Максим долбил по клавиатуре уже два часа, а строчки кода все равно не складывались в работающую программу. За окном моросил октябрьский дождь, в доме пахло борщом, который варила Ирина, а из детской доносился топот — младший опять что-то строил из конструктора.
Телефон зазвонил в самый неподходящий момент.
— Сынок, — голос матери звучал устало, — я тут подумала... А может, и правда к вам перебраться? Одной-то как-то... тоскливо стало.
Максим отодвинул ноутбук. Этого разговора он ждал уже месяц с тех пор, как отец умер.
— Мам, у нас места хватит. Дом-то большой.
— А Ирина как отнесется?
— Ирина нормально. Мы уже говорили.
Говорили они, правда, в общих чертах. Больше из вежливости, чем всерьез обсуждали.
Екатерина Николаевна приехала через две недели с четырьмя сумками и кастрюлей, в которой везла рассаду помидоров.
— Это для огорода, — объяснила она, ставя кастрюлю на пол в прихожей. — Сорт хороший, урожайный.
Ирина глянула на мужа — огород у них был чисто декоративный, больше для красоты.
— Конечно, мама, — сказал Максим. — Посадите где хотите.
Дом действительно был огромный. Ирине достался от родителей — отец работал прорабом, строил с размахом и на века. Двенадцать комнат, два этажа, подвал, чердак. После смерти родителей молодая семья чуть не задохнулась от такого простора.
— Как в музее живем, — шутила Ирина. — Друг друга встречаем случайно в коридоре.
Спасением стали квартиранты. Первый этаж сдавали почти целиком — получалось неплохо, хватало на коммунальные и еще оставалось.
Марина Степановна жила у них уже три года. Бывшая учительница литературы, вышла на пенсию и сразу развелась с мужем.
— Тридцать лет ждала этого момента, — призналась она как-то Ирине. — Дети выросли, обязательства кончились. Теперь живу для себя.
Она читала до ночи, слушала классическую музыку, разводила орхидеи. Идеальная соседка.
Семья Коротковых поселилась недавно — молодые родители с дочкой-первоклашкой. Снимали три комнаты, пользовались отдельной кухней. Тихие, аккуратные, всегда плату вносили вовремя.
Екатерина Николаевна осмотрела выделенную ей комнату и поморщилась:
— Маловата. И окна на север.
— Мам, — Максим поставил последнюю сумку на пол, — других свободных нет. Если не подойдет...
— Подойдет, подойдет. Куда деваться.
Но было видно — не подходит.
Проблемы начались на третий день. Ирина готовила завтрак, когда услышала снизу громкие голоса.
— Простите, но очередь была, — говорил Коротков.
— Какая очередь? — возмущался женский голос. — Я встаю в пять утра! Мне на огород нужно!
— На какой огород в шесть утра?
— А вам-то что? Я здесь живу, а не снимаю!
Ирина вздохнула и пошла разбираться.
В коридоре стояли Коротков в домашних тапочках, его жена с полотенцем в руках и свекровь в спортивном костюме.
— Что случилось?
— Да вот, — Коротков кивнул на свекровь, — занял туалет, а меня прогоняют.
— Я первая подошла! — вскипела Екатерина Николаевна. — А этот... вытолкал!
— Екатерина Николаевна, — Ирина постаралась говорить спокойно, — давайте договоримся о времени. Людям на работу нужно.
— А мне что, терпеть? Я в деревне привыкла рано вставать!
— Мы тоже рано встаем, — вмешалась Короткова. — Дочку в школу собираем.
— Подумаешь! В моё время дети сами в школу ходили!
Ирина почувствовала, как внутри начинает закипать раздражение.
— Хорошо, сейчас составим график. И все будут довольны.
— Никаких графиков! — отрезала свекровь. — Я не в коммуналке живу!
— Екатерина Николаевна, — тихо сказала Марина Степановна, выходя из своей комнаты, — может, найдем компромисс?
— С вами-то мне что обсуждать? Вы вообще чужая тетка!
Марина Степановна моргнула, как будто получила пощечину.
— Всё, — резко сказала Ирина. — Поднимайтесь на второй этаж. Сейчас.
— Что еще за тон такой?
— Такой тон, что это мой дом. И здесь мои правила.
Екатерина Николаевна фыркнула, но прошла следом.
