Значит, как водится, сначала факты:
Продала книгу за 500 рублей, полная предоплата, почтой.
А дальше будет сказочка :)
Расхламляюсь и продаю на Авито давно и регулярно, выручила уже более 2 миллионов (!) рублей только на своих (!) ненужных, причем самых обычных (!), вещах. Присоединяйтесь, как аудитория дойдёт до 1000 человек, расскажу, куда деваю заработанные деньги)))
История о Книге, Которая Хотела Домой (и Устроила Метелицу в Хрущевке)
Если бы я знала, что "никем не читанный экземпляр" – это не просто удача букиниста, а предупреждение, я бы, может, трижды подумала, прежде чем выставлять эту книгу на Авито за пятьсот рублей. Но знала ли я? Нет. Я была слепа, как ненецкий ныряк в пургу.
Нашла я ее, эту самую "Северные повести", не на антресоли, а в… подвале. Бабушкином подвале, куда соваться было строжайше запрещено из-за "духа сырости и прошлого". Но запретный плод, как известно. Там, среди ящиков с консервацией образца перестройки и дедушкиными лыжами, стоял маленький, запыленный сейф. Не сейф, конечно, а крепкий железный ящик. Ключ? Висел на гвоздике рядом, такой же древний и таинственный. Внутри, на бархатной подкладке, лежала она. Книга. Толстенькая, в темно-синем переплете с черным тиснением: "Анна Неркаги. Северные повести". Издательство "Современник", 1983 год. И состояние… это было что-то. Страницы – белее свежевыпавшего снега на Ямале, корешок – ровный, как стрела оленевода, запах – не пыли и тлена, а какой-то… холодной свежести, как в морозильной камере. И ни единой пометки! Ни экслибриса, ни штампа библиотеки, ни даже цены карандашом на форзаце. Совершенно девственная. "Нечитанный экземпляр" – это было написано на ней невидимыми чернилами. Я тогда подумала: "Вау! Раритет в шоколаде! Бабушка, видимо, купила и забыла, как Серый Волк забывает про съеденных козлят".
Из любопытства (и алчности) полезла в интернет. Раритет! Буквально пара объявлений, с гигантским ценником, и те уже в статусе "продано". А тут – идеал! Музейный экспонат! Букинисты бы дрались за нее, как медведи за последнюю рыбину перед спячкой. Но во мне взыграло… не знаю, северное безумие? Или просто принцип? "Нехай идет тому, кто прочитает! За смешные деньги!" – решила я. Пятьсот рублей. Символично. Цена хорошего ужина в столовой. "Торг не уместен. Только самовывоз. Книга редкая, состояние ИДЕАЛЬНОЕ, нечитанная". Написала, сфоткала белоснежные страницы, выложила. И села ждать цирка. Но я ждала обычного Авито-ада. А получила… нечто большее.
Галерея Чудаков с Полярным Отливом
Первым прилетело не сообщение, а… звонок. Женский голос, дрожащий, словно от холода:
"Д-девушка… Книгу… Неркаги… Вы… вы уверены, что она… не читана? Что никто… не касался?" Я, слегка озадаченная: "Да, уверена. Совершенно новая". Пауза. Потом шепот, полный ужаса: "Она же… она же спит! Не будите! Нельзя продавать спящее! Оставьте в холоде! В темноте!" И отбой. Я посмотрела на книгу, лежащую на столе под лампой. Показалось, что она… подернулась легким инеем? Взгляд перевела на градусник: +25 в комнате. "Глюки", – подумала я. Ошибалась.
Следом – мужик с ником "Шаман_Таймыра". "Меняю на настоящий шаманский бубен! С камушками! Отгоняет злых духов и начальников!" Я вежливо отказала. Он настаивал: "Тебе бубен нужнее! Чувствую, книгу твою тянет в мир иной, а бубен – якорем будет! Не прогадаешь!" Я представила соседей сверху при звуках шаманского бубна в 7 утра. Вежливость испарилась: "Нет". Он обиделся: "Пеняй потом на себя, когда духи тундры в унитазе заведутся!" И пропал. Я взглянула в сторону санузла. Пока тихо.
