— Ниночка, дорогая! — Валентина Ивановна влетела в новую квартиру как ураган в тапочках. — Какая красота! Сразу видно — наш семейный вкус. Правда, обои бы я другие выбрала... Но ничего, переклеим потом.
Я стояла с ключами в руках и не понимала: это же МОЯ квартира. Наша с Игорем. Мы три года копили, считали каждую копейку, мечтали...
— Мам, мы же договорились просто посмотреть, — попытался встрять муж, но свекровь уже оценивающе обходила комнаты.
— Игорёк, сынок, садись. Серьёзный разговор будет.
И тут она выдала фразу, от которой у меня земля поплыла под ногами:
— Квартиру оформим на тебя, Нина, но жить в ней будем мы с папой. Иначе никаких денег на доплату!
Тишина. Даже часы на стене замолчали от такой наглости.
— Как это... живете вы? — голос мой дрожал как осиновый лист.
— А так! — Валентина Ивановна расправила плечи. — Я свою однушку продаю, деньги в ваш кредит вкладываю. Значит, и права имею! А Федор Петрович совсем плохой стал... Кто за ним ухаживать будет?
Игорь сидел как истукан. Ну скажи что-нибудь! Защити жену!
— Мама права, Нин, — пробормотал он. — Без её денег мы квартиру не потянем...
Вот тут-то я и поняла: попала в капкан. Красивый, трёхкомнатный капкан.
Первые месяцы были сущим адом. Валентина Ивановна переставила всю мебель, завесила окна своими кружевными занавесками и принялась командовать:
— Нина! Отцу суп не тот сварила! Он у нас привередливый...
— Нина! Машку к врачу ведёшь? А спросила у меня? Я тридцать лет детей воспитывала!
— Нина! А почему ты дома работаешь? Отец отдыхать не может!
Федор Петрович, бедняга, только вздыхал и шептал: «Прости, доченька...» А что толку? Валентина железной рукой держала семейный корабль, и мы все были её галерными рабами.
Игорь... Игорь сбежал. Стал допоздна на работе задерживаться, к друзьям в гости ездить. «Не хочу скандалов», — оправдывался.
А я? Я превратилась в домработницу в собственной квартире. Варила, стирала, за свёкром ухаживала, дочку воспитывала, на компьютере до ночи работала...
Когда Федор Петрович ушёл из жизни, я думала — всё, теперь-то заживём нормально.
Как же я ошибалась!
На поминках Валентина устроила такое представление, что цирк бы позавидовал:
— Ты его загубила! — ткнула в меня пальцем. — Не так ухаживала! А теперь квартиру мою хочешь отобрать!
— Какую вашу? — не выдержала я.
— А вот какую! — и свекровь триумфально достала из сумочки мятый листок. — Расписочка у меня есть! Ты сама подписывала — в случае развода квартира мне отходит!
Я помню тот день. Валентина принесла какие-то «формальные бумажки», сказала — для налоговой. А я, дурочка, подписала не глядя...
— Мам, ты что творишь? — Игорь побледнел.
— Я семью спасаю! От этой... особы! Игорёк, подавай на развод! Квартира наша, а она пусть катится к чёрту!
Муж смотрел на меня, на мать, на меня... И я вдруг поняла: он выберет мамочку. Как всегда.
Через неделю мы с Машкой сидели на лавочке у подъезда с двумя чемоданами. Выгнали. Из собственной квартиры.
— Мама, а почему мы не дома? — спрашивала дочка.
Что ей ответить? Что бабушка оказалась ведьмой? Что папа — тряпка? Что мама — дура набитая?
Месяц жили у подруги. Я металась как белка в колесе, пыталась найти жильё, работать... А ночью плакала в подушку.
Но слёзы — это роскошь, которую мать-одиночка позволить себе не может.
Пошла к юристу. Молодой парень выслушал и присвистнул:
— Да это же мошенничество в чистом виде! Расписка недействительна, квартира ваша по праву...
Суд выиграла. Легко. Валентина даже не пыталась оправдываться — слишком очевидно было дело.
В день, когда судебные приставы вручали ей решение о выселении, свекровь стояла на пороге и смотрела на меня глазами затравленного зверя.
— Нина... может, договоримся? Я же никуда не денусь... Я же бабушка Машки...
А знаете, что я ей ответила?
— Валентина Ивановна, вы правы были. Семья — это святое. Вот только семья — это я и моя дочь. А вы... вы чужие люди.
Квартиру продала через месяц. Купила домик в пригороде, подальше от этого кошмара.
Игорь писал, звонил, умолял...
«Нин, прости! Мать с ума сошла от горя! Вернись!»
А я ему коротко отвечала: «Не ищи нас. Поздно.»
Сейчас мы с Машкой живём в своём маленьком домике. У нас есть огородик, кот Мурзик и главное — покой. Никто не командует, не унижает, не отравляет жизнь.
А что Валентина? Слышала, живёт одна в съёмной комнатушке. Игорь изредка навещает, но больше для галочки. Она разрушила всё своими руками: семью сына, отношения с внучкой, собственное будущее.
Иногда по вечерам думаю: а ведь могло быть по-другому. Могли жить дружно, помогать друг другу... Но жадность и властолюбие оказались сильнее.
Хотела квартиру — осталась ни с чем.
А мы с Машкой? Мы счастливы. И это дороже любой недвижимости.