На кухне второго этажа Ирина налила себе кофе дрожащими руками.
— Слушайте, если вам здесь не нравится, никто не заставляет оставаться.
— Куда я денусь? Дом продала, деньги потратила на переезд.
— На что потратили?
— А на что надо! Мебель новую купила, одежду. Вы думаете, я к детям как нищенка прихожу?
Ирина поставила чашку на стол громче, чем планировала.
— Деньги за дом были большие. Куда остальные дели?
— Это не ваше дело!
— Еще как мое. Если собираетесь здесь жить.
Свекровь помолчала, потом сказала неохотно:
— Танцам записалась. В фитнес-клуб. Нужно же как-то жизнь налаживать.
— И сколько это стоит?
— Пятнадцать тысяч в месяц. Но там такие занятия! И люди интересные.
Ирина прикрыла глаза. Пятнадцать тысяч — это половина того, что приносили квартиранты.
— А внуков в эти интересные места брать не планируете?
— Зачем? Там взрослые занятия.
— Понятно.
Вечером Ирина выложила мужу все как есть.
— Максим, если твоя мать будет терроризировать жильцов, они съедут. А нам эти деньги нужны — отцу массаж оплачиваем, детям кружки.
— Поговорю с ней.
— Уже говорили?
— Пытался. Она обиделась, заперлась в комнате.
— Отлично. Взрослая женщина ведет себя как подросток.
Максим потер лицо руками:
— Ира, понимаю, тяжело. Но она же мать. Одна осталась.
— Мать — это не индульгенция на хамство.
— Дай время. Привыкнет.
Время шло, но привыкания не происходило. Екатерина Николаевна вставала в пять утра и включала радио на всю громкость. Мотивировала тем, что делает зарядку под музыку. Потом полчаса занимала туалет, читая в нем газету. Еду из общего холодильника таскала, не спрашивая — то колбасу откусит, то йогурт выпьет.
— Подумаешь, попробовала, — говорила она, когда Короткова предъявляла претензии. — Я ж не килограммами ем!
А еще она принялась воспитывать соседскую девочку.
— Почему без шапки ходишь? — кричала она первоклашке. — Простудишься же! А родители где смотрят?
— Бабушка, — тихо отвечала девочка, — мама сказала, что в шапке жарко.
— Мама у тебя дура! Я лучше знаю!
Когда это дошло до Ирины, она еле сдержалась, чтобы не наговорить лишнего.
— Екатерина Николаевна, детей чужих не воспитывают.
— А кто воспитывает? Родители в телефонах сидят, ребенок как беспризорный!
— Это не ваша забота.
— Моя! Я здесь живу, мне на ребенка смотреть!
— Тогда на своих внуков смотрите. Вон Артем вчера с двойкой пришел, а вы даже не спросили как дела.
— При чем тут внуки? Они же при родителях!
Логику этих рассуждений Ирина не поняла.
Через месяц Короткова подошла к ней с осторожным разговором:
— Ирина Валентиновна, мы вас очень уважаем... Но жить так больше не можем.
— Что случилось?
— Ваша свекровь вчера нашего кота выгнала на улицу. Ночью. Говорит, что животные в доме не должны жить.
— Кота?
— Мурку. Он домашний, на улице пропадет. Мы всю ночь искали, еле нашли.
Ирина закрыла глаза. Кот был любимцем всей семьи, особенно дочки.
— Я поговорю.
— Не поможет, — вздохнула Короткова. — Мы видим — она не изменится. Мы не хотим создавать проблемы, но и терпеть больше не можем. До конца месяца поищем что-то другое.
Терять жильцов Ирина не могла. Деньги нужны были позарез — отец после инфаркта нуждался в постоянном наблюдении врачей, дорогих лекарствах.
Разговор со свекровью получился жестким.
— Зачем кота выгнали?
— Какого кота? А, этого рыжего? Так он блох разносит! И шерсть везде!
— Екатерина Николаевна, это не ваш кот. И не ваше дело, где он живет.
— Еще как мое! Я здесь тоже живу!
— Вы здесь гость.
— Какой гость? Я мать хозяина дома!
— Хозяйка дома — я. И я решаю, кого выгонять, а кого нет.
Свекровь вскипела:
— Ишь ты какая! А Максим кто? Приживал?