Потом была девица: "Ой, какая прелесть! Я коллекционирую всё запечатанное временем! Обертки от жвачек, бирки с одежды, пробники духов! Эта книга идеально впишется! Отдам 600!" Я попыталась объяснить, что книга – для чтения, а не для коллекции пыли рядом с пробником "Красной Москвы". Она не поняла: "Но она же чистая! Не тронутая! Это ж ценность!" Мы говорили на разных языках. Ее интересовала "стерильность", меня – судьба текста.
Апофеозом стал… бот. Или очень странный человек. Ник "Борей_Северный". Сообщения сыпались как снежная крупа:
"КНИГА МОЯ."
"ОТДАЙ."
"500 РУБ. СЕЙЧАС."
"САМОВЫВОЗ. ТУТ ЖЕ."
"НЕ СПЕШИ. Я БЛИЗКО."
"СЛЫШУ ШЕЛЕСТ ЕЕ СТРАНИЦ."
"ОНА ХОЛОДНАЯ. ДА?"
Я почувствовала легкую дрожь. Не по себе стало. Написала: "Извините, книга только для чтения, не для… коллекции". Ответ прилетел мгновенно: "Я ПРОЧИТАЮ. ПЕРВЫЙ И ПОСЛЕДНИЙ. ОТДАЙ АДРЕС." Я отказалась, заблокировала. В квартире почему-то резко похолодало. Кот Барсик, мирно спавший на батарее, вдруг встал, шерсть дыбом, и зашипел… на книгу. На ту самую, идеально новую книгу, лежащую на столе. На ней снова выступил иней. Я стремительно сунула ее в холодильник, рядом с кабачковой икрой. "До лучших времен", – прошептала я икре. И книге.
Человек Читающий и Подозрительный Холодок
Цирк продолжался: предлагали обмен на чучело песца ("Настоящее! Глазки стеклянные!"), на билет на выставку о Чукотке ("Там сама всё про Неркаги узнаешь!"), на три кило мороженой мойвы ("Свежайшая!"). Была бабушка, которая хотела подарить книгу внуку-геймеру "для отрыва от компа". Я вежливо усомнилась в успехе предприятия. Были гневные букинисты: "Да вы спятили! Такую книгу за 500! Дайте адрес, я приеду и дам по морде за спекуляцию!" (Ирония в том, что я продавала за бесценок). Были те, кто просто писал: "Мамонт есть?" (Видимо, тоже на обмен?).
И вот, когда я уже хотела достать книгу из холодильника и сжечь ее в ритуальном костре во имя спокойствия, пришло оно. Сообщение. От "Алексей_Гео".
"Здравствуйте. Ваше объявление о "Северных повестях" Анны Неркаги – как луч света в полярную ночь. Я этнограф, пишу диссертацию по фольклору ненцев. Искал это издание годами, особенно в хорошем состоянии. То, что оно нечитанное… это невероятно! Как будто время его законсервировало. Я был бы бесконечно рад купить его. Самовывоз – не проблема. Я чувствую, эта книга может изменить мою работу. И, возможно, не только ее. С уважением, Алексей."
Я перечитала. Никаких "еще актуально?", никаких гирь или бубнов. Вежливость. Знание автора и темы. И… фраза "время законсервировало". Странная фраза. Но после шаманов и духов в унитазе – почти нормальная. Я ответила: "Алексей, здравствуйте! Да, книга еще доступна. Она… немного особенная. Хранилась в холоде". (Честность – лучшая политика, когда продаешь замороженный раритет). "Холод – отлично! – ответил он быстро. – Значит, энергия Севера в ней цела. Могу подъехать завтра вечером?" Мы договорились.
Самовывоз с Эффектом Полярного Сияния (в Потолок)
К вечеру следующего дня книга… беспокоилась. Я достала ее из холодильника, положила на стол. Она была ледяная на ощупь, хотя пролежала в комнате час. Воздух вокруг нее колыхался, как над раскаленным асфальтом, только наоборот – холодный поток. Барсик категорически отказался заходить на кухню, сидел в дверях и наблюдал с подозрением. Я накрыла книгу полотенцем. Полотенце покрылось инеем. "Алексей, – подумала я, – ты должен быть очень крутым этнографом".
