Людовик Справедливый несколько затерялся между великими деяниями своего отца, Генриха Великого, и блеском двора его сына, Людовика Четырнадцатого, - самого пышного и поражающего роскошью двора Европы. А в 20 веке историки подняли архивы, сопоставили факты - и ахнули: оказывается, во Франции был еще один, "неучтенный" великий монарх! Не будь Луи Ле Жюст сыном грандиозного Беарнца - звался бы Ле Гран. Впрочем, сам он хотел прослыть не великим, а справедливым, а нелюбимую "работу короля" считал своим крестом, то есть трудным и ответственным поручением от Бога. И делал эту работу истово, с полной самоотдачей, не считаясь с личными чувствами. А любил - музыку, ремёсла - кузнечное, например (как Пётр Первый), лошадей, собак, соколов, охоту, рисование, кулинарию, военное дело, особенно - артиллерию (опять-таки как Пётр Первый).
Войну любил он страшно
И дрался как петух,
И в схватке рукопашной
Один он стоил двух -
в этом король Людовик был истинным сыном своего отца. И если вам при упоминании его имени все еще мерещится "кот Матроскин", вспомните, сколько раз к копытам его коня падали боевые вражеские знамена. И сколько раз, и с какой быстротой бежали от его меча испанцы, пьемонтцы, англичане и французские мятежники. Каким он был полководцем, каким солдатом. Ришелье говорил: "Никто не может противостоять на поле брани нашему королю - его охраняют ангелы Господни". Ришелье, генерал-лейтенант Франции, много раз делил с Людовиком опасности войны и седел, глядя, как повелитель пытается убиться обо все подряд лично возглавляет атаку или командует артиллерийским расчетом - возможно, он что-то видел.
Его сын, ревнуя к славе отца, в своем первом походе даже спал на голой земле - но дело было совсем не в голой земле, как вы понимаете. И с отцом, кумиром солдат, блестящий и нарциссичный Король-Солнце так и не сравнился.
Вот у придворных король-полководец был непопулярен. Во-первых, он сам этих дармоедов терпеть не мог - он любил солдат и простых людей из народа (и, несмотря на застенчивость, легко находил с ними общий язык, как его отец). Во-вторых, он требовал от них службы, таскал с собой на войну, и при виде короля, без шляпы, со шпагой в руке, в пороховом дыму ведущего мушкетерскую роту в атаку, как-то неудобно было отсиживаться в тылу.
Давно что-то здесь Гастончика не было, скучали? Он веселый парень, наш Гастон. Не то что его скучный, добродетельный, вечно занятый государственными делами брат. Одно время Гастон развлекался, возглавив шайку из своих свитских, грабя по ночам прохожих на Новом мосту, срывая плащи со знатных господ, спешащих на тайное любовное свидание (убийств не совершал, и на том спасибо). За это принц получил почетное прозвище "Грабитель с Нового моста" - и оставил эту забаву, только когда его узнали и донесли обо всем королю.
Так вот, Гастон, когда Людовик разбил наголову мятежников под командованием маршала Монморанси и взял того в плен, бежал в Брюссель. Он знал, что грозному брату под горячую руку лучше не попадаться, будь ты хоть десять раз Сын Франции. Не убьет, так прибьет тяжелой рукой молотобойца (однажды прибил).
Монморанси, который был в теплых дружеских отношениях и с королем, и с Ришелье, но "волею пославшей мя жены" предал обоих и впутался в заговор с целью их убийства, в ожидании казни решил покаяться. Он попросил о встрече с кардиналом-герцогом и сообщил бывшему другу о тайном браке Гастона и лотарингской принцессы из дома Гизов - Маргариты де Водемон. Это само по себе было актом государственной измены, так как французские принцы и принцессы крови по закону имели право заключать брак только с согласия короля.
Нужно было как можно скорее вернуть во Францию дофина-релоканта и разъять его брак.
Продолжение следует