Моя дочь — художник.
Пока ещё не именитый, не выставленный в галереях мира, но уже — с кистями в руках и вечным поиском оттенков в глазах.
Она закончила художественную школу, но не закончила творить.
И потому вопрос о походе в местный художественный музей даже не обсуждался.
Конечно, идём.
Тем более, что Волгоградский музей изобразительных искусств имени И. И. Машкова — это не просто здание в центре города.
Это дверь в другой мир.
Музей, где время течёт иначе
Он не похож на громады Эрмитажа или Третьяковки — скромный, камерный, всего на три зала, но в этом есть своё очарование.
Здесь нет толп туристов, шёпота экскурсоводов, суеты.
Только ты, полотна и тишина...
Музей основан в 1960-м, и хотя ему нет и ста лет, он уже хранит в себе целые эпохи.
Особенно гордится коллекцией работ Ильи Машкова — его сочные, почти съедобные натюрморты, портреты, написанные смело, без оглядки на условности.
Билет на самостоятельный осмотр экспозиции стоит 400 рублей, но дочь прошла по Пушкинской карте — за 300. Неожиданно бюджетно для такого путешествия.
Первый зал: родное, близкое
Первый зал встретил нас работами художников - наших современников.
Не громкие имена, не шедевры, знакомые по учебникам, но что-то тёплое, своё.
Дочь задержалась у картины с ласточками — стремительные, лёгкие, будто вот-вот сорвутся с холста.
А рядом — чайка над водой. Не просто птица, а само движение, полёт, застывший в мазках.
«Знаешь, — шепнула мне дочь, — художник должен уметь не нарисовать, а увидеть... ».
Второй зал: разговор с великими
Но настоящее волшебство началось дальше.
Русская классика. Шишкин.
Его «Рябина» — не просто дерево, а целая история.
Каждая ветка, каждый лист прописаны так, что кажется: протяни руку — и ощутишь шероховатость коры, упругость ягод.
А потом — «Бегство болгар с Дуная» Константина Филиппова.
Огромное полотно, в котором слышны крики, топот, шум воды.
Я смотрела в глаза женщины в центре — в них был и ужас, и решимость, и бесконечная усталость.
Рядом — «Лунная ночь в деревне» Саврасова.
Холодный свет луны, тени, скользящие по крышам, тишина…
От неё веяло таким покоем, что на мгновение забывалось, где мы.
А «Жатва при вечернем освещении» Крачковского…
Золото полей, согнутые спины крестьян, багрянец заката.
И вдруг — щемящее чувство, что это про меня!
Будто это не XIX век, а здесь и сейчас. Будто я стою в этом поле, чувствую запах нагретой земли, слышу, как шепчутся колосья.
Третий зал: XX век — время экспериментов
Третий зал — другой ритм, другие краски.
В центре — скульптура, мощная, почти грубая.
«Золотые руки» — не в переносном смысле, а в самом прямом: сильные, трудовые, вечные.
Но больше всего меня зацепил «Пастушонок» Пластова.
Простой деревенский мальчишка, жующий кусок хлеба, с корзинкой в руках.
Он был такой живой, что мне казалось, что вот-вот услышу его дыхание.
Что в корзине? Ягоды? Грибы? Кусок чёрного хлеба, пахнущий солнцем и печью?
Дочь же замерла у «Времён года» Волкова.
«Гениально, — прошептала она мне. Минимализм столь же гениальный, как Чёрный квадрат Малевича!»
После...
Мы вышли на улицу, ослеплённые июльским солнцем после полумрака залов.
В музее нет кондиционеров — только особый микроклимат, берегущий картины. Но душно не было. Было… наполненно.
На набережной Волги, говорят, стоит памятник волгоградскому художнику.
Мы не дошли — было слишком жарко.
Но теперь есть повод вернуться.
Значит, ищите меня в музее Машкова и на набережной Волги.
В следующий раз — обязательно.
Потому что искусство — это не про прошлое.
Это про нас. Здесь и сейчас.
Статья написана любителем и не претендует на научность и достоверность фактов. Передаёт лишь эмоции и личные впечатления автора!
Признавайтесь, а вы ходите в музеи и на выставки просто так, по зову сердца?