Продолжил развивать российскую спортивную самобытность вслед за Анатолием Тарасовым.
В июле 2025 года российский футбольный тренер Мурад Мусаев дал большое интервью обозревателю «СЭ» Игорю Рабинеру. В отрывке ниже — рассказ Мусаева о приходе в профессию тренера и развитии своего стиля.
Не только футбол. Мама болела за Сенну, с папой смотрели бокс
— Прочитал о вас, Мурад Олегович, удивительную вещь — тренером вы захотели стать в 18 лет. Как такое возможно? Ведь это профессия для зрелых людей.
— Подростку в 16-17 лет очень сложно понять, кем он хочет быть. Много людей потом переучиваются, получают вторую профессию, поняв, что первая — не для них. Мне в этом плане повезло. Сказалась, наверное, моя первая любовь — футбол, а еще — какая-то интуиция, внутренний голос.
У меня вся комната была обклеена постерами с футболистами, я сходил с ума и помимо тренировок в краснодарской СДЮШОР пропадал с утра до вечера на улице, играя в футбол. Но я прислушался к себе и понял, что тех данных, которые позволят мне стать хорошим футболистом, у меня нет. Пацаны, с которыми мы бегали, начинали играть на чемпионат города, первенство края — там, кстати, хороший уровень, сопоставимый со второй лигой. Понимал, что мне это все неинтересно, а на большее не потяну. Так и пришел к тому, чтобы стать тренером.
Отучился несколько лет в Краснодарском институте физкультуры, приходил на практику к своему тренеру, который работал в СДЮШОР, помогал ему, учился чему-то. И уже на третьем курсе, когда почувствовал, что появились какие-то знания, пошел работать в школу «Краснодара-2000». Несколько месяцев делал это бесплатно, помогал во всех командах, на всех возрастах. Мне очень повезло с учителями, когда стал тренером в детском футболе. Один из них — сейчас старший тренер «Краснодара» Артур Оленин. Он со мной с первого дня, как я пришел в профессию, еще толком ничего не понимая.
— Какая красивая история.
— Да, Оленин сначала учил меня азам в «Краснодаре-2000», а потом работал со мной и в академии «Краснодара», и в молодежной команде, и в первой, и в Азербайджане, и снова в «Краснодаре». Мы рядом уже двадцать лет.
— Как родители отнеслись к вашему увлечению футболом и желанию стать тренером?
— Они всегда любили спорт. Хоть мы и жили на юге, маме нравился биатлон, лыжные гонки. Еще она смотрела все этапы «Формулы-1», болела за Айртона Сенну. Я отчетливо помню день (Мусаеву было десять лет. — Прим. И.Р.), когда он попал в аварию и разбился.
Отец любил футбол, в детстве занимался боксом, и у него неплохо получалось. Это были два вида спорта, которые мы всегда смотрели вместе. Одно из моих любимых воспоминаний детства — как мы включаем программу «Легендарные бои» Владимира Гендлина и под его неповторимый комментарий смотрим бокс.
Часто, когда темнело и пацанов на футбольном поле уже не было, мы с отцом и братом шли на школьную поляну, где было небольшое освещение, играли с братом в футбол, брали с собой боксерские «лапы», все наши друзья приходили... Все мое детство было связано со спортом. Поэтому, когда решил стать тренером, для нашей семьи это было совершенно нормально, и я чувствовал от нее только поддержку.
— Какие постеры висели у вас в комнате?
— Какие только не висели. «Барселона», Роберто Баджо, Кристиан Вьери... Тогда я не мог выбирать. Надо было накопить деньги на эти журналы. Мы жили небогато, как большинство в девяностые. Помню, в Доме книги продавались заграничные журналы, где все было по-английски. В них были большие постеры и наклейки, которые надо было вырезать. Но на такой журнал надо было накопить денег, и в этом была главная проблема!