— Максим мой муж. И он прекрасно знает, чей это дом.
— Тогда пусть он мне объяснит, почему его жена такая наглая!
Вечером разговор состоялся. Но не такой, как ожидала свекровь.
— Мама, — Максим сидел напротив матери на кухне, — что происходит?
— А что должно происходить? Живу тихо-мирно, никого не трогаю.
— Жильцы съезжают из-за тебя.
— Ну и пусть съезжают! Места больше будет!
— Мама, нам нужны деньги с аренды.
— Тогда других найдете.
— Других хороших жильцов найти трудно. А Короткова и Марина Степановна — идеальные соседи.
— Для кого идеальные? Для меня — нет!
Максим замолчал, понимая — убеждать бесполезно.
— Хорошо, мама. Тогда покупай свою квартиру.
— На что покупать? Денег нет!
— Куда дел? За дом получил прилично.
Екатерина Николаевна забубнила что-то невнятное про переезд и обустройство. Но Максим не отставал.
— Мам, серьезно. Куда дел деньги?
И правда выплыла наружу. Оказалось, половину суммы свекровь потратила на "обустройство новой жизни" — одежда, спортклуб, танцы, косметолог. А недавно познакомилась с мужчиной на танцах.
— Володя такой интересный! Много где был, много чего видел. Только сейчас работу потерял, временные трудности.
— И ты ему денег дала?
— Взаймы! Он обещал вернуть, как устроится!
— Сколько?
— Сто пятьдесят тысяч. На машину ему нужно было.
Максим посмотрел на мать долго и молча.
— Мам, ты понимаешь, что тебя развели?
— Ничего он меня не разводил! Мы встречаемся, у нас серьезные отношения!
— Где он живет?
— Пока у друзей. Квартиру снимать дорого.
— А работать не пробовал?
— В нашем возрасте работу не найдешь! Везде молодых требуют!
Максим понял — объяснять что-то матери бесполезно.
А утром их ждал сюрприз. Ирина спустилась завтракать и увидела на кухне незнакомого мужчину в семейных трусах, который жарил яичницу.
— Простите, а вы кто?
— Володя, — улыбнулся тот. — Катин друг.
— И что вы здесь делаете?
— Завтракаю. А что?
Появилась свекровь в халате:
— Иришка, знакомься! Это мой Володенька. Он теперь со мной жить будет.
У Ирины закружилась голова.
— Как это — жить будет?
— А так. Мы решили попробовать.
Володя действительно выглядел неплохо — высокий, подтянутый, с приятным лицом и обаятельной улыбкой. Из тех мужчин, которые умеют нравиться женщинам.
— Уважаемый... Володя, — Ирина взяла себя в руки, — боюсь, произошло недоразумение. Вы в частном доме, а не в гостинице.
— Да какая гостиница? — вмешалась свекровь. — Володя со мной живет!
— По какому праву?
— По праву того, что я здесь прописана!
Это было неправдой — Екатерина Николаевна жила без прописки, но в споре готова была сказать что угодно.
— Прописка не дает права заселять посторонних людей.
— Посторонних? Это мой мужчина!
Володя деликатно покашлял:
— Девочки, не ссорьтесь из-за меня. Катюш, ты же говорила, что все уладится.
— Ничего не уладится, — твердо сказала Ирина. — Собирайте вещи и выходите из дома.
— Не смей мне указывать! — завизжала свекровь. — Всю жизнь одна прожила, счастье нашла, а ты его рушишь!
— Ваше счастье пусть строится в другом месте.
Вечером состоялся решающий разговор. Максим выслушал жену и тяжело вздохнул:
— Понял. Мама, нужно определяться.
— С чем определяться?
— Либо живешь здесь по правилам дома, либо ищешь другое место.
— Какие еще правила? Это дом моего сына!
— Это дом моей жены. И я в нем гость, как и ты.
Екатерина Николаевна посмотрела на сына с недоверием:
— Ты что, против родной матери?
— Я за нормальную жизнь. Без скандалов и чужих мужиков.
— Володя не чужой! Мы собираемся расписаться!
— Тогда расписывайтесь в своем жилье.
Свекровь поняла — сын настроен серьезно.
— Хорошо, — сказала она со слезами в голосе. — Пусть Володя машину продает. И деньги возвращает. Тогда что-то сниму.
