Сегодня у моего друга днюха! И мы едем на вечеринку. Летний солнечный день, хорошее настроение, музончик. Сейчас заедем, купим подарок и тусить. Друг уже волнуется, пишет в ВК:
— Где вы есть, черти? Вас ещё сколько ждать? Давайте резче, бродяги!
— Скоро будем, минут через 15, — ответил я.
Впереди фура еле тащилась, уже терпение на пределе, и мой водитель пошёл на обгон, надеясь успеть проскочить между двух машин.
Раздался визг, вспышка яркого света, и меня понесло вместе с креслом назад. На огромной скорости я летел в полной темноте назад, потом как по спирали. Меня вжимало в кресло, и перевернуло кверху ногами, и я мчался, как мне казалось, около часа. Резкая боль от груди опускалась к ногам, меня резко дёрнуло, и я увидел над собой две лампы. Кто-то что-то сказал, но я не мог разобрать.
Меня снова передёрнуло, боль от груди теперь уходила в голову, виски будто проткнули тысячи иголок, и яркие звёзды заплясали вокруг. Зажмурил с силой глаза и вновь открыл.
Было холодно. Я лежал на какой-то старой скамейке возле старой ободранной двухэтажки. Я встал и посмотрел на ноги — джинсы были вымазаны в какой-то липкой жиже, мне стало противно. Не мог сообразить, чем же хотя бы вытереть эти пятна. Темнело. Я не понимал, почему так холодно, ведь лето, и куда делся водила. Я огляделся по сторонам.
Похоже, у меня что-то с головой — где я есть-то?
Это совсем незнакомое место, может, водила заехал к кому-то, а я задремал в машине и спросонок вылез и уснул на скамейке? Тогда где машина? Всё это странно...
Я обошёл вокруг дома, надеясь увидеть, где машина, прошёл в проулок и за какие-то гаражи. Потом я вышел на тротуар и двигался к перекрёстку, надеясь там разобраться, где я. Дойдя до перекрёстка, увидел напротив, за дорогой, большой экран с двухэтажным домом — на нём целовались два монстра. Я пытался вспомнить, с какой это компьютерной игры эти монстры. Потом картинку сменила девушка с открытой грудью. Меня удивило, что такое транслируют в людном месте.
— Вдруг дети увидят, — подумал я, хотя я не видел детей, людей ходило довольно много, но с детьми не было никого.
Осматриваясь вокруг, так и не смог понять, где нахожусь. Судорожно начал искать хотя бы названия улиц на ближайших домах, у меня ничего не получалось.
Это что — какие-то провалы в памяти?
Злоба и растерянность охватили меня. Воспоминания о последних часах и минутах перед аварией мелькали в мозгу как будто вспышками: то менялись местами, то повторялись, отказываясь построить хоть какой-то порядок. Слегка подташнивало, и хотелось курить одновременно.
Шаркая кроссами, я двигался к небольшому торговому центру "Афродита" — название вроде знакомое, но, видимо, что-то с памятью, не могу вспомнить. Надо загуглить, однако телефона в кармане не оказалось.
— А где телефон-то? — посеял?
В машине, наверно, остался. Без денег и мобилы тяжко мне будет. Ладно, может, у парней кого стрельну сигаретку.
Как раз навстречу спешит кто-то:
— Слышь, братан, закурить не найдёшь?
— Найду, брат, — улыбнулся прохожий и протянул пару сигарет.
Одну я сунул за ухо, вторую пытался прикурить, губами почувствовал холодный пластик, прохожий зажигалкой промахнулся мимо сигареты, ширнув прямо в нос пламя.
Меня отдернуло, я зло плюнул, выругался, прохожий засмеялся и быстро удалился. Я вынул изо рта сигарету, которая оказалась вовсе и не сигаретой, а какой-то пластмассовой трубкой — её я бросил в урну. За ухом оказалось что-то вроде палочки от веника. Как я не разглядел этого раньше — непонятно. Будто медленно сходил с ума или это чья-то злая шутка.