Ровно в назначенное время – звонок. На пороге – парень. Невысокий, крепкий, в очках с толстыми линзами, в потертой куртке, пахнущей… снегом? Или просто свежим воздухом? За плечами – огромный рюкзак, набитый под завязку.
"Алексей", – представился он, улыбаясь. Улыбка была теплая, но глаза… глаза были очень внимательные, изучающие. Как будто он видел не меня и прихожую, а что-то еще. "Заходите", – пропустила я. Он вошел, осторожно ступая, снял рюкзак. "Книга…" – начал он.
"Да, вот она", – я сняла полотенце. Книга лежала, сияя холодной белизной страниц. Над ней вился легкий морозный туман.
Алексей замер. Не с восторгом, нет. С… трепетом? Осторожностью? Он медленно протянул руку, но не коснулся книги. "Она… не просто нечитанная. Она запечатана", – прошептал он.
"Запечатана?" – я не поняла.
"Да. Это не просто книга. Это… сосуд. Контейнер. Для него".
"Для кого?" – мой голос дрогнул. Барсик зашипел в дверях.
"Для Духа Старого Снега. Для Борея-младшего. Того, кто засыпает дороги и шепчет вьюгам", – Алексей говорил серьезно, без тени юмора. "Анна Неркаги… она не просто писала. Она знала. Знала, как ловить ветра в слова. И этот экземпляр… его никто не читал не потому, что забыли. Его не смели открыть. Потому что когда читаешь такие слова вслух… ты выпускаешь то, что внутри".
Я посмотрела на книгу. На холодок, идущий от нее. На испуганного Барсика. На серьезное лицо Алексея. "Вы… вы шутите?" – слабо спросила я.
"Хотел бы я, – он покачал головой. – Но нет. Вот почему вы продавали ее за 500 рублей. Не алчность вела букинистов. Инстинкт. Они чуяли, что это не просто бумага. А теперь…" Он вздохнул. "Теперь выбор за вами. Отдать мне за 500 рублей, и я попытаюсь… транспортировать его туда, где он нужен. Или оставить. Но если ее случайно откроют…" Он сделал многозначительную паузу. За окном вдруг завыл ветер, хотя минуту назад было тихо.
Мой мозг лихорадочно работал. Варианты:
1. Счесть парня сумасшедшим, выгнать и продать книгу первому встречному за 5000 (рискуя устроить локальный ледниковый период).
2. Поверить и отдать за 500, надеясь, что он знает, что делает.
3. Выкинуть книгу в окно и надеяться, что дух снега не приземлится на чью-то теплицу с помидорами.
"Он… он опасный?" – спросила я, кивая на книгу.
"Борей-младший? Скорее… озорной. И очень скучает по тундре. В городе ему тесно. И душно. Вот он и… просачивается". Алексей указал на иней на столе. "500 рублей?" – напомнил он, доставая деньги. Пятьсот рублей против потенциального духа снега в хрущевке. Легкий выбор.
"Да берите!" – почти выдохнула я, суя книгу ему в руки. "И удачи вам с этим… Бореем".
В тот момент, когда его пальцы коснулись переплета, случилось ЭТО.
Книга взвыла. Нет, это не метафора. Она издала звук – высокий, леденящий, как ветер в расщелине скалы. Иней на ее поверхности вспыхнул ослепительно-белым светом. Комнату заполнил вихрь. Не просто сквозняк. Мини-торнадо из снежинок, морозной пыли и… страниц? Да! Страницы книги начали разлетаться, кружась в этом бешеном танце! Они не рвались! Они парили, как стаи белых птиц, осыпая все вокруг колючим холодом.
"Он проснулся! Раньше времени!" – закричал Алексей, пытаясь поймать летающие листы. Но они уворачивались, сливаясь с метелью. Барсик, забыв про страх, носился за снежинками, пытаясь их поймать лапой (и дико ругаясь на кошачьем).
Хаос длился минуту, но показался вечностью. Потом вихрь схлопнулся… прямо в рюкзак Алексея. С громким ВЖУХ! Снежинки исчезли. Страницы… страницы сложились сами собой в аккуратную стопочку и упали обратно в раскрытую книгу, которая теперь лежала на полу. Иней пропал. Книга выглядела… просто очень новой книгой. Только воздух был проморожен до костей, весь пол и мебель покрыты тонким слоем инея, а Барсик чихал, выплевывая снежинку.
