О любви и семье с русской точки зрения

Наш прекрасный и невиданный в таком виде ни у кого в целом свете пример любви хотя и уступает в известности разнообразным распиаренным романтическим историям, идущим с Запада — о святом Валентине, Тристане и Изольде, Ромео и Джульетте, — бесконечно их превосходит в чистоте, святости, красоте и даже оригинальности.

Несколько наблюдений и соображений о самом важном в жизни под русским углом зрения:

1. Следует повторить — самом важном в жизни. Если в жизни нет любви, то ничто — ни деньги, ни успех, никакие блага — этого никогда не заменят и такой «успешный человек» будет маяться, не находя ни в чем удовлетворения и покоя;
2. Отсюда вытекает, что к обустройству своей личной жизни разумный человек должен относиться с предельной серьезностью. Это включает в себя исполнение библейских заповедей — блуд и прочие грехи плоти строжайше запрещаются не потому, что, как говорит лукавый в известном фильме «Он хочет просто лишить человека удовольствия», а потому что цена этого удовольствия слишком высока: получив сейчас минутный всплеск эмоций, закроешь себе доступ к «жизни с избытком» на всю оставшуюся жизнь;
3. Этот момент четко виден и по контрасту между нашими Петром и Февронией и известными душещипательными иностранными историями. Если там обязательно все должно идти вопреки заповедям, закону, обычаям и, как результат, люди страдают и погибают, здесь все наоборот — четко в установленных рамках, а отсюда чистота, умиротворение, беспримесная радость;
4. Опять же, русский идеал любви, в отличие от западного, предполагает всегдашнее «хождение пред Богом». Люди любят друг друга в Боге, и потому все на своих местах. И даже если они разлучаются, в этой нет никакой вселенской скорби. В западной же версии любовь — это некий бунт против всех и вся, в том числе и, неявно, против Бога, и пара, в итоге, остается предоставлена сама себе, где каждый делает другого идолом. Разлука в этом случае смерти подобна;
5. Интересно, что при этом христианский образец любви совсем не предполагает непременно обжигающей страсти, как, опять же, это можно видеть у Тристана и Изольды. Наш Петр вообще не хотел жениться на Февронии, а сделал это, в итоге, только потому что «жениться обещал». Тамошний образ любви — это зацикленность на конкретном человеке. Наш же идеал всегда и во всем христоцентричен. Хорош тот человек, который в силу обстоятельств и исполнения заповедей оказался рядом с тобой. «Стерпится, слюбится» — в этом глубокая христианская мудрость. Как бы ни сложилась пара, если каждый принимает другого и живет в семье по-христиански, то и, правда, слюбится. Точно так же и наоборот: рядом может быть сколь угодно боготворимый тобой человек — без царя в голове все эти страсти никуда не ведут, и наше время содержит бесчисленные примеры чрезвычайной кратковременности таких пар;
6. «Миловидность обманчива, и красота суетна; но жена, боящаяся Господа, достойна хвалы» — только с годами осознаешь сияющую правду этих слов. Любая внешняя красота, во-первых, проходит, во-вторых, если не идет рука об руку с красотой внутренней, не создает ничего кроме лишних поводов для раздражения и ссор. С другой стороны, когда имеешь дело с настоящим Человеком — в том, каково его отношение к людям, каковы его поступки, насколько он верен своему слову, — то, какой бы ни была его внешность, его присутствие в жизни всегда будет в радость и утешение, и с годами эта внутренняя красота, в отличие, опять же, от красоты внешней, будет цениться все больше и больше: «если внешний наш человек и тлеет, то внутренний со дня на день обновляется»;
7. Отличную иллюстрацию вышеприведенной библейской мудрости дает Д. Карнеги, рассказав в одной из своих книг следующую историю. Один молодой человек в начале своей карьеры женился на женщине, к которой был глубоко равнодушен. Она была значительно старше его и совершенно некрасива, но богата, так что женился тот на ней исключительно из-за ее денег. Но она была умна и толкова — в любой ситуации ее слова и дела были кстати, она всегда находила, как наилучшим образом ему помочь и как его поддержать. В итоге, через несколько лет он совершенно сросся с нею и не представлял уже жизни без нее. Позже, когда он достиг успеха и уже не зависел от нее материально, она ему напоминала: «а ведь ты женился на мне из-за денег». На это он отвечал — «это правда, но теперь я живу с тобой из-за любви»;
8. «Кризис института семьи» — это наукообразное противное выражение обычно используют, имея в виду какие-то объективные закономерности, которым невозможно противостоять. На деле же, весь «кризис» заключается в ложных антихристианских стереотипах, которые в последние пару столетий вкладывают в головы людей, делая их неспособными к семейной жизни. Чтобы этот кризис преодолеть, надо просто одни установки заменить на другие, библейские, и все встанет на свои места. Житие нашей русской святой пары как раз содержит эти правильные установки, которые остается лишь надлежаще популяризовать.

Мой Телеграм-канал