Когда много мечтаешь, но мало работаешь, — обычно ничего не достигаешь
— Вы пришли детским тренером в академию «Краснодара» в 28 лет. Как бы отреагировали, если бы в тот момент вам кто-то сказал, что 14 лет спустя во главе первой команды «быков» станете чемпионом России?
— Не скажу, что прямо был бы ошарашен. Все-таки мы идем в эту профессию ради самых больших целей. Наверное, для меня это была бы еще большая мотивация для работы. Трудился бы с еще большим энтузиазмом и огнем.
— Каким вы тогда были?
— Молодые тренеры иногда меня спрашивают: «Когда ты пришел в «Краснодар», уже тогда верил и знал, что со временем возглавишь молодежную команду, потом перейдешь в основу?» Понятно, что у всех у нас есть цели и мечты. Но для меня важна работа день за днем. Изначально я просто мечтал попасть в академию «Краснодара», пройти очень сложный отбор из огромного количества тренеров. Потом была задача стать главным тренером какого-то возраста, потом перейти на старший возраст, затем — в молодежную команду.
Я просто понимал, что у меня есть сегодняшний день, мне нужно спланировать ближайший микроцикл, хорошо провести тренировку, игру. Меньше мечтал, а больше старался качественно делать свою текущую работу, чтобы прийти в итоге к своей мечте. Потому что когда много мечтаешь, но мало работаешь, то обычно ничего не достигаешь. Был скромен, старался меньше воображать, что когда-нибудь может произойти, а больше хорошо работать каждый день, чтобы иметь возможность развивать карьеру. И молодым тренерам сказал, что основа всего — это каждодневный труд.
— У вас была встреча с молодыми тренерами в академии «быков» уже после чемпионства?
— Нет. Просто есть ребята, которых там тренировал, а сейчас они уже сами работают в академии. Периодически кого-то вижу — допустим, встречаемся на играх молодежной команды и можем перекинуться там парой слов.
— Расскажите об отборе, когда вы попали в академию.
— До того пять лет работал в академии ФК «Краснодар-2000». Там была хорошая команда, но потом у президента (Александра Молдованова. — Прим. И.Р.) начались финансовые трудности, и он закрыл проект. Я работал в нем до конца, хотя мог еще раньше перейти в академию «Краснодара», знал, что там ищут тренеров, но не уходил из уважения к президенту «Краснодара-2000». Потому что там очень многое сделали для того, чтобы я стал тренером.
Когда этот клуб закрылся, я созвонился с Александром Марьяновичем (сербом, главным тренером академии «быков». — Прим. И.Р.), мы были немного знакомы. Будучи тренером в Ростове, он приезжал к нам, проводил мастер-класс. Сказал ему, что хотел бы работать в «Краснодаре». Он ответил, что там все через конкурс тренеров, нужно его дождаться, там будет теоретическая и практическая часть. Требования я знал: в клубе хотели, чтобы работали молодые ребята, способные и желающие обучаться именно методике академии «Краснодара».
Совершенно не волновался за теорию, знал и другой свой плюс — у меня был пятилетний опыт работы в интернате, который мало у кого есть. Просто детский тренер, который пришел на тренировку, а потом поехал домой — это одно. А когда у тебя команда, которая живет в интернате, ходит в школу, с ними живет один воспитатель, с которым ты должен постоянно общаться, — это совсем другая специфика.
— А почему не волновались за теорию?
— Когда я пришел в «Краснодар-2000», мне очень повезло с учителями, которые там со мной возились. Там было два возраста — и два тренера. Одного, Оленина, я уже назвал. Второй — Сергей Захаряк. Они играли в разный футбол. Игра Оленина была больше похожа на газзаевскую — 5-3-2, скоростная, силовая, с упором на фланги. У Захаряка — более техничная, похожая на ромб, все низом, кружева. Я работал с каждым из них и многому учился.
