-Дарья Сергеевна вы меня слышите? - голос генерального настойчиво пытался пробиться к ее сознанию.
Кивнула и попыталась собраться с мыслями.
- Могу я узнать причину моего увольнения Александр Николаевич?- вскинув голову спросила она.
-Вы слишком жесткая и требовательная Дарья Сергеевна. Вчера я разговаривал с коллективом и все единогласно заявили, что под вашим началом они работать не готовы.
Даша застыла, в голове набатом зазвучали слова Игоря:
-Ты терминатор в юбке, абсолютно бесчувственное существо, никчемное и пустое, изображающее крутую начальницу. А по сути ты ничто, бездушная кукла не видящая людей вокруг.
Я попыталась отогнать воспоминания, собраться. Но не сдержалась и зарыдала, громко с надрывом. Александр Николаевич застыл на месте, с растерянным выражением лица, потом бросился меня утешать.
-Дарья Сергеевна, Дашенька вы думаете мне легко? Я всю дорогу думал, как вам…тьфу, как тебе это сказать. Ехал и думал, Дашу нужно уволить, нужно уволить! Коллектив против, люди одним днем грозятся уйти. Я не могу их потерять. Пойми меня.
В дверь постучали и в кабинет вошла бухгалтер Елена Петровна. Сухо кивнув она, положила на стол все полагающиеся при увольнение документы. Генеральный заботливо показал где нужно поставить подпись. Подчеркнул, что лучше разойтись по-хорошему. Усмехнувшись, я подписала. Сил бороться не было. В голове бились слова Игоря, уничтожая волю к сопротивлению. Бухгалтер положила на стол перед ней трудовую книжку, сгребла подписанные документы оставив мои экземпляры и не говоря ни слова вышла из кабинета.
Дождавшись когда за ней закроется дверь, я повернулась к генеральному:
- Александр Николаевич, я вышла за рамки должностной инструкции? Где-то отступила от того, что было озвучено при приеме на работу? Оскорбила кого-то? - мне жизненно необходимо услышать, что не я виновата.
Генеральный отрицательно махнул головой, и развел руками.
Получается я выполнила все, что требовалась, но меня увольняют. От этого стало невыносимо обидно. Люди против...
Она сюда работать и достигать результатов пришла, а не любовь людей завоёвывать. Конечно они против, до ее прихода они получали зарплату и бездельничали половину дня. С ее приходом появилась дисциплина и коллектив понял, что надо работать...
На автопилоте я достала салфетку и начала вытирать слезы, стараясь не размазать тушь. Молча встала со стула, оделась, взяла сумку, документы и подошла к двери. Глубоко вдохнула, и не прощаясь вышла из кабинета. В голове билась мысль, о необходимости сохранить лицо, спрятать боль. Коллектив наверняка ждет, что я побитой собакой поджав хвост уползу. Нельзя им такое удовольствие доставить.
До машины я шла как по эшафоту. Стараясь слегка улыбаться и сдерживать боль. Получалось откровенно плохо и это видели все. Ощущала спиной злорадство, вперемешку с торжеством. Подошла к машине и впервые пожалела, что не затонировала её. Коротко пискнула сигнализация позволяя спрятаться внутри. Руки предательски тряслись и пришлось приложить усилия, чтобы попасть в замок зажигания. Наконец машина с легким урчанием завелась.
Дорогу домой я не запомнила. Доехала на автопилоте. Припарковалась, поднялась в квартиру, надела любимые тапочки с зайцами и разрыдалась. Я одна, без работы в съемной квартире, меня бросил любимый мужчина, родственников нет, ничего нет. Перспектив найти работу в середине декабря тоже. Обхватив голову руками я застыла на краешке дивана. Из ступора меня вывел телефонный звонок.
Золовка – светилось на экране.