«Животные помнят. Иногда больше, чем люди».
— Неизвестный автор
Когда мы взяли попугая Жако по имени Арчи, никто не думал, что он станет частью чего-то большего, чем просто «домашний питомец». Он достался нам от дочери моей жены. Дочери погибшей в автокатастрофе. Слова здесь бессильны: трагедия — как выстрел, звук есть, а понять, куда попало, можно только позже.
После похорон в доме остался только он. Арчи. Серый, недоверчивый, говорящий попугай, который умел издавать такие звуки, что временами казалось — за углом сидит кто-то живой: то звук входящего сообщения в аське, то знакомый пинг из скайпа, то резкое:
— Пива хочешь?
Или утреннее, совершенно идиотское, но почему-то до боли родное:
— Кукареутро!
Сначала это раздражало. Потом — стало привычкой. А вскоре и вовсе оказалось спасением. Голос. Пусть чужой. Пусть выученный. Пусть повторяющийся, как заклинание. Но он был.
Каждое лето мы уезжали в деревню. Домик на краю — ближе к полю, оврагу, лесу. И с нами — наш домашний цирк: пёс-цвергшнауцер, кошка, кот, амазон, пара дегу, и Арчи — как старый солдат, путешествующий в своей клетке.
Там, на краю деревни, воздух другой. И тишина — не та, что в городе. Здесь она звенит, шевелит траву, заходит в окна. В этой тишине и произошло нечто, что до сих пор не даёт мне покоя.
Арчи никогда не летал. Он просто не умел. Всю жизнь — в клетке. Иногда ходил по полу, шаркая когтями, как лыжник, забывший инвентарь. Так мы и думали.
В один из дней мне стало его жалко. Живём-то мы летом — вольно. Почему он — в клетке? Я вынес его на руках на улицу. Подышать. Посидеть на крыльце.
И не успел я отойти, как он взмахнул крыльями и... полетел.
Мгновение — и он за углом дома. Серое пятно растворилось в зелени.
Я остолбенел. Это был шок. Словно ожившая статуя вдруг пошла. Или мебель заговорила. Мы бросились искать его. Перерыли весь участок. Проверили подвал, чердак, траву, даже заброшенный погреб. Ничего.
Арчи исчез.
Через день мне пришлось уехать. Было паршиво — уезжать с чувством, что подвёл кого-то, кто доверился. Но на следующий день жена позвонила:
— Его видели на соседней улице. Сидит на проводе.
Я вылетел обратно. Но пока я ехал, сбежавшиеся соседи, не удержавшись от желания сфотографировать или поиграть в «позови попугая», спугнули его. Он улетел — в сторону леса. Туда, куда редко кто ходит. Только по грибы. Или когда хочется быть одному.
На следующий день, ближе к вечеру, мы услышали это:
— КУ-ЛУУУУ.
Он часто издавал этот звук дома. Похожий на эхом отражённый удар по консервной банке. Один из тех цифровых шумов, что он повторял без причины, просто по памяти.
Звук шёл из оврага. Того самого — широкого, глубокого, заросшего. Мы пошли. Спустились — держась за корни, ветки, руки. Поднялись на другой стороне. И пошли в лес.
Там, на липе, в двадцати метрах от нас, сидел Арчи.
Он смотрел. Молча. Ни одного слова. Ни одного звука.
Я звал его. Тихо. Потом громче. Потом — умолял. Кидал шишки. Палки. Ничего. Он был неподвижен, как сторож у границы двух миров.
Три часа я провёл там. Пришла жена. Принесла его миску с кормом. Он будто оживился, будто попытался взлететь... но не долетел. Улетел в другую сторону оврага.
Мы снова пошли. Вниз. Вверх. Искали — в пустоту. Возвращались.
И снова — из темноты:
— КУ-ЛУУУ.
Тот же голос. Та же точка. Мы пошли. В третий раз. Наощупь. Без тропинки. По интуиции. На подъёме, в траве, среди молодых сосен — я увидел его.
Он стоял. На земле. Не летел.
Я снял с жены кофту. Осторожно накрыл его. Он даже не шелохнулся. Только моргнул.
Мы понесли его домой. Он был с нами. Цел. Настоящий.
И с тех пор — сидит, как всегда, рядом. Тот же Арчи.
— Пива хочешь? — говорит.
— Кукареутро.
— Спать.
И ещё —
— КУ-ЛУУУ.
- #историяизжизни
- #животныенашидрузья
- #домашниепитомцы
- #попугай
- #трогательнаяистория
- #Арчи
- #память
- #эмоции
- #семья
- #потеряиболь