Кто-то подошёл сзади и тронул меня за плечо. Обернувшись, увидел симпатичную девушку с длинными ресницами и голубыми глазами — она нежно улыбалась, внимательно осматривая.
— Здесь недалеко замечательное кафе, может, зайдём? — она говорила так мягко, нежно и вместе с тем уверенно, будто встретила старого знакомого. В общем, отказать было невозможно.
Она взяла меня под руку, и мы пошли в кафе. Не помню, о чём мы мило беседовали, я всё время смотрел на неё — её голос лился как горный ручей: прозрачный, чистый, весёлый.
— Пойдём танцевать, — взяла она меня за руку. Играла приятная музыка.
Показалось, что это даже лучше, чем днюха, куда мы ехали.
Мы кружились, и, повернувшись, расцепил руки, и вдруг оказался один. Девушка упорхнула, как птичка. Я искал глазами её среди танцующих и не мог найти. Полноватая дама средних лет взяла мою руку, положив её на свою талию, широко улыбаясь, — она повела в танце. Кружилась голова, и быстро сменяющиеся события не давали сосредоточиться. В окно ударил яркий свет, музыка оборвалась, слышались голоса, говорили на непонятном мне языке. Что-то тянуло меня назад, перевернуло плашмя, ударило спиной обо что-то металлическое так что между лопаток что то хрустнуло голова запрокинулась. Я видел над собой рельсы и шпалы, ноги начало поднимать кверху казалось, что я медленно сползаю так, что волосы почти касаются шпал. Пытаясь приподнять голову, резко перевернулся вниз животом, и меня понесло над водой — море, небо,море — с огромной скоростью, едва не касаясь поверхности, но ни встречного ветра, ни звуков. Резко остановившись, встряхнуло, звон в ушах вибрация и глухой, еле различимый голос:
— Сыыыноооок, тыыыы меняяя слыыышишь?
Как в замедленном фильме и с многократным эхом.
Я сидел, прислонившись к холодной стене какого-то кирпичного дома, открыл глаза — шел дождь, низкие черные тучи, и птицы: много каркали, кружили. Я закрыл глаза. Стук и писк нарастал, вдалеке звучал чей-то взволнованный голос, но разобрать смысл было невозможно. Осознание приходило позже, как догадка...
— Мы его теряем... мы теряем его...
Вдруг наступила тишина, будто оглох, и что-то сырое и влажное касалось моей щеки. Открыв глаза, увидел огромную морду лошади. Встав, оглянулся. Огромный луг, высокая трава, вдали — лес, солнце садилось за ним, лучами запутываясь в гриве. Чувство нежности и спокойствия к этому преданному животному охватило меня вдруг. Я чувствовал, что этот вечер подарит мне что-то хорошее, необычное. Казалось, рядом никого, только ветер волнами перебирает травы, осыпая ароматом всё вокруг. Странно, но ни комаров, ни мошек не было. Мы шли к реке, спускаясь с пригорка. Я увидел сидящих на камне людей. Приблизившись к ним, понял, что ждут именно меня — их глаза светились радостью, но и озабоченностью, и волнением. Наверно, меня ждали какие-то важные вести и объяснения. Вот сейчас они прояснят мне всё: где я и зачем.
Один из парней предложил сесть и протянул пиалу с ярко-красной жидкостью. Пахнуло затхлым запахом пропавшего мяса и крови.
Парень улыбался и говорил, что это вкусно, несмотря на неприятный запах, и стоит однажды попробовать, и тебе захочется снова и снова. Лицо парня приближалось, взгляд будто гипнотизировал. Его темно карие глаза излучали желтоватый свет зрачок из круглого стал тонкой черточкой как у кошки затем медленно расширялся заполняя всю радужную оболочку глаза черной бездной зрачка Второй парень, постарше, вдруг заревел, как зверь, и бросился, царапая мою грудь длинными грязными ногтями. Грудь горела огнемпокрываясь рваными ранами. Кто-то плеснул жижей из пиалы и лицо обожгло , защипало. Я бросился бежать, не глядя куда то прочь, бежал пока не упал выбившись из сил. Повернувшись вверх лицом, почувствовал, как боль потихоньку уходит, закрыл глаза Чьё-то дыхание — лёгкое и спокойное. Страха не было. Приоткрыв глаза, увидел милое лицо женщины в черном платке и черном халате. Ласковый голос напевал какую-то знакомую мелодию. Я видел где-то эту женщину раньше, но не мог понять где.