Связаться с Володей оказалось проблемой. Телефон не отвечал, по адресу его не было. Пришлось искать через знакомых из танцевального клуба.
— Ой, — сказала одна из танцовщиц, — а он уже неделю не появляется. Говорят, в другой город уехал.
— Куда именно?
— Да кто ж знает. Он такой — то тут, то там.
Екатерина Николаевна слушала это и бледнела.
— Но он же обещал! Говорил, что любит!
— Тетя Катя, — участливо сказала женщина, — мужики в нашем возрасте всякое обещают. Лишь бы денежки получить.
— Не может быть...
— Еще как может. У меня подруга тоже так попала. Пятьсот тысяч отдала одному красавцу на "бизнес". До сих пор ждет возврата.
Вернувшись домой, свекровь заперлась в комнате и проплакала весь вечер.
А на следующий день Короткова все-таки съехали. Не выдержали. Перед отъездом женщина подошла к Ирине:
— Простите, что так получилось. Вы хорошие люди, но жить рядом с вашей... родственницей невозможно.
— Понимаю. И не обижаюсь.
— Если что-то изменится, позвоните. Мы бы вернулись.
Но ничего не изменилось. Екатерина Николаевна продолжала жить в доме, только стала тише. Уже не включала музыку по утрам, не воспитывала соседских детей. Но атмосфера в доме стала тяжелой.
Марина Степановна держалась дольше, но в конце концов тоже предупредила об отъезде:
— Ирина Валентиновна, мне очень жаль, но я нашла другое место.
— Из-за свекрови?
— Не только. Просто... тяжело стало. Каждый день чувствуешь напряжение.
И правда — даже когда свекровь молчала, ее присутствие давило. Все ходили на цыпочках, боясь сказать лишнее слово.
Через два месяца в доме остались только хозяева и Екатерина Николаевна. Денег с аренды не было, пришлось затянуть пояса.
— Мам, — сказал как-то Максим, — может, все-таки поищешь себе жилье?
— На что? Денег нет.
— А что с Володей?
— Пропал. Телефон не отвечает.
— Значит, кинул.
— Получается, что так.
Екатерина Николаевна постарела за эти месяцы. Поняла, что наделала глупостей, но гордость не позволяла признаться открыто.
Максим тоже изменился. Стал молчаливее, задумчивее. Понял простую истину — хотел как лучше, получилось как всегда.
Дети привыкли к бабушкиным странностям и уже не обращали на них внимания. Младший иногда спрашивал:
— Мам, а почему бабуля такая сердитая?
— Она не сердитая, — отвечала Ирина. — Просто расстроена.
— А чего расстроена?
Как объяснить ребенку, что взрослые люди иногда ведут себя глупее детей?
Прошло полгода. Екатерина Николаевна так и жила в доме невестки, тихо и незаметно. Володю больше не вспоминала, на танцы не ходила — стыдно стало перед знакомыми.
А недавно случилось событие, которое все изменило. Екатерина Николаевна получила наследство от дальней тетки — небольшую сумму, но достаточную для покупки однокомнатной квартиры.
— Может, останешься? — неуверенно спросил Максим. — Как-нибудь наладим отношения.
Мать посмотрела на сына и покачала головой:
— Нет, сынок. Лучше разъедемся. Так спокойнее будет всем.
И это была правда. Некоторые отношения действительно крепче на расстоянии.
Сейчас Екатерина Николаевна живет в своей квартире. Иногда приходит к детям, но недолго и только когда приглашают. С внуками пытается наладить отношения, но это дается трудно — слишком много времени упущено.
А в большом доме снова живут квартиранты. Не те же — Короткова и Марина Степановна нашли другие места. Но новые жильцы тоже оказались приличными людьми.
Ирина иногда думает о той истории и понимает — все могло сложиться по-другому. Если бы люди умели договариваться, а не только требовать. Если бы помнили, что семья — это не право на все подряд, а обязанность быть человеком.
Но жизнь научила — некоторые уроки можно получить только через боль.
_ _ _
Бывали ли у Вас похожие семейные конфликты? Как находили выход из сложных ситуаций с родственниками? Поделитесь опытом в комментариях — Ваши истории могут помочь другим читателям, оказавшимся в похожей ситуации.
Буду рада Вашей подписке!!!