Алексей стоял, тяжело дыша, его очки запотели. Он поднял книгу. Она была теплой. Обычной. "Он… ушел? В рюкзак?" – спросила я, дрожа от холода и адреналина.
"Не совсем, – Алексей осторожно потрогал переплет. – Он… в пути. Испугался, наверное, шума города. Рванул в рюкзак, как в нору. Но теперь он знает дорогу домой". Он посмотрел на меня. "Ваши пятьсот рублей. И… извините за беспорядок". Он протянул деньги и начал запихивать книгу в рюкзак. Она туда влезла как будто всегда там была.
Я взяла деньги. Они были холодными. "Алексей… а что будет, когда он… выйдет из рюкзака?"
Этнограф улыбнулся своей теплой улыбкой. "Он выйдет там, где надо. В тундре. Устроит пару метелей для оленеводов, напугает пару зайцев, пошумит в ушах полярникам… Своенравный он. Но свой". Он надел рюкзак. "Спасибо вам. Вы не просто книгу продали. Вы помогли духу найти дорогу. И за смешные деньги!" Он кивнул и вышел.
Я осталась стоять среди ледяного апокалипсиса моей кухни. На столе лежали пятьсот рублей. Барсик лизал лапу, пытаясь согреться. Я подошла к окну. Шел снег. Крупный, пушистый, какого не было всю зиму. И почему-то мне показалось, что одна снежинка, самая крупная, перед самым стеклом сделала петлю, похожую на… довольную ухмылку.
Эпилог: Открытка из Ниоткуда и Философия Морозца
Через месяц я получила открытку. Без марки, без обратного адреса. На ней – фото бескрайней заснеженной тундры под синим-синим небом. А на обороте – знакомый слог:
"Здравствуйте!
Борей-младший благополучно прибыл. Устроил небольшой переполох среди песцов (украл у одного сушеную рыбину), но в целом доволен. Спасибо вам за "транспортировку". Книга Анны Неркаги теперь со мной. Читаю медленно, вдумчиво. Каждое слово – как ключ к тому миру, который она так тонко чувствовала. И да, вы были правы: "нечитанный экземпляр" – это не просто состояние. Это признак того, что книга хранила не только текст, но и кое-что… более живое. Спасибо за вашу авантюру с Авито. Без нее Борей бы еще долго томился в подвале.
С уважением и легкой морозной свежестью,
Алексей.
P.S. Если найдете еще что-то "необычное" и решите продать за 500 рублей – стучите! У меня в рюкзаке всегда есть место для северного чуда."
Я держала открытку. Она была холодной. Как те самые пятьсот рублей. Я посмотрела на Барсика. Он грелся на батарее, мурлыча. На кухне не осталось и следа от метели. Только память.
Итоговые мысли у камина (которого нет):
1. "Нечитанный экземпляр" – это не всегда хорошо. Иногда это значит "Здесь спит что-то, что лучше не будить без шапки-ушанки и крепкого снегохода".
2. Авито – портал. Не только для гирь и бубнов, но и для древних духов, которые предпочитают самовывоз. Особенно по акции.
3. 500 рублей – идеальная цена для выпускания джинна из бутылки (или духа из книги). Достаточно, чтобы сделка состоялась, недостаточно, чтобы покупатель передумал, столкнувшись с последствиями.
4. Этнографы – крутые парни. Они не только про фольклор знают, но и умеют запихивать разбушевавшиеся метели в рюкзак.
5. Анна Павловна Неркаги была не просто писательницей. Она была… хранительницей. Тонкой нитью между миром слов и миром древней, дикой, снежной магии Севера. И ее книги – не всегда просто книги. Иногда это контейнеры.
6. В следующий раз, продавая что-то на Авито за смешные деньги, я спрошу: "А оно, случайно, не дышит холодом?" Лучше перебдеть. Особенно если кот шипит.
Так что, вот такая история. Без сантиментов. Зато с духом снега, летающими страницами и уборкой после мини-метели. Жизнь – вещь странная. Особенно когда к ней примешивается Северная Сказка… и Авито. Берегите тепло! И смотрите, что продаете за пятьсот рублей. 😉 ❄️📖✨