Привет, мои терпеливые и голодные соратники по утренним ритуалам!
Утро. Солнечный луч, наглый и прямой, уже давно пробирается сквозь щель в шторах и бьет мне прямо в глаз. Я потягиваюсь, коготки цокают по полу. В животе урчит мелкая, но настойчивая симфония голода. Пора! Пора будить Главного Кормильца. Ведь утро – это святое: миска, прогулка, мир, полный свежих запахов! Я бодро спрыгиваю и направляюсь к кровати с чувством праведной миссии.
Но что это? Он лежит. Не просто лежит. Он погружен в сон. Глубоко. Его дыхание ровное, тяжелое, как у спящего медведя после зимовки. Одеяло поднято до ушей. На лице – выражение абсолютного, почти священного покоя. Выходной. Это слово висит в воздухе, густое и липкое, как мед. Оно означает: "Сегодня можно спать. Долго. Очень долго".
Моя первая тактика – дипломатия. Я подхожу к краю кровати. Ставлю передние лапы на матрас. Тыкаюсь холодным, чуть влажным носом в его щеку, торчащую из-под одеяла. Тык. Никакой реакции. Только легкое сонное мычание и поворот на другой бок, укрываясь с головой. Запах сна становится еще гуще.
Ладно. Повышаю ставки. Иду к его лицу, которое теперь обращено к стене. Аккуратно, но настойчиво облизываю его руку, свисающую с кровати. Язык – идеальный инструмент для пробуждения. Шершавый, влажный, неожиданный. Он дергает рукой, как от ожога крапивой, и зарывается глубже.
"Ммммфф... Ась... позже..." – доносится из глубины одеяльного кокона. Голос хриплый, полный неземной усталости. "Позже"? Что это за время такое? Оно не входит в мой собачий распорядок!
Наступает время отчаяния. Я начинаю ходить. Вокруг кровати. По кругу. Когти громко цокают по полу: цок-цок-цок-цок. Каждый шаг – это метроном, отсчитывающий секунды голодного ожидания. Цок-цок-цок-цок. Иногда я останавливаюсь у изголовья и издаю глубокий, душераздирающий вздох. Такой, чтобы его было слышно даже сквозь пуховое облако одеяла. "У-у-у-уххх..." Это вздох разбитого сердца, преданного друга, чей живот пуст, а душа – в смятении. Почему он не понимает? Солнце уже высоко! Воробьи дерутся за корм на карнизе! Мир ждет!
Иногда я прибегаю к крайним мерам. Запрыгиваю на кровать. Не на него (пока), а рядом. Я устраиваюсь в ногах, как тяжелый, теплый, вздыхающий камень. Потом начинаю медленно, сантиметр за сантиметром, продвигаться вверх. Пристраиваюсь к его спине. Кладу голову ему на бок. Ложусь всем своим таксячьим весом.
Он кряхтит, ворочается, пытаясь стряхнуть этот неожиданный груз. "Ася... ну... слезь..." – бормочет он сквозь сон. Но я непреклонна. Я – живое напоминание о времени, о миске, о долге перед верным псом. Я фыркаю ему в затылок – нежно, но с ноткой упрека.
И вот, наконец, чудо. Он поворачивается. Один глаз приоткрывается, смотрит на меня мутно, невидяще. Потом фокус появляется. Он видит мои уши, торчащие как локаторы тревоги, видит мой взгляд, полный немого вопроса: "Ну?!" Его рука тяжело поднимается, чешет меня за ухом. "Ладно, ладно... иду, командир..." – произносит он с надрывом человека, совершающего великий подвиг.
Спуск с кровати – это эпическое действо. Он садится, как древний мореплаватель после шторма. Трет лицо. Потом медленно, очень медленно, ставит ноги на пол. Я уже скачу вокруг него, тычусь носом в его тапки, виляю хвостом с бешеной скоростью, издаю нетерпеливые повизгивания. Каждая секунда его утренних сборов – это вечность! Пока он плетется на кухню, я бегу вперед, к своей миске, и сажусь перед ней в идеальной стойке ожидания. Голова гордо поднята, но взгляд красноречив: "Скорее! Я ждала целую собачью жизнь!"
Когда, наконец, хрустящие гранулы падают в миску с желанным звуком, мир обретает гармонию. Я погружаюсь в тарелку, забыв про все утренние страдания. Он стоит рядом, потягивая свой "эликсир бодрости" (кофе), и смотрит на меня с усталой улыбкой. "Ну что, довольна, тиран?"
Довольна? Конечно! Я победила. Победила спячку. Завтрак добыт. Прогулка на горизонте. И пусть для него утро только началось, для меня оно уже в самом разгаре. Главное – не сдаваться, использовать весь арсенал (нос, язык, вздохи, цоканье когтей и таксячью тяжесть) и помнить: даже самое крепкое человеческое сонное царство падет перед упорством голодной таксы с мокрым носом и точным чувством времени. Которое, кстати, для меня всегда говорит: "Пора есть!".
Ваша, ведущая священную войну со спячкой во имя завтрака и прогулки, Ася🐾🍲
