Тепличный совхоз Искра, располагался километрах в пяти от нашего гарнизона. Всего лишь надо было перемахнуть через две сопки. У подножья второй сопки, особняком уютно, одним бочком прислонившись к склону, стоял небольшой хуторок. Два домика два сарайчика и вольеры для животных. И всё это хозяйство было окружено дощатым двух с половиной метровым забором. Только попав на хутор, я узнал, что живёт там пожилой мужчина лет восьмидесяти пяти по имени Иван Александрович. Он держал в клетях собак. По роду деятельности был скорняком.
Скорняк – это специалист по выделке натурального меха, к его задачам относится изготовление и ремонт изделий из меха.
В клетях у него жили собаки, разной масти и разных пород, в основном приблудившиеся дворняги, которых он собирал по округе, а иногда в городе подбирал. Собачек дед использовал в качестве материала для своих меховых изделий. И естественно не брезговал исключительно полезным жиром и мясом.
Профессия «скорняк» появилась в древние времена, когда основной одеждой людей были меховые шкуры добытых на охоте животных. Как и много веков назад современные люди в ненастные осенние и зимние дни предпочитали кожаную и меховую одежду. Наш герой, шил шапки, чуни, полушубки и варежки. В его хозяйстве имелась особо мощная швейная машинка. Он выделывал шкуры, умело шил и продавал свои изделия на городском рынке. Мясо потреблял в пищу. Если кто и может подать к столу собачье мясо, так это жители Азии: они относятся к продукту также как к говядине или курятине. Надо сказать, что Иркутск находится в азиатской части России. Иркутская область это Усть-Ордынский Бурятский автономный округ, расположенный в Азиатской части России, на юге Востоке Сибири.
Что касаемо деда, он искренне считал, что собачатина, улучшает состояния иммунной системы и общей выносливости организма. А собачий жир, сильнейшим профилактическим средством от туберкулёза, весьма распространённого заболевания в тех краях. Климат там резко континентальный и морозы порой зашкаливают за пятьдесят.
В один из морозных январских деньков, мы с приятелем Андреем, бойцом из соседней части, прослужившим больше меня на полгода, отправились в Совхоз тепличный. Андрей очень энергичный, общительный, словоохотливый паренёк из Казани. Не высокого роста, хорошо разбирающийся по его мнению в технике и в людях. Он и предложил мне, познакомится с местным аборигеном. В этот раз, мы отправились не напрямую через сопки, а в обход. По краю холмов шла хорошо утоптанная тропа. Идти было немного дольше, но за то не заходя в таёжный массив. Ярко светило солнце, а искрящийся снег скрипел под ногами. Ветра почти не было. Мороз градусов двадцать пять слегка подгонял нас. Немного прихватывало щёки. Запахи, идущие из тайги, манили, шептали о чём-то забытом.
Впереди показалась заимка скорняка. Над трубой почти вертикально вверх, струился белый дымок.
– Дома дед, весело сообщил Андрей и вышел вперёд. Дойдя до ворот, в которых была врезана калитка, Андрей стал сильно стучать и громко кричать. Де…д, открывай быстрей.
Через пару минут беснования калитка приоткрылась. Из неё выглянул сухонький мужичок. На вид ему было лет шестьдесят пять.
– Иван Саныч, ты что там спишь что ли.
– Андрюх, ты что ли? А кто с тобой? – спросил хозяин хуторка.
– Это друг, он фольклор собирает, пошутил Андрей. – О..., у тебя новые варежки. Когда ты только успеваешь?
– Ты чего притащился? Обещал не раньше чем через неделю, с раздражением в голосе отчеканил дед. – Мне пока ничего не надо. Дров хватает. А со шкурами вы мне не помощники. На днях Гвоздь заходил и длинный с усами.
– Солдатов Пашка что ли? Я смотрю, Иван Саныч, ты тут всех привечаешь?
– Ну, всех не всех, но жалко ведь. Не согреешь, помёрзнут солдатики. Вы не голодные, а то вона у меня мясо, уже два часа томится.
– Хорош старый, ты же знаешь мы всегда голодные, заявил Андрей.
