Cредневековые города Европы не имели канализации, зато имели крепостную стену и оборонительный ров, заполненный водой. Он-то и играл роль «канализации». Со стен в ров сбрасывались естественные отправления населения. Бывало, что фекалии за городскими стенами разрастались до такой высоты, что стены приходилось надстраивать, как случилось в том же Париже — куча разрослась настолько, что выброшенное стало переваливаться обратно, да и опасно это показалось — вдруг еще враг проникнет в город, забравшись на стену по куче экскрементов.
Средневековые улицы утопали в грязи и отходах настолько, что в распутицу не было никакой возможности по ним пройти. Именно тогда, согласно дошедшим до нас летописям, во многих немецких городах появились ходули, «весенняя обувь» горожанина, без которых передвигаться по улицам было просто невозможно. Часто из-за большого скопления грязи, покрывавшей улицы, горожанам приходилось носить деревянные башмаки или обувь на деревянной платформе. Вот как описывает город Гота того времени служитель церкви Муконий: «По улицам приходилось ходить в деревянных башмаках или на ходулях. Даже члены муниципального совета ходили на заседания в деревянных башмаках. Придя на заседание, они оставляли свои башмаки у входа в здание муниципалитета, и поэтому всегда можно было точно сказать, сколько человек пришло на собрание».
Даже самые высокопоставленные лица часто не были уверены в возможности проехать по улицам города. В неблагополучном состоянии улиц на личном опыте пришлось убедиться самому Фридриху III, который, несмотря на предупреждение о плохом состоянии улиц, торжественно въехал в город Тютлинген. Однако при въезде в город его лошадь по брюхо увязла в грязи, откуда ее и всадника с большим трудом удалось вытащить.
О чем думали архитекторы? О возвышенной красоте, конечно. А природа она и есть природа, чего же о ней думать. Отхожие места устраивать в галантную эпоху еще не считали нужным.
В Лувре, дворце французских королей, не было ни одного туалета. Опорожнялись во дворе, на лестницах, на балконах. Французский королевский двор периодически переезжал из замка в замок из-за того, что в старом буквально нечем было дышать.
Пораженный луврскими реалиями великий Леонардо да Винчи, посетивший Париж по приглашению короля Франсуа I, спешно спроектировал для монарха туалет с водосмывом. К наружной стене башни или дворца пристраивали каменные выступы. Вход в эркер находился обычно между спальней и каминным залом, а рядом иногда делали умывальник - в углубление в каменной кладке наливали воду.
Экскременты из уборной валились прямо в крепостной ров через шахту внутри стены или прямо во двор. Зимой, чтобы не выходить по нужде на холод, пользовались деревянными и глиняными ночными горшками.
Точно так же было устроено отхожее место и в замке Леденхоф в Оснабрюке.
Но, как известно, многие идеи гения опередили современность на века. Средневековый Лувр - не исключение, а только часть целого. Принимать какие-то специфические меры для решения гигиенических проблем просто не умели и жили, как придется. Правда, по распоряжению короля, следовало прокричать «Осторожно, вода!».
По достоверным сведениям, устройство отхожих мест в Париже относится только в началу XVI века..
И даже некоторые, мы теперь называем их галантными, манеры, были рождены неприглядной повседневностью.
Так изначально реверанс имел своей целью всего лишь убрать облитую на улице вонючую шляпу подальше от чувствительного носа дамы. Да и шляпа-то с большими полями появилась для того, чтобы защитить носителя её от фекалий, падающих сверху…
Их стали носить роялисты в Великобритании и мушкетеры во Франции, то есть там, где отходов больше всего и выливали. Когда же в Европе помои сверху лить перестанут, появятся другие головные уборы.
И только там, где великий Да Винчи просто-напросто воспроизвел греческое, а потом уже и римское достижение – подземные канализационные каналы, устроенные им в Милане в 15 веке, удалось решить самую болезненную проблему средневекового города.
В крупных городах, таких как, например, Прага, Нюрнберг, Аугсбург, к мощению улиц приступили лишь в XIV—XV вв. Большинство же небольших городов последовало их примеру значительно позже.
О том, что вынуждены были предпринимать городские власти с целью улучшения санитарного состояния улиц, видно, например, из магдебургской городской хроники за 1425 г.: «...в этом году согласно указанию совета по городскому благоустройству близ большого каменного моста, переброшенного через реку, была выстроена общественная уборная. Все нечистоты из нее сбрасывались прямо в реку, что привело к значительному загрязнению реки в этом месте».
Но инновация распространялась крайне медленно – «традиции» уже сложились. Чтобы их сломать, требовалось иногда нечто экстраординарное.
В Лондоне, например, после "великой вони" в день 30 июня 1858 года, когда миазмы, исходящие от катастрофически загрязненной Темзы, достигли такой интенсивности, что в Вестминстере парламенту пришлось прервать заседание, и только тогда начались работы по созданию новой системы канализации.
Канализация появилась в Париже тоже лишь во второй половине XIX в.
Примечательно также то, что пишет о Берлине Август Бебель в 1867 г.: «Санитарные условия были очень плохи. Канализации не существовало. В водосточных канавках, тянувшихся вдоль тротуаров, скапливались помои, и в теплые дни они распространяли зловоние. Общественных уборных на улицах или площадях не было. Для приезжих, и в особенности для женщин, это создавало невыносимые условия. Но и в домах уборные были невероятно примитивны. Однажды я пошел с женой в Королевский театр. Меня охватил ужас, когда я в антракте вошел в мужскую уборную. Посреди комнаты стоял огромный чан, а вдоль стены было расставлено несколько дюжин горшков, содержимое которых приходилось собственноручно выливать после себя в большой общий чан. Это было весьма по-домашнему и вполне демократично. Только после 1870 года Берлин перешел из состояния варварства в цивилизованное состояние и мог заслужить название столицы».
Еще более жуткую картину описывает Фридрих Энгельс, касаясь санитарного состояния улиц того времени: «...можно увидеть, как здесь, в одном только Лондоне, изо дня в день с затратой огромных средств выбрасывается в море огромное количество навоза. Какие же колоссальные сооружения необходимы для того, чтобы этот навоз не отравил весь Лондон! Даже сравнительно небольшой Берлин вот уже по крайней мере тридцать лет задыхается в своих собственных нечистотах».
О «вонючих потоках» у памятника Минину и Пожарскому писали московские газеты еще в 1871 году. Среди всех российских городов и населенных пунктов начала XX века, а было их более тысячи, канализацию имели всего лишь одиннадцать.