— Не напрягайся, ты всё скоро поймёшь. Тебе только нужно вспомнить и подумать о главном — о своей собственной душе.
— О, Господи! Что со мной? Где я? — услышал я чей-то голос и спустя несколько секунд понял, что это мой голос.
— Господи, помоги мне! — я не ожидал, что скажу это, но это я сказал, и тут начал понимать смутно. В памяти всплыла фотография моей прабабушки — монахини.
Бабушка говорила, что её молитвами мы все живём, наши родные. Я снова посмотрел на женщину, что склонилась надо мной — ведь это моя прабабушка. И пела она молитву ту же, что и бабушка, когда укладывала меня спать в детстве. Вспомнилась наша комната, лампадка в углу с иконами, тихий голос и рука, перекрестившая меня. На сердце стало так тепло, будто молитва стала живой исцеляющей силой, и всё, что произошло совсем недавно — мои непонятные похождения — стали чем-то далёким, неважным, незначительным, покрытым каким-то туманом. Я встал и пошёл по направлению к чему-то светящемуся вдали. Женщина ушла, растворившись в ночи.
Я не мог разобрать, что же это издавало такой мягкий свет, но меня будто притягивало любопытство, и я шёл, ощущая, что силы возвращаются, и с уверенностью, что именно там я найду ответ на вопрос: почему и зачем я здесь.
Казалось, что уже совсем недалеко, и какая-то радость, предчувствие чего-то хорошего и правильного охватывало меня. Я не чувствовал ни боли, ни страха, ни сомнений. И вдруг я увидел огромный купол необыкновенно красивого и величественного храма. Он отражал свет, но я не мог понять, откуда этот свет, где источник. Взгляд вернулся к куполу и кресту — ослепительный свет заставил зажмуриться. Я услышал голос:
— Он возвращается.
То ли туман, как целлофановый пакет, размывал изображение лиц, ламп, окна; всё дорожало, медленно наклоняясь вправо, потом влево, слегка опускаясь и резко поднимаясь к потолку. Тошнит, и боль пронизывает от головы до пят, темнота и холод до мозга костей. Снова лицо женщины — да, это прабабушка. Она говорила:
— Ты поймёшь, почему страдаешь.
Почему столько обмана? Ищи ответ в себе.
Она куда-то пропала, и вой собак и писк сирены… Меня трясло и швыряло от этого звука из стороны в сторону, и резко оборвалось всё — тишина и темнота, но безумный страх и паника. Казалось, волосы встали дыбом, мурашки с кулак. Постепенно появился звук и нарастал, стал слышен голос, потом разделился на несколько слов: сначала нечеткие, потом понятнее и совсем отчётливые. Затем мутное пятно стало обретать очертания, и возвращалась постепенно боль — от тупой к острой. Стон вырывался из моей груди. Что-то вкололи, и стало легче минут через пять.
Наконец я пришёл в себя. Голова забинтована, руки и ноги целы, лишь в ссадинах и синяках. Через некоторое время мне стало легче. Мне казалось, я побывал в аду — царстве обмана и лжи, гордости, беззакония. Там боль, страх и чувство никому ненужности. Там ты совсем один, и только любовь близких способна вытащить тебя оттуда. И вообще — любовь и забота — главное, что у нас есть.
Спустя пару месяцев я сидел в кресле за столом и рассматривал старое, пожелтевшие фото: рабабушка нежно обнимала мою молодую бабушку, их лучезарные улыбки и взгляд дарили мне то, что не возможно выразить словами. Сквозь время и пространство они были рядом со мной. Я тихонько встал, зажёг бабушкину лампаду. За окном, на том берегу речки, купол храма отражал лучи поднимающегося из-за горизонта солнца. Начинался новый день.