– Сань, ты собачатину будешь? – спросил у меня приятель.
– Да, не пробовал ни когда, - ответил я.
– Эх ты, горе повар. Дед так готовит, что не отличишь собачатину от баранины. С морковкой с лучком, пальчики оближешь. Подогревал мой и без того неуёмный апетит.
– Заходите в дом и на кухню, а я пойду собачкам подкину и приду. Зимой им больше еды требуется.
Из-за сарая доносилось вялое, но многочисленное тявканье.
Мы вошли в дом. В предбаннике сняли бушлаты и повесили в углу на гвоздике.
– Пойдём Сань, поманил меня рукой сослуживец.
Мы вошли в просторную горницу, а за ней был ещё один проход, из которого пахло чем-то съедобным. Что-то варилось прямо в печке. Русская печь занимала половину помещения. В чреве её стояло два чугунка. От сладковатого с каким-то посторонним ароматом запаха, рот стал наполняться слюной. После часовой прогулки по Сибирскому холодку я готов был съесть что угодно. В дверях появился дед Иван.
– Ну, что хлопчики, рассказывайте, - что у вас новенького?
– Ни чего особливого. Служба отец.
– А я вот к старухе своей в город ездил, начал хозяин.
С этими словами, он ловко вытащил ухватом чугунок и поставил на стол. Стал извлекать и класть в миски дымящееся паром мясо, резать большие куски ножом.
– Сань, я тебе с бульончиком. Тебе непременно надо с бульончиком, бубнил старик.
– Это почему ещё? – с любопытством спросил я.
–Ты меня слушай старого, не пожалеешь. Плохому не научу. В бульончике этом жир собачий. Он очень полезен для молодого организма.
Дед наложил в три миски мясо, сел за стол и продолжил.
– Так вот, собрался я к бабке в Иркутск. Вышел на остановку жду автобуса, а тут подошла девчоночка молоденькая. В ботиночках, в курточке и юбочке коротенькой. Тоже ждёт. А автобуса всё нет. Мороз то не шуточный. Я в тулупе собачьем сижу, в чунях, а она вона вырядилась. Но не ей, мамаше ремня всыпать надо, что бы дочь поберегла. Ей ведь родить ещё. Я и говорю
– Дочка, иди я хоть тебя под полушубком своим согрею. Да, ты не тушуйся, видишь, дед старый не обидит. Поглядела она на меня, да и согласилась погреться. И прыг мне на коленки. А сама дрожит вся. Замёрзла ласточка. Погрел её минут пять, а у меня возьми да и поднимись. Я уж думал совсем старый, а тут девочка прижалась, а оно работает ещё. Скоро и автобус подошёл.
– Сколько же тебе лет отец?
– Да почитай, восемьдесят шестой пошёл.
– Чтоб я так жил как говорят у нас в Одессе, развел удивлённо руками Андрей. Иван Саныч, вытащил второй чугунок, в котором была картошка в мундире.
Мы замечательно пообедали. Потом сославшись на то, что пора на службу, скоренько за собирались в обратную дорогу.
– Спасибо отец сказал я. Как не хорошо у тебя, но пора.
– Детушки, вы уж старика не забывайте, заходите. К весне всем дело найдётся. Ну, с богом махнул он рукой и выставил нас за дверь.
Мы вышли за ворота и решили возвращаться напрямик.
– Вот Саня, сказал Андрей. - Смотри, что с тобой теперь твориться будет пару дней.
– И что же? – удивился я.
– Тебе уже сейчас прокашляться не хочется.
– Да, есть такое.
– Ты после дедовой похлёбки теперь восстанавливаться начнешь. Утверждал компаньон.
– Так я же не болен, попытался возразить я.
– Иммунитет поднимется, вся дрянь выскакивать будет, заявил парень.
– Это как у деда что ли поднимется? Пошутил я.
Андрюха только в ответ заулыбался.
– Да, дай бог каждому в восемьдесят пять то лет.
Ноги понесли нас в обратном направлении. По трескучему морозу прямиком в нашу родную В\Ч. В военный городок «Зелёный». На душе было благостно. Жизнь приобрела новые оттенки светлого.