И был там еще старший тренер, который потом взял меня поработать во вторую лигу — у «Краснодара-2000» старшие ребята там играли. Это был брат Захаряка, Игорь, и он на тот момент только окончил ВШТ. Когда я пришел, он начал раз в три дня проводить со мной экзамены. Физиология, теория методики тренировки — масса всего. Дал мне книги Платонова, Чирвы, Годика — все, что им давали в Высшей школе тренеров, включая его конспекты с лекций оттуда. «Сегодня, — говорит, — начинаешь работать над темой «Аэробная выносливость». Экзамен — через три дня».
Дал мне книги Валерия Лобановского про модели развития специальной выносливости — режимы А, Б, Д, Е... Мне было очень интересно разобраться в этом! Все, что происходило на поле, они с Олегом Базилевичем перевели в цифры. И мы работали в «Краснодаре-2000» по этим режимам. Вернее, старались все выстраивать в соответствии с ними. Сейчас понимаю, что от этих режимов даже все команды нынешней премьер-лиги умрут, — так люди работали во времена СССР. Мы просто старались их чуть-чуть сократить и перенести на свою реальность. И в принципе это работало хорошо.
В «Краснодаре-2000» ходил на тренировки, а потом возвращался домой, читал книги, у меня была куча блокнотов, куда выписывал главные вещи. Готовился всегда хорошо. Но, бывало, чего-то не понимал, и тогда Захаряк говорил: «Завтра — заново». И вот так мы проходили тему за темой. Не в институте, а в команде, где человек совершенно не был обязан со мной заниматься! И делал это только потому, что хотел мне помочь. И именно поэтому я лучше всех сдал экзамен по теории при наборе в академию «Краснодара», что со мной занимался тренер, у которого была категория Pro. Никогда этого не забуду и благодарен всем тренерам, с которыми я начинал в «Краснодаре-2000», и это стало для меня основой всего.
— Где Игорь Захаряк сейчас?
— Одно время был со мной в штабе «Краснодара». В последнее время — в саратовском «Соколе». Сейчас, насколько знаю, не работает.
— Воздействовали ли на вас документальные книги о великих тренерах — советских или зарубежных? Или вы предпочитали техническую литературу?
— Это уже позже. Конечно, я все читал. Книги о Гвардиоле, Моуринью, Михелсе, ван Гале. Наибольшее впечатление оставила биография Анчелотти и первая книга Алекса Фергюсона.
А еще — книга Анатолия Тарасова про хоккей. Как он начинал, делал первые шаги, как была изолирована советская хоккейная школа. Где-то были канадцы, а мы — сами по себе. В Союзе был русский хоккей, с мячом, а потом сказали: «Теперь развиваем хоккей с шайбой». А не было ничего. Как тренироваться, какими методами? Все это создали с нуля — и получились две автономные школы. В итоге наша получилась самобытной, и североамериканцы потом тоже у нее что-то брали.
— Вы не были внутренне обижены на Галицкого, когда он в первом сезоне во главе главной команды не отпустил вас на стажировку к глубоко вами уважаемому Маурицио Сарри в «Наполи»?
— Немного расстроился, но ничего критического. Принял это решение с уважением и сейчас понимаю, что оно было правильным. Галицкий объяснил свою позицию, сказал, что я должен сформировать свой тренерский стиль, и пока не надо ни у кого учиться, чтобы не начать слепо копировать. Сформируешь, мол, свой стиль, а потом начнешь ездить.
И через год я поехал к Лопетеги в «Севилью», причем все это организовал клуб. Тогда президент посчитал, что я нашел свою дорогу, развиваю свое. С тех пор «Краснодар» только помогал мне со стажировками. Рассматриваю теперь эту историю как продолжение книги Тарасова и его рассказа о самобытности советского стиля. Сначала надо искать свое — а уже найдя, наслаивать на него чужой опыт.
Читайте также:
- «Трезвый Стрельцов — добродушный, веселый. Пьяный - колючий, агрессивный и непредсказуемый»