димка включил георадар. Экран заполнился хаосом. – Сплошные аномалии! Электропроводность скачет, плотность слоев… как слоеный пирог из несовместимого. И ЭМ-фон… зашкаливает! Как в эпицентре грозы. – Он посмотрел на GPS. Спутниковый сигнал пропал полностью. Компас бешено вращался. – Навигация мертва. Идти только по карте и азимуту.
Семеныч мрачно осматривал мертвый лес. – Духи не шутят. Это их кухня. Место силы… темной. Идем быстро. Не задерживаться.
Они начали спуск в долину по узкой тропке среди черных стволов. Тишина давила на барабанные перепонки. Гул нарастал, превращаясь в физическое давление. Карине казалось, что за каждым мертвым деревом кто-то стоит. Тени двигались на периферии зрения. Воздух стал густым, как сироп.
Внезапно Димка вскрикнул. Его планшет выпал из рук. Экран погас, корпус задымился. Одновременно у Карины в рюкзаке что-то жарко ткнулось в спину. Браслет! Она инстинктивно рванула рюкзак с плеч. Черный браслет лежал внутри, но теперь он… светился. Тусклым, багровым светом изнутри, пульсируя в такт нарастающему гулу.
– Выбрасывай! – заорал Димка, хватая ее за руку.
Но было поздно. Из трещин в черной земле, из-под камней, словно рой разъяренных ос, вырвались… существа. Размером с кулак, черные, угловатые, с вибрирующими крыльями, издававшими тот самый пронзительный цифровой скрежет, который они слышали в ангаре. Они не летели – они телепортировались короткими рывками, оставляя после себя дрожащий воздух. Рой направился прямо на них, к пульсирующему браслету.
– Бежим! – рявкнул Семеныч, хватая Карину за куртку и таща ее вперед, прочь от тропы, вглубь мертвого леса. Марк и Димка бросились следом. Багровый свет браслета в руках Карины манил рой, как маяк. Существа настигали, их скрежет сливался в один оглушительный визг, врезавшийся в мозг. Одно из них врезалось Карине в плечо – удар был как от раскаленного гвоздя, оставив дымящийся порез на куртке.
Они бежали слепо, спотыкаясь о корни черных деревьев, уворачиваясь от угловатых теней, выныривавших из воздуха. Багровый свет браслета освещал им путь в наступающих сумерках, но и вел за собой погоню. Впереди показалась темная щель в скале – вход в пещеру.
– Туда! – закричал Димка.
Они ввалились в темноту, спотыкаясь о камни. Семеныч развернулся, загородив вход своим телом, подняв шест, как копье. Рой цифровых тварей завис у входа, осыпая портал багровыми искрами от столкновения с невидимым барьером. Их визг достиг апогея, заставляя камни вибрировать, а затем… резко стих. Существа растворились в воздухе так же внезапно, как появились. Только багровое свечение браслета в руке Карины, далекий гул и запах озона напоминали о нападении.
Карина прислонилась к холодной стене пещеры, переводя дух. Свет браслета слабо освещал небольшой грот. И тогда она увидела его. На каменном выступе, в центре слабого багрового свечения, похожего на ауру браслета, лежал предмет. Небольшой, овальный. Лицо. Вернее, маска. Выполненная из того же черного, матового материала, что и браслет. Ее черты были стилизованными, безмятежными, как у спящего. Но в пустых глазницах пульсировал тот же багровый свет. И она была обращена прямо на них.
