Этот случай произошёл перед старым новым годом, как не парадоксально звучит. У Русских людей существует странная традиция, справлять дважды новогодний праздник.
В 1918 году в Советской России был введен в действие григорианский календарь, после чего разница между старым и новым стилем составила 13 суток. Граждане же России продолжали праздновать новый год по старому Юлианскому календарю. Таким образом, среди Россиян сложилась традиция праздновать новый год, два раза в год.
На улице стоял январь. Москвичи, бойцы приписанные к хоз. взводу, помнящие традицию родителей, решили отметить «старый» новый год.
- Сань, ты же реально знаешь, где взять водочки к празднику? – спросил у меня Лешка Волченков, коллега по цеху. Его поддержал Пашка Солдатов из первой роты. Сходи в Искру, будь человеком. Мы тут скинулись, должно хватить на три пузырька.
– Это в такую погоду? – попытался возразить я. На улице мороз под тридцатку. Да и время уже предельное.
– Сань сходи, надо отметить. Ты туда и обратно, а мы тебя прикроем, вставил слово подошедший Солдатов.
– Чего прикрывать то, если смена свободная. Варежки дай посмотреть, сказал я Пашке и взял у него из рук пару. – Ладно, давайте деньги. И это, пацаны, тащите пару банок тушёнки.
– Это ещё зачем? – спросил Пашка.
- Знаю к кому иду. Детей там мал-мала.
Лёша вытащил из кармана мятые купюры и кучу мелочи.
– Восемнадцать рублей и восемьдесят две копейки. Больше нет. И это, постарайся по дешевле.
– Блин может, сам сходишь, а я за тебя на кухне. Паша притащил две банки тушёнки.
– Сань, если не ты, то кто?
– Вон гвоздя отправьте. – Да гвоздь напьётся и в тайге замёрзнет. На нашей совести будет. Продолжил коллега.
- Ну, тогда я пошёл, раз больше некому.
Из части я вышел почти налегке, не считая двух банок консервов, с авоськой в кармане и деньгами. Мороз подгонял, щёки и нос периодически приходилось растирать варежкой, немного пуржило, но идти не мешало. Я поднялся в сопку. В лесу ветра почти не было и мне даже показалось, что стало теплее.
Я был неплохо экипирован. Перед выходом снял с Волченкова шерстяную жилетку, на офицерский манер именуемую «вшивником», от слова вошь. Надел её под бушлат. А также одел валенки и ватные штаны, далее ватник.
За час с не большим, я добрался до «Тепличного» и повернул в сторону хаты Соболя. Вряд ли в такую погоду совхоз работает. Скорее всего, Володя дома водочку глушит. Он поможет с напитком. Да и с работы он всегда возвращался после обеда. Стало быть дома.
Я не ошибся, Соболь встретил меня с распростёртыми объятиями.
– Ну, ты даёшь Саня, в такую погоду нормальные люди дома сидят и телевизор смотрят. Хороший хозяин даже собаку не вгонит. Заходи в хату, чайку сообразим.
У тебя и телевизора то, ни какого нет, - заметил я. – Вот держи, протянул я Соболю тушёнку. Корми детишек. Чай это в самый раз сейчас. Володь, где водки взять? – начал я с порога о деле.
- Где, где, у меня конечно. Не понял, ты, что водкой торгуешь? – сделал удивлённо лицо я.
– Не торгую, но для своих держу. Так мне четыре бутылки надо.
– Вот тебе ключ, пока одетый, в сарае возьми пять штук и тащи сюда.
– Так не пять, а четыре надо.
– Ты тупишь братан. Мы сейчас с тобой по маленькой за новый год. Ты ведь у меня только в прошлом году был.
– И верно, вспомнил я, год то закончился.
– Оля, сообрази закуски, Саня пришёл. А ты давай в сарай.
Я выскочил из избы, мне показалось, что стало ещё холодней. Я добежал до сарая и с трудом открыл заиндевевший замок. Видимо смазку внутри прихватило. Справа у входа стоял ящик водки, без одной бутылки. Я вытащил пять штук и бегом кинулся в дом.
Здравствуйте Ольга, поздоровался я с суетившейся около стола хозяйкой. С новым вас годом!
– Спасибо за тушёнку, поблагодарила Ольга. Очень кстати. У Соболя зарплата только через неделю. Иди к столу, согрейся.
Я поставил на стол тару. Володя тут как тут со стаканчиками.
– Наливай, чего тянешь, - нетерпеливо подгонял меня Соболь.
Я откупорил бутылку и попытался налить водку по стопкам и очень удивился. Водка не лилась, а тянулась как кисель. Через пару минут, стопки и бутылки покрылись испариной.
Мы выпили и разговорились, про то кто как провёл новый год. В общем, усидели пол пузыря. Закусили чем бог послал. Я начал собираться.
– Так говорю, Володя. Вот тебе деньги, беру четыре бутылки. Если не хватит, появлюсь через пару недель, донесу остальное, только скажи сколько?
– Саня о чём базар. Посидишь ещё? Не Вов, пацаны надеются, пора. Вон темнеет уже на улице. Мне через две сопки пилить.
- Смотри, как знаешь. А то оставайся, чего по ночам по тайге шарахаться, посочувствовал корешок.
– Спасибо, поблагодарил я хозяев.
– Открытую водку с собой забери, - настаивал Володя.
– А ты? – переспросил я.
– Ты же видел, у меня ещё есть.
- Добро братан, согласился я.
Валенки на печке просохли быстро и я весь такой согретый, и изнутри и снаружи отправился в сторону своей части. Настроение было хорошее, в авоське булькала добыча. Я вышел к месту, где должна быть дорога. Поскольку я не однажды ходил здесь, то был уверен, что дорога найдёт меня сама.
Я легко поднялся в первую сопку и вдруг остановился. Мои следы занесло снегом. А в какую сторону сейчас?
В лесу стало совсем темно. Если ошибусь направлением, могу зайти не туда. Я огляделся. Видно только стволы деревьев. Ветер поднял вьюгу, даже небо пропало. – Ничего, я мальчик умный, дорогу найду. Я ещё покрутился и подумал, - если уйти от дороги, то это гибель. Вот что, останусь тут и переночую, но как? Замёрзну напрочь, если не найду укрытия. Так. Что я имею. Сопка не ровная, идёт ступенями, если спуститься на одну ступеньку, то буду прикрыт с одной стороны деревьями, с другой стороны самой сопкой. Сделаю снежную берлогу. Нож в сапоге, нарежу лапника и настелю, чтобы не на снегу лежать.
Так и сделал. Спустился на ступеньку и оказался по пояс в снегу. Вырыл яму, нарезал и наложил в неё лапника. Получилось огромное гнездо. Я устроился в своей импровизированной берлоге. Сперва сгрёб по краям снег. Получилось подобие бруствера. Сверху закрылся ещё лапником и прикопался снегом. Температура значительно выросла, но холод всё же забирал. Я помнил, что алкоголь принимать нельзя, что он только поспособствует замерзанию. Огонь же развести, ни какой возможности не было. Через некоторое время, меня стало морить сном. Я сильно не сопротивлялся, потому что выбора у меня и не было. Глаза закрывались сами. Я увидел сон, о том что нахожусь на огромном песчаном пляже, но почему то очень холодном, не смотря на то, что с неба светит яркое солнце, и шумит морской прибой.
Проснувшись, услышал, как мои зубы от холода выбивают дробь. Открыв глаза, не сразу понял, где нахожусь. Кругом темнота непроглядная и дышать тяжело. Под рукой звякнула авоська с бутылками. Этот звон освежил мне память. Я в берлоге. Сколько я дремал, сказать трудно. Я попытался подняться и мне это сразу не удалось. Видимо меня сильно занесло снегом. Я извернулся и встал на четвереньки. После, собравшись с силами, резко упёрся плечами и головой в елово-снежную крышу моей спальни и распрямил ноги. Ветки и снег расступились, и я вырвался наружу. Вернее наружу вышла только голова и плечи. Свежий морозный воздух, сразу ворвался в мои лёгкие. Я почувствовал, как снег забирается мне за пазуху, за шиворот и в валенки. Снег обжигал и бодрил. Но поскольку на улице уже светало, я понял что если и суждено замёрзнуть, то не в этот раз. Оказалось, что очень непросто вылезти из под такого сугроба. Я долго разгребал руками снег, пробиваясь к ближайшей ели, которую я вечером изрядно подстриг. Ухватившись за ствол, я подтянулся на руках и вылез окончательно наружу. Мороз немного спал, но градусов пятнадцать всё же по ощущениям было.
Я нашёл пологое место, по которому и поднялся на ступень сопки. Выбрался туда, где по моим прикидкам должна быть дорога. Снега намело по середине голени, не так уж много и можно было спокойно идти. Но куда? Дорога напрочь заметена, а деревья, мне показались похожими одно на другое. И тут я заметил на дереве тряпочку, привязанную к ветке. Так местные жители обозначали дорогу. Я присмотрелся и правда, на расстоянии метров десяти пятнадцати, на деревьях, на высоте человеческого роста, стали видны лоскутки ткани. Вот они «вешки». Я слышал про такие обозначения от одного приятеля. Вот и фарватер, подумал я. После холодного пляжа, мне показалось это слово удачно применимым.
Чтобы согреться, я скинул одежду и растёрся снегом. Потом быстро оделся. Теперь тело горело. Я какое то время совсем не чувствовал холода. Движение жизнь. Ноги меня несли по вешкам. Они меня и вывели к озеру, только на пару километров левее чем я рассчитывал. Это видимо было ответвление основной дороги.
Передо мной открылся военный гарнизон. Осталось только перейти через озерцо, примерно метров триста, но с авоськой по открытой местности. Я взял левее и пошёл по направлению к складу. Там был лаз в заборе. Через лаз я попадал на задний двор столовой. Куда собственно и лежал мой путь. А ведь у меня сегодня рабочая смена, подумал я и зашагал по озеру, хрустя снегом и звякая бутылками. Праздник теперь удастся на славу.